Горе Луковое

Маша спустилась вниз и уже собралась выйти за турникет школы, как вдруг отпуская перила лестницы, она поняла, что ее снова повело, и сейчас, ее голове, грозит быть расколотой о кафель школьного фойе: — Должна заметить, что это не нормально, — ее второй раз за день поймала Лукина, которая спускалась сдать ключ. — Что именно? — Маша посмотрела на нее и почувствовала сильное головокружение, кровь снова прилила к носу и салфетка сильнее окрасилась в красный. — У тебя что-то с головой, — констатирует женщина. — И вы туда же?! — Маша открыла рот от возмущения. — Да говорю, ты головой не ударялась? — Ааа, — девушка протянула, в голове сразу вспомнилось и то, как она ударилась о шкаф, из-за отца, и то, как ее огрели по лицу и она врезалась в стену, внутри неимоверно росло желание плакать. — Без слез, просто — да или нет? — Лукина смотрела на ее краснеющие глаза, — Ладно, так…- она повела ее на вахту, — Как вас там… — Зоя Степановна, — Мария и женщина сказали одновременно. — Вот, да, — Лукина не стала повторять, — Садись давай, сиди здесь, я возьму плащ и провожу тебя домой, а то ты где-то рухнешь ненароком, устанешь потом долги сдавать. — Да я сама дойду, — Маша попыталась подняться. — Мне позвонить твоим родителям, чтобы они сюда пришли? — Нет! — девушка резко встала и взяла руку, которой Лукина прижимала ее за плечо к стулу, — Только не родителям, пожалуйста! — Тогда жди, — она выпуталась из ее руки, положила на стол вахтеру ключ, — Приглядите за ней, — и ушла в учительскую. — Чего с тобой такое случилось? — старушка повесила ключик на место и погладила Машино плечо. — Плохо что-то, давление…- девушка держала на носу салфетку. — А давай я тебе измеряю, — она достала из стола тонометр и надев на худую руку, включила кнопку. — Ее фамилия Лукина, — Маша показала в журнал, где была пустая строчка, — Математик новый. — Спасибо, — Зоя Степановна вписала фамилию. — Ну что там? Жить буду? — Ого…- она посмотрела на показания, — У тебя очень высокое давление. — Я это итак сказала, — Лукина шла в сопровождении Поляковой, — После уроков, завтра, другого вариант нет, списанные задания дома мне не нужны, — женщина была необыкновенно хмурая, строгая и раздраженная. — Меня дома убьют за двойку, Лаура Альбертовна. — Отличный стимул больше двойки не получать, — женщина посмотрела на показания тонометра, — Чего такое высокое-то? — Не знаю…- Маша посмотрела на цифры, таких у нее точно никогда не было. — В больницу может вообще надо? — Зоя Степановна посмотрела на Лукину. — Нет! — Маша вдруг опять занервничала, — Только не в больницу, пожалуйста, я не… — Да успокойся, — Лаура достала из кармана салфетки и протянула ей чистую, потому что ее уже совсем была пропитана кровью, — Не нормально, что столько кровь идет, ты точно головой не ударялась? — Ударялась, — Маша сглотнула, понимая, что и самой плохо, но Полякова все еще стоящая в дверях напрягала ее своим видом, поэтому ответ был тихим. — Что за собрание? — в каморке появилась женщина лет 65, седые волосы и маленький рост, — О, Третьякова, опять комедию ломаешь, чтобы уроки прогуливать? — женщина положила на стол ключ. — Да не комедия, видно же, — Зоя Степановна с волнением смотрела на Машу. — Я ее знаю уже три года, самая безответственная и проблемная, — дама говорила больше Лукиной, — Лаурочка, бросьте вы это неблагодарное дело и… — Как вы ко мне обратились? — женщина хмуро посмотрела на нее, — Лаура Альбертовна и никак иначе. — Ой, да на здоровье, — она засмеялась, расписываясь в журнале, — Как классный руководитель, могу смело заявить, не верьте вы в ее слезы и слова, Третьякова девочка с больной фантазией и не менее больным ощущением мира, да, Маш? — Угу, Алина Владимировна, — Маша проговорила, глядя себе под ноги. — Танечка, иди уже домой, а то родители потеряют, — она погладила плечо Поляковой и ушла. — Точно…- Маша резко бросила взгляд на часы Лауры на руке, — Мне надо домой, — она поднялась и даже дошла до двери, но ее так закружило, что она чуть не упала. — Стой-стой, — Таня придержала ее за руку, — Нормально видишь вообще?  — Убери от меня свои руки, — Маша выдернула свое запястье из ее руки. — Я помочь пытаюсь. — Себе помоги, — девушка обошла ее и вышла из школы. — Дурдом…- Лукина протянула и тоже вышла из школы. Третьякова уже сидела на ступеньках, прижав голову к перилам: — Поднимайся давай, — Лукина протянула ей руку. — Куда? — Маша закрыла глаза от яркого света. — Поехали, я довезу тебя, чтобы ты точно не потерялась. — Это лишнее, идите по своим делам, я же правда… одни проблемы от меня… — Я два раза не повторяю, либо ты едешь, либо сиди здесь, но обещали дождь. Маша посмотрела на Лукину и выдохнув, поднялась и пошла за учителем, которая взяла ее за локоть, дабы та не упала. На парковке стоял роскошный большой внедорожник, белого цвета, выглядел он, как после салона. Лукина открыла дверь переднего сиденья и убедившись, что та нормально села, негромко закрыла ее, обходя и садясь в салон. Маша внимательно оглядела приборную панель, ни пылинки, педантично сложенные вещи лежали по отсекам, все было так чисто, что Маше даже понравилось: — Ремень пристегни и скажи адрес, — Лукина открыла навигатор в бортовом компьютере машины. После изучения маршрута, завела двигатель. — Красивая у вас машина, — Маша протянула. — А мне не нравится, — Лукина осторожно выехала за ворота школы. — Почему? — Я не люблю белый цвет, а выбирать времени не было, вот, езжу, раздражаюсь. — А разве из салона видно, что она белая? — Но я то знаю, — Лукина поправила очки, — Как ты себя чувствуешь? — Не хуже и не лучше, обычный день…- она положила голову на край сидения, разглядывая сменяющиеся дома за окном. Лукина не стала допрашивать или лезть к ней, состояние Маши и бледность, говорили о том, что ей действительно плохо и даже не столько от состояния, сколько от настроения. Лукина затормозила у одного из домов и припарковалась. Она бросила взгляд на ученицу, которая за 8 минут дороги успела заснуть: — Мария…- только она коснулась ее плеча, как девушка нахмурила брови, не от касания, а от боли, — Мария…- Лукина погладила ее голову и Маша открыла глаза. — Уже приехали? — девушка села ровно. — Это твой дом? — Лукина показала на девятиэтажку. — Угу, — Маша поджала губы, — Спасибо большое. — Тебя не надо проводить дальше? — Нет-нет, не стоит, я справлюсь, правда, — Маша отстегнула ремень. — Ладно, аккуратно главное, — Лукина посмотрела на худую девушку и задумалась, — А что у тебя с плечом? — В каком смысле? — Маша остановила руку у ручки двери. — Поняла, твои дела, можешь идти. — Еще раз спасибо, — девушка кивнула и выйдя из машины, более твердым шагом отправилась к подъезду и скрылась там. Маша зашла в дом и окунулась в шум играющей музыки и громкого баса с кухни: — Явилась?! — из туалета вышел Владимир, — Ну-ка подойди сюда, — он остановился у полки с обувью. — Что? — Маша встала рядом. — Вот это что? — Твой бумажник. — Не правильно, — мужчина открыл его, — Пустой бумажник! Ты выгребла мои деньги?! — Я?! Нет, конечно! Ты дал мне его, но он уже был пустой и я… — Молчать! — он отвесил Маше пощечину, эта была больнее всех за день, — Обворовывать родного отца! Не позволю! — вторая пощечина не достигает лица, как минимум из-за того, что Маша закрыла голову руками, — Ты дрянь! Я тебе все! А ты вот так! Придушу, Иуда проклятая! — он схватил ее за шею, от чего у Маша начала кипеть голова, видимо из-за пережатых артерий, кровь скапливалась, а воздух перестал проходить: — Пусти! Пусти, — Маша попыталась ударить его по рукам. — Я тебя отучу воровать! — он снова треснул ее по лицу второй рукой. — Володя, ты чего?! Кончай это! — мужики его компании бросились на выручку Маше, поскольку та была вся красная, из носа побежала струя крови. — Я тебя отучу, дрянь, воровать, все для тебя! Все! Телефоны твои, тетрадки, одежда! — он схватил ее мобильный и швырнул в дребезги разбивая об пол. Маша утянула сумку и заперлась в комнате, отбегая от двери и прячась под стол, она наконец-то в убежище.