Горе Луковое

Маша проснулась и увидела, что глаза опухли от слез за ночь. Скрывать это и не хотелось, было плевать, да, ей грустно и что? Девушка надела черные штаны, футболку и рубашку в клетку, чтобы было не холодно, она вышла из комнаты и наткнулась на отца: — В школу? — Да, — она прошла мимо, умыла лицо и зашла в кухню. На столе было грязно, водка стояла, как украшение всей комнаты, за столом с рюмкой сидела Тамара: — Ого, ты че такая зареванная? — И вам доброе утро, — Маша достала из шкафа кружку и налила воды из фильтра. — Чай попей, а не воду, — Владимир посмотрел на дочку, — Че плакала? — Настроение такое, месячные видимо, — она была очень хмурой. — Опасное дело, — он кивнул. — Когда это закончится? — Маша кивнула на стол. — Водка? Да допьем уж сейчас и… — Я про пьянки. — Все ж культурно, — он улыбнулся. — В доме неизвестно кто, не боишься, что вынесут все? — Тома моя подруга, я уверен в ней. — Хорошо. А другие? Вчера было 5 человек, кто это? — Ты чего меня лечить собралась?! — Я позвоню ей, — Маша сказала стиснув зубы. — Нет… — он сглотнул, — Все, последний день и завязываю. — Я предупредила. — Какая ты жестокая… — Мне плохо! — Маша стиснула зубы, — Я могу хотя бы дома чувствовать себя спокойно?! Ну хоть раз приложи силы сам! — девушка обошла его и ушла. В школе она появилась в 7:54. В класс зашла до звонка, но уже все были на месте. Лукина перекладывала контрольные, а ребята тихо говорили о своем: — Третьякова, есть ручка? — девочка с парты перед Лаурой обратилась, к только что зашедшей, от этого Лукина посмотрела на дверь и заметила печальный взгляд Маши, от чего йокнуло внутри, но не внешне. — Да, — девушка достала из сумки ручку и положила, а сама дошла до парты Буше, бросив перед ней, молча, лист подписанный Лукиной, заняла свое место. Мари посмотрела на подпись и облегченно выдохнула, понимая, что теперь будет заниматься спортом и получать за это стипендию. Маша хотела было поднять голову, когда рядом с ней, с грохотом упала сумка, а потом села Полякова: — И что ты сделала? — девушка обратилась к Маше вполне громко. — Еще не знаю, но видимо что-то? — Маша нахмурилась. — Ее вызвали к директору, из-за тебя. — Нет… не могли, — Маша округлила глаза и мельком глянула на Буше, которая вопросительно посмотрела и отрицательно помотала головой. — Мой в ярости, а твой? — Полякова достала тетрадку. — Не знаю, — девушка занервничала, — Когда? — После первого урока. — Черт… — Маша сглотнула, — И ты не… — Не знаю, — она кивнула и взяла ручку. Звонок отложил непонятный разговор для Лауры, но явно объяснимый для двух девчонок: — Доброе утро, садитесь. Прежде, чем мы начнем, я хотела бы, принести извинения вам… перегнула палку вчера. — Вы извиняетесь из-за того, что от вас класс отказался же, — кто-то из свиты Буше усмехнулся. — Справедливо, но нет, — Лукина кивнула, — Я, как вы заметили, очень сосредоточена на отчетах и поэтому мало времени уделила новой теме, ваши контрольные не будут проставлены в журнал и мы еще раз пройдемся по этой теме, отработаем все и перепишем контрольную снова, идет? — Да, — они активно закивали. — Открываем учебники, тот же параграф, повторим теорию или изучим снова. Отработка заданий шла все равно под привычной критикой Лукиной, но уже в более мягкой форме: — Так, следующая… Третьякова, — она посмотрела на колонку. Маша взяла учебник и только занесла руку с мелом над доской, как в класс заглянула директор: — Лаура Альбертовна. — Да? — женщина поднялась из-за стола. — Можно мне, Машу Третьякову отпросить, у нас встреча в кабинете. — Конечно, — Лукина кивнула и посмотрела на Машу. — И вы сами зайдите, после урока, хорошо? — Угу, — она кивнула, немного удивляясь. Маша собрала сумку и ушла за ожидающей ее директрисой. Лукина закончила урок и пошла вниз в приемную директора: — Пусти меня, я говорю! — Маша с силой дернула руки из рук мужчины. — Давайте успокоимся, — классная и директор стояли в сторонке. — Уже доуспокаивалась, вон! — мужчина выше Маши на две головы снова попытался ее тронуть, но перед девушкой возникла светловолосая женщина, — Все, Леш, хватит. — А вот, и Лаура Альбертовна пришла, — директор указала на удивленно и вопросительно наблюдающей за картиной девушкой. — Добрый день, — Лукина кивнула. — Знакомьтесь, это Дарья и Алексей Поляковы, — классная руководительница указала на мужчину и женщину. — Дарья — мама Марии, — женщина протянула руку. — А, мама, очень приятно, — Лукина пожала руку. — Алексей — отчим, — она указала на мужчину за спиной. — Никакой он мне не отчим, у меня отец есть, — Маша хмурилась. — Поговори еще мне, — Дарья нахмурилась. — Опять она начинает, — Алексей недовольно взбросил брови, складывая руки на боках. — Проходите все в кабинет, — директор указала на дверь, заходя первая. Маша сидела напротив директора через весь стол, Лукина и Кабатова сели напротив друг друга у стола директора. Дарья и Алексей сели рядом по левую руку Маши и взялись за руки, держа их на столе: — Мы вас вызвали из-за успеваемости Марии, — директор начала, — Она заметно начала скатываться по предметам и это ведет к проблемам впереди. Скоро подготовка к экзаменам и времени исправляться не будет. — Сколько у нее двоек? — Вот, — Кабатова подвинула журнал, — По моему предмету, истории, у Маши сейчас 7 неотработанных двоек, по предмету Лауры Альбертовы — алгебра — 4. — Три, — поправила ее Лукина, — Одну работу я не засчитала всем и мы ее просто разобрали в классе. — Да подождите… а что, вот 7 двоек — это как вообще? — Алексей посмотрел на Машу хмуро. — Написано же как, ручкой, — Маша злилась. — Прекрати! — он ударил по столу и поднялся, на удивление, Маша даже не дрогнула. — Зачем он здесь? — Маша посмотрела на мать. — Он тоже переживает и… — Да мне плевать, понимаешь? Пле-вать. — Он мой муж. — Ну не мой же, я его не выбирала и нахрен он не нужен, — девушка стучала ногой от растущей злости. — Ты обязана его уважать, это… — Чего? — она засмеялась, — За что уважать-то? — Маша… давай спокойно поговорим, — директор переключила ее внимание на себя, — Успеваемость падает, ты теряешься… пропуски уроков. — Да, кстати, что это за пропуски такие?! — Алексей подошел к столу с журналом и навис над ним расставив руки, — Два дня, день, еще день, где ты шлялась? — Плохо было, живот болел, — Маша спокойно ответила, — Папа же вам звонил, да, Алина Владимировна? — Угу, — она кивнула медленно. — Вот, видишь… — От чего живот болел? Не ела опять? Может нечего было? — Алексей стиснул зубы. — Маш, двойки и пропуски это путь опять в никуда, — Дарья взяла дочь за руку, она перевела на это взгляд, — Мы, как твоя семья, — она второй рукой взяла руку мужа. — Какая семья? — девушка грубо взвела руку вверх, от чего Дарья отпустила ее, — У меня семьи нет, она мне не нужна. Выбрала его — вперед и на здоровье, только меня в покое оставь. — Тогда и ты оставь нас в покое! — Алексей снова крикнул, — Решила что взрослая — пожалуйста, живи с отцом, как хотела, только при этом веди себя нормально, учись и не позорь на школу. О матери-то подумай. — Ох, извините великосердечно, — Маша поднялась, — Забываю, что надо думать о всех, кроме себя! Какая я непутевая дочка, выходит, — девушка усмехнулась, — Вы закончили? — Не закончили, — в кабинет зашел Владимир. — Ууу… конечно у тебя двойка на двойке, конечно, — Алексей громко захлопал в ладони, когда увидел Владимира. — Что? — он держал руки в карманах. — Да что, что?! Который день синий? — Алексей встал перед ним. — Я бросаю сегодня, — он хмуро смотрел. — Да? Поздновато уже, вон, набралась твоя Машка двоек, позорит все семью. — Моя, как ты, сказал, Машка, может двоек и набралась, но семью никогда не позорит, нас Третьяковых не за оценки уважают, а за добрую душу и сердце. Лукина задумалась, даже с чем-то соглашаясь, ведь Маша действительно, в первую очередь, очень добрая и и человечная. — Вас Третьяковых уже никто не уважает, а все ты со своими пьянками. — Че ты вообще прицепился к ней? У тебя своих детей нет? — Есть, только твоя самая проблемная! — Пожалуйста… — Маша посмотрела строго на отца, придерживая его одной рукой. — Все нормально, дочь, садись, я сейчас тут разнесу этого павлина и поедем домой, — он подвинул ее в сторону. Маша села и устало подперла голову рукой, глядя на поверхность стола. За плечом ругались двое мужчин, их разводила в стороны Дарья. Маша пару раз вздохнула, а потом посмотрела на директора: — Вы это… решите тут что-то насчет меня, а мне потом расскажите, ладно? Уже так надоело, — Маша поднялась и пошла на выход, даже не обращая внимания родителей, которые мерились достижениями. Маша вышла на крыльцо, отошла в левую часть и подожгла сигарету: — Ну ты вообще обалдела, — Лукина усмехнулась, увидев ее выдыхающую дым. — Кхм, — она поперхнулась, — Что уже закончилось все? — Да нет, мне просто тоже не интересно слушать, разборки двух павлинов, — она махнула рукой. — Вот и маму мою повидали, — девушка подняла брови и снова сделала затяжку, — Отлично выглядит, такая прям… ммм, спортивная-позитивная жена бизнес-мэна, — она нервно кивала. — С каких пор ты закурила вообще? — Лукина свела брови вместе, Маше вообще не шла никотиновая палочка в руке. — Месяц не курила, представляете, а тут… грех не подымить, — она шутила. — Лаур, они там успокоились и… — за своей спиной Лукина услышала голос Кабатовой, — Третьякова, это что такое?! — Да, Лаура Альбертовна вообще в шоке, вон, сказала поведет к директору, — Маша бросила сигарету и потушила носком ботинка. Лукина нахмурилась удивленно, потому что ничего подобного она не планировала: — Правильно, Лаурочка, вот так и надо ей, пока родители еще там, идемте-идемте, — она едва не бежала от радости, что поймала Машу за такими делами. — Что ты делаешь? — Лукина шепнула Маше. — Зарабатываю вам плюшки у директора и класснухи, скоро у вас комиссия, поверьте, если доиграете сейчас в кабинете возмущение хорошо, скорее всего пару отчетов у вас отменят, — Маша шепнула ей, идя вперед. — А ты? — Мне уже конец, помирать, так с запахом табака, — Маша подмигнула ей, заходя в приемную и тут же стирая улыбку, принимая виноватый вид. Маша слушала долгую лекцию о вреде курения от мамы и папы, пока за дверьми приемной, разделенной на зону ожидания и секретаря, о чем-то говорили директор и учителя: — Спасибо еще раз, что уделили время, Лаура Альбертовна, — директор вышла за учителем. — Без проблем, — она кивнула, — Рада была знакомству, — она сказала Дарье и Алексею. — Взаимно, извините, что пошумели у вас там, — мать Маши пожала ее руку и на секунду Лукина поняла, что на маму Маша вообще не похожа, кроме цвета волос. — Ничего, бывает, эмоции, — она кивнула. — Лаура Альбертовна, — директор окликнула ее. — Да? — женщина остановилась в дверях. — Отвлекли вас, вы отчет сегодняшний Рубцовой перешлите, пусть она делает, — женщина кивнула и пошла в приемную. Лукина мельком глянула на Машу, которая незаметно дрогнула уголками рта, сдерживая улыбку, ее все еще отчитывали. Уроки еще продолжались в школе и после них, Машу заставили идти переписывать работу у Лукиной: — Ты жива даже? — учительница посмотрела на нее, проверяя тетрадки за столом. — Оглохла только на два уха, в одно орала мама, в другое папа, — девушка кивнула и подошла к столу, — Контрольную переписать можно? — Нужно, какую? — Любую, меня заставили и я не напишу. — Полегче дам, может получится, — она полезла в папку. — О, ты жива, — в кабинет зашла Таня Полякова. — Жива, — Маша улыбнулась от схожего вопроса. — Тоже контрольную писать? — Лукина посмотрела на нее. — Угу, вторую, если можно? — Можно, — Лукина достала работы, — Садитесь куда хотите, телефоны мне на стол. — Вот, — Таня положила телефон экраном вверх и села за свою привычную парту. — Побольше времени вам дам, 35 минут, — Лукина засекла время и продолжила проверять контрольные. Маша смотрела в лист и поняла, что не задалось: — Ты пятый раз вздыхаешь, — Таня посмотрела на соседнюю колонку. — Имею право, может у меня кислород упал, — Маша посмотрела на нее. — Курить меньше надо, — Полякова усмехнулась. — О, это тебе Лешенька рассказал? — Меня бесит, что ты так зовешь моего отца, — Таня фыркнула. — Поляковы… — Лукина сказала вслух, — Ааа, так вы, получается, сводные сестры, — она усмехнулась. — Этого родства я не признаю, — гордо сказала Таня. — Я тем более, — Маша поморщила нос, — Еще чего, 15 лет лучшие друзья, а тут… Маша теперь Таня твоя сестра… нафиг оно мне надо… — Поверь взаимно, — Таня буркнула, — Еще мать твоя вечно лезет, нравоучения ее вот здесь. — Да, а Лешка прям сидит тише воды… — она сказала с сарказмом. — Девочки, пишите работу, — Лукина улыбнулась от их легкой, совсем не злой перепалки. — Да ничего я не напишу, — заключила Маша еще через пять минут и легла головой на стол. — Зачем пришла тогда? — Таня посмотрела на нее. — Чтобы отец не психовал. — Когда тебя это пугало? — Всегда, — Маша сказала подняв голову и сложив листы в стопку. — Они еще тебе не сказали? — Полякова поджала губы. — Что? — Планируют тебя к нам забирать… — Не волнуйся, дальше их плана не зайдет, — девушка кивнула. — Я надеюсь, но… папа твой правда не важно выглядит и… ты сама не особо живой кажешься. — Да? — Маша подняла брови, — Ну ничего, лучшие дни еще впереди, — девушка натянула улыбку. — Я тебя 15 лет знаю, тебя опять батя мутузит, а ты молчишь, словно… — Спасибо, но семейных посиделок за разговорами, мне сегодня вот так, — Маша вскипела и указала у шеи, — Переживаешь за свое пространство? Не надо. Я скорее прыгну в окно, чем буду жить с вами под одной крышей. — Ой, какая гордая… А раньше нормально было все. — А раньше и мать моя с твоим отцом моему не изменяла, и ты всегда правду говорила, а не глаза закрывала на это, — Маша поднялась, уже совсем серьезная, — Я в другой раз, устно сдам, — девушка положила на край стола бумажки и забрав телефон пошла на выход. — Ты обижаешься не на того человека, — Полякова сказала ей в след. — За 15 лет, что мы росли плечом к плечу, я верила, что ты «тот» человек, но… оказывается, нет, — Маша кивнула ей, — Удачи с контрольной, — девушка ушла. — Извините, — Таня вздохнула, переводя взгляд на Лукину. — Постарайся сосредоточиться на заданиях, — она кивнула. После работы, уставшая и обессиленная Маша, приехала домой с коллегой по кафе. Часы показывали уже 2 часа ночи. Еще на лестнице Маша услышала, что идет пьянка. Девушка вздохнула, но идти было все равно некуда. Она зашла в дом и ее встретили сразу три мужчины, идущих мимо в гостиную: — О, Маня, привет, — они ей рукоплеснули. — Привет… — девушка протянула, — Где папа? — Спит в гостиной, перепил, Тома нас там развлекает. — Понятно, — она начала снимать ботинки, пока двое пошли в кухню, продолжать попойку. — Че такая уставшая, — частый гость отца, Толик смотрел за ней. — Работала, школа, все до кучи. — Бывает, — он кивнул. — Ладно, пока, — она пошла к комнате и не успела открыть дверь, как произошло то, чего она боялась всю жизнь… Толик зажал ей рот и затолкнул в ее убежище, поворачивая замок двери, — Что ты делаешь?! — Машка, такая ты взрослая стала, — он дышал ей в шею, блуждая руками по телу. — Нет-нет… — Закрой рот, иначе хуже будет, — он оставлял на ней поцелуи, сдергивая рубашку. — Пусти меня! — Маша пыталась его оттолкнуть. — Ну уж нет, — он с силой ударил ее по виску, от чего буквально сразу лишил сил, зажимая рот, он расстегивал ее брюки, сваливая на кровать. Маша заливалась слезами, ей было тяжело дышать под ним, было так гадко внутри, от того, что, то и дело, он проводит руками по телу, грубо его сжимая, оставляя отметины на шее в виде засосов, он спустился рукой и сдернул ее штаны: — Ммм… — она запищала. — Молчи, иначе хуже будет! — он снова сдавил руку на ее рту, ударяя пощечину. Он стянул свои штаны и грубо, доставляя сильную боль, вошел в нее, от чего Маша закричала даже с зажатым ртом, это был ее первый раз и он был мерзким до глубины души: — Маш, ты пришла? — ручка двери была отжата и не поддалась. — Только пискни, — Толик не останавливался. — Ммм! — Маша уже не боялась, что он ее убьет, было бы даже хорошо. — Маш, ты там? — Тамара прижала ухо к двери. — Че шумишь? — Владимир проснулся от того, что кто-то ломился в дверь Маши, это было строго запрещено всегда. — Я думала Маша пришла. — Ботинки вон, пришла значит, — Владимир подошел к двери, — Маш, открой, пожалуйста. Маша понимала, что либо сейчас она что-то сделает, либо все не закончится. Она зажмурилась от очередного толчка внутри себя, стиснув зубы, она укусила руку Толика: — Ааа, — он завопил. — Папа! — Маша завизжала с такой силой, что сердце ушло в пятки. — Маша?! — Владимир понял, что дочь в комнате не одна и творится там неизвестно что. Он с силой ударил плечом в двери. — Идите сюда, быстро! — Тома позвала с кухни мужчин. Втроем они буквально выломали дверь. Толик уже встал с Маши, которая забивалась в угол от страха. — Что ты с ней сделал? — Владимир бегал взглядом от дочери к Толику. — Да ладно тебе, не ребенок уже, она сама… — Нет, — Маша рыдала зажимая голову в углу, прижав к себе ноги. — Убью, тварь! — отец Маши бросился на обидчика дочери. В эту ночь весь дом не спал. На шум драки приехала полиция, буквально за считанные минуты, Владимир избил Толика до крови, выбил ему зубы, разбил нос, все залилось кровью. Мигалки полиции и скорой окрасили двор, соседи, среди которых были и одноклассники Маши, жадно интересовалась, кого это так и что случилось. Следователь общался с Третьяковой, которая сидела на полу, ее даже убедили пройти все осмотры и освидетельствования. К 4 утра девушка вернулась домой в сопровождении полицейского, он убедился, что девушка дома одна и ушел. Маша зашла в комнату, где все было выбито и залито кровью, на полу валялась рубашка. Девушка снова зарыдала. Пройдя в кухню, она увидела бутылку водки. Взяв ее за горлышко, она пошла в ванну. Сев прямо в одежде под душ, она начала вливать в себя и на себя крепкий алкоголь, так было мерзко внутри.