Горе Луковое

Прошло две недели. Долгие недели. Потому что стало тяжело. Лауре с работой, Маше с учебой, об их взаимоотношениях и речи уже не шло. Лукина настолько запарилась, что в ход пошли срывы. И конечно же доставалось ученикам. Выслушивая тонны оскорблений о собственных не знаниях, в журналы летели двойки, дневники окрашивала размашистая подпись. С одной стороны Третьякова понимала, что дело в работе, отчеты сыпались, за не выполнение ругали, сверху грели контрольные по плану, новые темы, везде был бардак и голова кипела, но так же Маша и знала, что Лукина перегибает до не приличия. Сегодня досталось всем в классе на алгебре, она ругалась до красных щек и сжатых кулаков. Ребята знали, что их вина равнозначна реакции, ведь домашку сделали двое, а именно эта оценка шла на отчет к директору, а значит опять Лауре отвечать, откуда у 11 класса поголовно двойки. Маша тоже забыла о домашнем задании, но не из-за влюбленностей и прочего, нет… дома были склоки и пьянки, они с пассией отца делили территорию, в школе по истории были одни двойки, а в добавок на работе, девушка по невнимательности отпустила клиентов без оплаты, их счет в 11 тысяч рублей ей надо было отрабатывать, под недовольство руководства, естественно. Девушка сидела опустив взгляд, Лаура прошлась по всем, даже по ней и сегодня было действительно обидно слушать упреки, поэтому она не стала оставаться после урока и пошла сразу на химию. Преподаватель на контрасте расхваливала детей за отлично написанные работы: — Поставлю все в журнал, а где… Где у вас урок был? — Алгебра, — девочка с первой парты подала голос. — Так, Маш… Третьякова, сходи за журналом, скажи, что это ненадолго и вернем если надо. — Угу, — девушка неохотно пошла вниз. Постучав, она заглянула и увидела, что кабинет пустой: — И где она ходит? — вздохнула девушка, проходя к первой парте. — Она ходит за кофе, — Лукина зашла следом, — У тебя разве не урок? — Журнал попросили, — Маша посмотрела, как Лаура ставит кружку где-то между тремя большими папками на столе. — Я не доставила оценки, принесешь потом? — Да, нам только отметки за контрольные поставить. — Как успехи с химией? — Лукина перелистнула страницу, чтобы забрать контрольные по алгебре. — Лучше, чем с математикой, — Маша все еще злилась и обижалась. — Ого, даже так? — женщина подняла брови, — И какая оценка? — Не скажу. — Почему? — Лаура Альбертовна, у меня там урок идет, я пойду? — Иди, — она протянула журнал, — Держи, с возвратом. — Поняла, — девушка забрала его и ушла. Маша писала конспект, когда к ней подошла учительница: — Отнеси, пожалуйста, обратно, — женщина шепнула. — Сейчас? — Да, не будем раздражать Лауру Альбертовну. — Это опасно, — кто-то из ребят пошутил. — Что она вообще такая злая, вы не знаете? — девочки жалобно посмотрели на нее, — Завалила всех. — Работы много очень, отчеты, говорят проверка будет у Лауры Альбертовны, если пройдет хорошо, повысят квалификацию, можно будет идти работать в какой-нибудь частный лицей там или вуз. Маш, отнеси, — она постучала по книге. — Угу, — девушка поднялась и опять ушла. Лаура сидела опустив голову на руки, глаза устали от монитора компьютера: — Все нормально? — Маша удивилась картине, немного тормозя у двери. — Напугала, — Лукина подняла голову, надевая очки, — Да, что-то надо? — Журнал, — Маша кивнула. — Я же отдала. — Я принесла обратно, химичка решила не гневать вас, Лаура Альбертовна. — Святая женщина, — Лукина протянула, вздыхая. — На, я пошла, — она положила журнал на стол. — Посиди со мной, — Лукина поймала ее руку. — Не хочу, у меня урок идет. — Я отмажу, — она подняла брови. — Мне нельзя пропускать, потому опять двоек нахватаю… — У тебя с химией полная гармония, — Лукина усмехнулась и открыла журнал, — Вон, 4,5,4,4, о и за контрольную 5, молодец. — Спасибо, хочу сохранять такую тенденцию и поэтому… — О, то есть, мы поругались и на личном, из-за публичного? — Что? — Маша усмехнулась, — Лаура Альбертовна, ты в кучу все смешала, а я крайняя? — Ничего я не мешала, по факту сегодня оценки… — Ты наляпала столько слов, Лаур… что это уже за рамками невыполненной домашки. — У меня завал, я не успеваю ничего и еще вы все решили… — Я облегчу тебе задачу, — Маша сглотнула, опираясь о стол с ее стороны, — Возьмем паузу? М? — Что? — У тебя завал, куча работы и… тебе тяжело выдавливать еще из себя разговоры со мной. — Да я без наших разговоров на вокзал поехала бы первым рейсом. — Не шути так, — Маша улыбнулась непроизвольно, — Хочу чтобы ты разгрузилась, ладно? Не парься из-за меня или еще чего. И потом, твоя проверка, кажется, счастливый билетик в жизнь, это же круто. — Откуда ты знаешь? — Химица тебя сдала, не со зла. — Это не моя идея с проверкой… и квалификация мне нафиг не нужна. — Как это не нужна?! Поехать в какой-нибудь крутой частный вуз или лицей! Это же классно. — Что классного? — Не работать со сбродом, которому ничего не надо, а учить детей, которым это интересно. — Ваше болото мне по душе, — Лукина снова перелистнула страницы журнала, — Не поняла… — Что? — Маша обернулась на журнал, — Нет, закрой. — Чего закрой? Сколько тут… раз-два-три… Шесть двоек, по истории, серьезно? — Следи за своим предметом, чего ты все листаешь этот журнал, — Маша захлопнула книгу и скрестила руки на груди хмуро. — Чего она цепляется? — Сама виновата. — Аж на 6 двоек? Подряд. — Ну у тебя не лучше… — Да прям, — она усмехнулась, — Что? Не лучше? — она открыла журнал. — Я пошла на урок. — Подожди-подожди, — она остановила ее за руку, проводя от фамилии к оценкам, — Ну одна двойка. — Переверни страницу… — девушка вздохнула. — А точно, — она подняла брови, — Еще две, и плюс сегодня, получается четыре… Не слабо. — Все, хватит, я пойду, — она хотела уйти, но Лукина не отпустила руку и поднялась, — Лаура Альбертовна, химия хоть один предмет, который мне нельзя упускать из рук, а то вы окажитесь правы, стану какой-нибудь уборщицей, только и буду полы драить за богатенькими. — Я так сказала? — Вот ты даже не помнишь, капец, — она хмуро хотела опять пройти, но не смогла. — Маш, я не со зла. — Как раз со зла, — девушка смотрела куда угодно, но не на нее, — Злишься на свои отчеты, а мы страдаем. — Ну прям ты страдаешь от этого… — Маша промолчала, — Страдаешь? Маш? — она потрясла легонько ее за плечи. — Я официантка, — Маша посмотрела на нее, — Судя по оценкам, тупая официантка, а судя по тому, что просрала столик с неоплаченным заказом, доверчивая-тупая-официантка. — Ты попала на деньги? — Господи, не важно… — Важно, почему ты не сказала мне? — Как минимум, потому что я уважаю твое пространство и знаю, что у тебя завал, ну и жаловаться не… — Любишь, я помню, — она вздохнула, — Не уволят хоть? -Нет, выплачиваю из чаевых и суточный оклад, — девушка поджала губы. — Какая там сумма? — 11 тысяч. — Что?! В вашей кафешке можно поесть на такую сумму?! — она открыла рот. — Сама в шоке… — Маша буркнула. — Давай я закрою твой долг, чтобы ты не в ноль работала и… — Иди к черту, я тебя побью когда-нибудь, — Маша закрыла глаза, — А потом удивляешься, чего я тебе ничего не говорю, — девушка помотала головой. — Молчу, — она кивнула, — Побьешь меня? — она вдруг осознала. — Иногда хочется, — девушка улыбнулась, — В лоб дать точно. — Я иногда сама себе хочу дать в лоб. — Не стоит, кто-то же должен быть у нас умным, — она поджала губы. — У нас? — В школе, — Маша кивнула. — А ты не про школу… — Есть разница? — она протянула. — Ты работаешь сегодня? — Как всегда, — она кивнула. — Забрать тебя? — Ого, а ваша бессонная ночь с отчетами? — Одну можно пропустить. — Ну попробуй, — девушка улыбнулась, наконец-то укладывая свои руки поверх ее плеч. — Попробую, — она улыбнулась, держа руки на ее талии. — Лаура А-Альбертовна, — Буше встала как вкопанная, зайдя в кабинет. Маша отошла на пару шагов назад, почти сразу, но поздновато, чтобы не понять, что происходило здесь: — Что, Буше? — Лукина сохраняла спокойный и ровный тон, посмотрев на нее. — Извините, что отвлекают, там это… вас к директору вызывают, меня прислали от секретаря, я справку забирала. — Что у них там еще? — она буркнула. — Говорят, кто-то пожаловался на уроки в 10 классе и из-за двоек…- Буше сглотнула. — Иди, спасибо, — Лукина кивнула. — Хорошо, — она вышла из кабинета и закрыла дверь. — Поздравляю, линия перешагнулась сама, — Лаура сказала Маше, садясь за стол. — Считаю секунды до того, как об этом все узнают, — Маша усмехнулась, — Пойду, если эта дура ходит, значит урок закончился раньше, мне вещи надо забрать. — Я заеду ночью. — Да не надо, мало ли… — Маша пошла к двери, — Извини, Лаур… — Все нормально, Маш, — женщина бегала взглядом по столу, она начала волноваться. — Ну да… — она протянула и ушла. Маша поднялась на этаж и пошла к кабинету: — Третьячка, я в шоке, — Буше улыбалась, стоя у стены. — От чего? — Маша безразлично посмотрела на нее. — Зажигаешь с Лауркой, огонь. — Лаура Альбертовна, во-первых, а во-вторых, тебе что-то привиделось. — То-то глазки так бегают, — она широко улыбалась, — Представляю лицо бабули, когда она узнает, что Лукина печется о тебе не просто так… — Тогда все узнают, что ты меня избила, я все еще могу пойти в полицию, тебя отправят в спецшколу. — Смотрю, Арбалетовна тебя уверенностью заразила, — Буше стиснула зубы. — Тебе чего надо? -Пусть подпишет характеристику. — Она отказалась. — А ты убеди! Поработай там… язычком. — Ты мерзкая, — Маша поморщилась. — Либо так, либо вся школа узнает, ей то ладно, уйдет и все, а ты… каждый день будешь слышать про это, постоянно, не спрячешься, все будут тыкать пальцем и говорить: «О, это которая с училкой мутила»… — Давай свой лист, — Маша вытянула руку. — Приятно иметь с тобой дела, — она улыбнулась широко и протянула сложенный пополам листок. — Мне нужно время. — Сколько угодно, — она кивнула. — И гарантии… — Твои гарантии лежат в полиции. — Ладно, — Маша кивнула, — Только это единственное. Больше ничего и никогда. — Идет, — Буше кивнула и ушла. Маша вытирала руки об фартук, сегодня кафе закрывала она одна, поэтому с перерывом на слезы терла столы: — Ты в курсе, что ты не закрыла дверь? — в кафе зашла Лукина, оглядываясь. — Знала, что ты придешь, — Маша оттирала, сидя на коленях, с плитки черные полоски от обуви посетителей. — Все равно опасненько, в час-то ночи, — Лукина закрыла замок, проходя в зал, — Ты еще убираешься, давай помогу? — Нет, я уже все, — Маша выпрямилась и пошла с ведерком за стойку. — Тогда я вовремя, — она протянула и села на барный стул, — От меня отказался 10 класс, написали коллективное заявление директору… Оказывается, я поставила им за неделю 9 двоек, рекорд… Маша сосредоточенно перекладывала чистые кружки в ряд, когда одна из мокрых белых чашек упала на пол и разлетелась на осколки: — Да твою ж… — Маша стиснула зубы, закрывая глаза. — Ты не порезалась? — Лукина обошла стойку и увидела наконец-то, что Третьякова плачет, — Маш, ты чего? — Пожалуйста, не трогай меня, ладно? — она подняла руку, отодвигаясь. — Ладно, только что случилось? — Все случилось, — она присела к осколкам и собрала их в ладонь, бросая в урну. — Из-за Буше? Да я уверена, она ничего… — Уже подходила, — Маша посмотрела на нее, она и злилась, и тосковала, и все было вперемешку со слезами. — И что сказала? — Мало важного, кроме того, что Кабатова итак считает наши взаимоотношения близкими, а теперь, будет вообще счастлива… — Маша поджала губы смахивая слезы, — Я не собираюсь в это играть… Она права в одном… — Права? Буше в чем-то права? Ух ты, ну-ка? — Лаура начинала злиться. — Я не боюсь, что кто-то узнает, нет… — она помотала головой, — Но из-за этого, ты потеряешь работу, репутацию… а я останусь там, среди гиен… — Маш… — Лукина вдруг тоже подумала об этом, что не так страшен ее уход с работы, как то, во что обернется все для девушки. — Давай сегодня все закончим, м? — Маша положила на стол фартук и подошла к ней, — Я не доставлю тебе хлопот, и не надо будет прятаться друг от друга, просто… пока не поздно, пока мы еще не привязались друг к другу сильнее-сильного, давай остановим это. И… может все пройдет мимо, и все забудется? — Машенька… — она протянула, поправляя ее прядь волос выпавшую из пучка. — Ну скажи, что понимаешь, — Маша сложила брови домиком от слез, которые навернулись. — Понимаю, конечно, — она печально кивнула. — Я тебе так благодарна, что ты была рядом с самое сложное время и ты… первый человек, который защитила меня, поняла, поддержала, я этого никогда не забуду, правда… — И ты этого не лишаешься, я всегда тебя поддержу, если… — Нет, ты не должна, и… веди себя со мной так же, как и с другими, не надо меня жалеть или особого отношения… — Легко сказать, — Лукина усмехнулась. — Сейчас бы на вокзал, да? — Маша утерла слезы. У- гу, — Лукина протянула, — Иди сюда, этот вечер еще наш. — Да, — Маша обняла ее, — Только не ненавидь меня, пожалуйста, — она посмотрела на нее, поправляя темные волосы. — Я? Тебя? Да никогда, с ума сошла? — Лаура помотала головой, — Нет, ты подарила мне очень много теплых воспоминаний. — Ты больше… — Маша шепнула. — Вот, теперь немножко грустное будет, тоже память… — Лукина поджала губы. — Важнее, что хорошего много. — Да, — Лукина погладила ее по щеке. — Люблю смотреть в твои глаза. — Смотри, — она улыбнулась, снимая очки. — Как океан… — Обычно же с небом сравнивают. — А ты необычная, и глаза океан, — девушка кивнула и почувствовала, что щиплет нос от слез. — Тш, — Лукина нежно втянула ее в поцелуй, такой теплый, такого у них еще не было, видимо из-за того, что он был приправлен слезами и грустью. Лаура припарковалась у дома Маши и посмотрела на белокурую, отстегнув ремень: — Нужно еще кое-что сделать, — Маша достала из кармана листок. — Что это? Заявление о неразглашении данных? — Лукина улыбнулась. — Я тебе полностью доверяю, такое мне не надо, — Маша тоже улыбнулась. — Не поняла… — Лукина стерла с лица улыбку, читая листок, — Откуда? — Подпиши и все проблемы решены. — Нет, — Лукина согнула лист обратно. — Пожалуйста. — Маш, ты че? Сейчас лист подпишем, завтра в году 5 попросит, через месяц ответы к егэ, дальше что? Квартиру отдашь, лишь бы никто не узнал, что мы… целуемся и обнимаемся выше нормы? — Надо будет — отдам, если это спасет твою репутацию. И потом… видео в полиции и ей тоже не выгодно злоупотреблять этим… — У вас какая-то сделка? — Лукина вопросительно вскинула брови, — Ха, Маш, ты же не… — Да дура, дура, каждый раз это будешь повторять? Ну, пожалуйста, давай, пусть берет эти спортивные стипендии, лишь бы не маячила больше со своей бабкой… — А наше расставание не часть сделки? — Неа, — она помотала головой, — Не хочу больше давать никому повода, да и… тебе надо сконцентрироваться на работе, вон… 10 класс довела, беда… — Беда… — повторила она и улыбнулась, — Ну пусть отвалит, Буше, пусть, — Лукина размашисто подписала лист, — Но узнаю, что это не единственное ее желание… обе получите, угу? — Поняла, — она кивнула и потянулась за листом. — Я тоже хочу в сделку. — М? — Отдам тебе листок Буше, если пообещаешь, в любой день и час оставаться такой же Машей, которую я узнала, пообещаешь доверять мне и попросить помощи, если что, и не важно, какие у нас взаимоотношения. — Обещаю, — Маша кивнула спокойно. — Ну и прощальный поцелу… — она даже не договорила, как Маша прильнула к ее губам. Наверное это был самый долгий поцелуй за все время. Он бы не закончился и дальше, но Маше стало жарко и грустно, поэтому она отпустила губы Лауры и посмотрела на нее: — До завтра, Лаура Альбертовна, — сделала она акцент на официальность. — До завтра, Мария Владимировна, — она кивнула и отдала ей листок. — Осторожнее за рулем. — Разумеется, — Лукина помахала рукой. Маша только в подъезде начала горько плакать. Лукина допустила пару слезинок, но смахнув, завела двигатель. Убежище в виде белой машины покинуло двор и жизнь Маши.