Горе Луковое

Злость на отца стала расти в геометрической прогрессии, как и нежелание подчиняться просьбам в школе. Она вступала в перепалки, не осознанно, просто потому, что стали заставлять, а ей было морально плохо и больно. Ее выгнали с химии, за хамство. До урока оставалось 8 минут и она сдавшись ушла. Математика по расписанию была открыта и класс был пустой, поэтому она спокойно села за парту и легла на нее головой: — Да я тоже так делала в университете, что-то вечно, — Лаура весело и бодро разговаривала с Юлией, заходя в класс. — Я же говорю, поколениями что-то остается актуальным, — девушка искренне засмеялась, — О, Мария. — М? — девушка подняла голову, — Я проспала урок? — за доли секунды она отключилась и поэтому осознание происходящего не вызывало ясности, рука легла на уголки глаз, от яркого света. — Третий заканчивается, — Лукина посмотрела часы на стене быстро, — 5 минут еще. — Фух, — она потерла щеку, — На секунду глаза закрыла… — А у вас уже закончилась химия? — Палева посмотрела на расписание в открытом блокноте. — Нет. — А почему ты здесь? — Меня выгнали, — неохотно признала она. — За что? — За то что много спорю, — она легла обратно на парту. — С химии выгнали, вчера с истории и географии, позавчера с биологии ушла сама, и дальше по списку. Нехорошо выходит. — Вам виднее, — она пожала плечами, глядя в окно. — У тебя вообще нормально дела? Может что-то случилось? — Ничего такого, чего не случалось... — Маша вздохнула, закрывая снова глаза. Лаура поджала губы, понимая, что Маше стало тяжело, поэтому посыпалась школьная часть жизни. И она была бы рада помочь, но жалость это то, главное, что не терпела блондинка к себе никогда. — Так, я больше так не могу! — в класс зашла Буше и бросила на парту рядом с Машей сумку, от чего та подняла голову, — Какого хрена? Ну-ка посмотри на меня, — она взяла Машу за подбородок. — Ты че обалдела?! — девушка хмуро выдернула голову в сторону. — Зрачки нормальные, значит не наркота. Так, ты курить бросила? — Нет. Ты нормальная вообще? — Маша хмурилась все сильнее. — Я не понимаю! Ну вернее… Нет! Именно! Не понимаю! Что происходит? Чтобы ты химичку выводила — такого не было никогда! Ты на наркоте? У тебя ломка? — Вообще больная? Думай, что несешь! — Маша поднялась, — Ты ко мне все цепляешься, лезешь с утра пораньше! Конечно я потом на других бросаюсь, вот и все! — Я цепляюсь?! Я просто предложила остаться у тебя сегодня, помочь тебе с этой долбанной, извините, — она посмотрела на женщин, — Алгеброй! У меня завтра соревнования, мне нужна легкая Маша, а не ебейше-неадекватная Маха! — Ааа… — Маша усмехнулась, — Конечно, я то думала! Ну, переживаешь там за меня, мм… а тебе просто опять что-то от меня надо! — девушка улыбнулась, — Че ты хочешь? Плакат тебе на завтра нарисовать?! Конфетти, хлопушки?! Завернуть цветов и бросать к ногам?! Че ты хочешь?! Ты скажи, я сделаю! Только отвали от меня! — Хочу чтобы ты нормальная стала! — Чтобы нормальной стать, должно нормально все быть! — Так ты скажи, что не так?! — Это не твое дело! — А что мое дело?! — Твое дело веселиться! — Я с тобой нормальной хочу это делать! — А я не нормальная, смирись уже! — Не буду я мириться! На меня наезжаешь, Диму... — Срать я хотела на твоего Диму! Что ты мне его все пихаешь, да в примеры ставишь?! Плевать мне! — Он тоже работает и устает! Только че-то себя вот так, — она показала на нее, — Не ведет! Что-то же происходит?! Маша посмотрела на нее хмуро и внимательно: — У меня все нормально, — она кивнула своим словам, сглотнув. — Сколько не повторяй, только это не так! Ты на голову долбанулась! — Пошла нафиг! — Вы перебарщиваете, — Юлия подошла к ним, — Девочки, надо… — Куда вы то лезете все?! Ну вы раздражаете ее больше всех! Чего вы постоянно с ней говорите, уже давно бы отошли на шаг назад! — Буше нахмурилась. — А что конкретно не устраивает? — она усмехнулась. — Да то, что вы с Лаурой Альбертовной! — Буше ляпнула. Маша напряглась, сглотнув, она посмотрела на Лукину, которая стиснула зубы, как и сама Буше: — Чего? — Юля подняла брови вопросительно. — Да, — Маша сжала кулак от волнения, — Бесит очень, что вы постоянно с ней, — Мари открыла рот, — Она меня к ЕГЭ готовила, а вы все время теперь отнимаете, вам же помогать надо. Вот я и осталась без репетитора. — Ну, это же временно, — девушка мягко улыбнулась ей. — А я говорила уже, что у нас нет времени, — Маша была напряжена, — Впереди экзамены! — Давай я тебя подтяну? — Ничего мне не надо уже, — Маша помотала головой. — Юлия Игоревна, можно вас, на счет мероприятия внеклассного, — в класс заглянула Кабатова. — Иду, — она кивнула и ушла. Маша заметно выдохнула, на секунду прикрыв глаза: — Маш… — Буше поджала губы. Девушка выставила в ее сторону палец: — Если ты еще хоть один раз при ком-то скажешь про меня и Лукину, я клянусь, задушу обеими руками без сожаления и мук совести. Думай, что и где ляпаешь! — девушка стиснула зубы. — Я ляпаю, потому что ты… — Оставь меня в покое! Вы обе. Серьезно. Хватит меня опекать, меня тошнит от всего этого, — девушка взяла свои вещи. — Куда ты? У нас урок, — Мари подняла брови. — Вот и оставайтесь на ваш урок. — На место сядь, — Лаура преградила ей дорогу. — Не буду. — На место быстро иди, урок пропускать не позволю. Тем более после речей о том, что время уходит, иди сядь. — Хватит ко мне лезть! — Не сдалась ты мне! Опекать тебя, тем более, слишком много внимания для такой дуры, как ты. Но если сейчас уйдешь, устанешь решать проблемы, с мной, Кабатовой и Юлей, оно тебе надо? — Да наплевать! — Твоя тупая ревность нафиг сейчас не уперлась, — Мари села на место. — Тебе, кажется, сказали, не упоминать ничего о наших взаимоотношениях, — Лукина посмотрела на Мари хмуро. — Наших давно нет, хватит приписывать мне это все. — Так ты кулон сними, и нет вопросов, — Буше скрестила руки на груди, — Что ты так смотришь? Она без часов, между прочим, а ты все надеешься... Маша опустила взгляд на руку Лауры, где правда не было часов, которые каждый день исправно блестели на ее запястье: — Кстати, — в класс вернулась Юля, — Лаура Альбертовна, вы же тогда забыли часы у меня, — девушка протянула ей браслет. — Спасибо, — она взяла их в ладонь и посмотрела, сперва на них, а потом на Машу. — Вы все еще ругаетесь из-за меня, да? — Юля посмотрела на них. — Нет, — Маша улыбнулась ей, разочарованная улыбка, больно кольнула Лауру, а часы на ладони жгли сердце блондинки, — Мы сошлись на том, что я вам уступаю ее, а сама буду готовиться по решебнику, — Маша кивнула, — Вам нужнее, чем мне, — девушка кивнула. — Я все равно буду помогать вам готовиться к экзаменам, — Юлия кивнула, — И... — Извините, — Маша достала телефон который зазвонил, — Алло, — она отошла от них в сторону, бросив еще один взгляд на Лауру, — Подождите, помедленнее, у вас там шумно что-то, блин динамики эти… — она включила громкую связь, но слышимость была плохая не у Маши, а у звонивших. — Мария Владимировна Третьякова? — Да, это я. А это кто? — Владимир Юрьевич Третьяков — ваш отец? Маша закрыла глаза, зная, что так просто не звонят: — Кхм, да... — Он гулял с собакой недалеко от дома, — Мари тут же поднялась и подошла, понимая, что что-то не ладное собираются сказать подруге, — В одной из квартир жилого дома было возгорание. Открытое горение 3 комнат, там были дети и он отправился на выручку. — Так, — Маша медленно выдохнула, присаживаясь на край парты, стало быстро биться сердце. — Увезли в больницу, ожоги и… — В какую? — Четвертую. Я вас встречу на месте. Мы ждем вас. — Предварительно — живой? — Маша потерла лоб, скрестив пальцы, — Только честно... — В суматохе поставили что… нет. — Угу, я поняла, — Маша кивнула, убирая телефон и открывая рот от нехватки воздуха. — Смотри на меня, — Буше взяла ее за щеки, — Предварительно, не значит, что действительно. Суматоха — ты лучше всех знаешь, это враг реальности. Он может и быть живым, слышишь? — Угу, — она кивнула, — А как он… — она положила руку к виску, — Он же с самой годовщины на бутылке, как он… Он меня-то еле узнавал, а тут пожар… — Что? — Мари изменилась в лице, — И ты молчишь?! Ты что, ты… Маш, а сказать?! Ты же... Все, ладно, я щас Диму найду и поедем. Подожди здесь, — она показала на Машу Лауре и ушла. — Она права, что все еще может… — Господи… зачем я приехала вообще… — Маша потерла лицо, выдыхая ртом, и хватаясь за свои плечи,  — Хотела же в Москве осесть, ну подтянула бы его туда до годовщины, ну жили бы… нет, надо… угораздило доказывать, что ошибаешься ты, а не я… — она закрыла голову руками, заливаясь слезами. — Принеси воды, в учительской кувшин, — Лаура сказала практикантке. — Сейчас, — она тут же ушла. — Думай, что говоришь, — Лукина обняла ее, — Он бы не поехал в твою Москву, у него здесь память. И мне ты ничего не докажешь… — она уткнулась в ее макушку, — Он жив, ты бы почувствовала, что это не так. Жив и будет еще долго жить, и ты с ним вместе. Поехать с вами? — Нет, — она шепнула, — Если он умер, я не хочу, чтобы ты меня жалела или… Я сама, я не слабая, я все сама могу, понимаешь? — Я знаю. Ты точно никогда не была слабой. — С тобой стала, и теперь все вот так… — она всхлипнула, — Ты сперва довериться дала, а потом предала. — Я?! Ты же сама... — Со всеми этими тупиками и неверием… ты это сделала с нами. Ты все испортила и разрушила. Только ты виновата! И не упускаешь возможности ткнуть в это! Каждый раз пытаешь показать, что ты такая правая, а я дура! Кабатова была права?! Нет! Это ты втерлась ко мне в доверие! Ты все мне дала, а потом легко забрала! Поигралась и все, — Маша утерла слезы, терпя крепкое объятие Лауры, которое усиливалось с ее фразами, — И теперь все опять в кашу покатилось, потому что я ненавижу вас всех! Вы только больно делаете! Обещания-обещания и что в итоге?! Один пьет, спасибо, что не бьет! Вторая вон... часы эти дурацкие! Выкинула бы лучше, чем давать их... Кому?! Юле этой?! Я конечно дура еще та, но так тебя не предавала! А ты предала! И много раз! — Маш, поехали, Дима на машине сегодня, — Мари зашла в класс. — Угу, — девушка отпустила Лукину, — И я не слабая… — она утерла слезы. — Знаю, — она кивнула, — Напиши, что с ним, когда узнаешь. — Хорошо, — девушка ушла за подругой. Лаура сходила с ума от ожидания, слова Маши о том, что она ее предала, резали ножом, а мысли, что Владимир мог погибнуть, подкатывали ком к горлу. Слезы полились сами собой от боли за него, но звук сообщения прервал поток на секунду: «Жив. Отравление газом, ожог руки, разрешили забрать домой. Все хорошо.» Еще больше стало слез от осознания, что страшные секунды ожидания прошли: — Вы в порядке? — в класс зашла Юля, — Вы плачете, да? — она подошла к столу, — Новости есть? — Угу, — она кивнула, утирая слезы, — Живой. — Фух, слава Богу, — девушка кивнула, — Вы так расстроились, может что-то нужно? — девушка погладила ее плечо, заглядывая в глаза. Лукина посмотрела на ее лицо и без раздумий втянула в поцелуй. Ожидая отказа, она бы отстранилась тут же, но вместо этого Юля ответила, поднимая ее с места, дабы обнять за шею и талию, углубляя поцелуй еще дальше. В Лауре играло лишь одно — злость на себя и на Машу, желание притупить боль или просто желание... она уже не понимала, что делает.