Горе Луковое

— Буше — 5, — Лаура называла оценки, — Полякова — 4, — она вела по списку рукой, — В общем, тройки у Жукова, Шиловой и Голубева. Двойка у Третьяковой, остальные тоже 4. — Класс, — ребята стали давать друг другу пять. — Прошу прощения, небольшое объявление, — в конце урока зашла Кушнир. — Присядьте пока, — Лаура кивнула классу и те заняли места обратно. Маша знала зачем пришла женщина, поэтому прикрыла глаза рукой: — Завтра в 19:25, состоятся открытые февральские чтения в главном театре нашего города. Разумеется, вход свободный. Приглашаю вас посетить мероприятие и послушать выступления, во-первых, вашей одноклассницы, Марии Третьяковой, а во-вторых, гостей из уголков России, которые прибыли на один вечер, порадовать вас. Кто захочет, очень ждем. Спасибо за внимание. Маш, после уроков жду в актовом зале, — девушка кивнула ей и старушка ушла. — Все свободны, — Лукина сказала классу и вернулась к журналу, который заполняла. — Блин… — Мари потерла лоб. — Что? — Лаура подняла на нее голову, потому что девушка все еще сидела на первой парте после пересадки от Маши. — У меня завтра в 17:40 соревнования, думала успею… — она вздохнула, — Маш, — девушка остановилась, проходя мимо, и печатая сообщение в телефоне. — М? — она подняла на нее взгляд, — Что? — Я завтра не смогу придти, извини и… — А я не ждала, — блондинка усмехнулась, — Не надо. Жалеть меня тоже не надо, ладно? Удачи на соревнованиях. — А откуда ты знаешь? — Видела афишу. — Может ты успеешь придти на мои соревнования? — Не хочу даже пытаться, — она развела руками. — Ааа, ты все еще обижаешься, что… — Что ты моего отца оскорбила? Да, — Маша кивнула, — Ммм, я бы не была рада видеть тебя в зале. Как минимум, было бы лицемерно с твоей стороны, да и с моей, — девушка посмотрела на телефон в руке, — Я могу идти? — Иди, — Мари раздраженно кивнула. — Удачи, — девушка кивнула и ушла. — А все ты, — Мари сказала Лауре. — Я? — она посмотрела на нее вопросительно и окинула пустой класс взглядом, — Ты зачем в открытую начала на Владимира… — Дядя Вова сломал ей руку и получается жизнь и… — И это не твое дело, — Лаура вздохнула, — И не тыкай мне в школе, мы договаривались. — Да? А я буду. Она, вон, поплыла опять, потому что ты ее не поддерживаешь. — А что ты предлагаешь? Пойти и сказать: давай Машка, ломай руку, давай, нормально все, круто, правильно! — Вы вообще не разговариваете? — Нет, — Лаура помотала головой, — Я не лезу к ней. Она уперлась. Это же все, сама знаешь. Вон, 3 двойки, что пытается доказать и кому? — Лаура закрыла журнал и протянула ей. — Что ей плевать, — Мари поднялась, — Пока убедительно, — девушка вздохнула, — До завтра. — Давай, — она протянула и проводила ее взглядом. Лаура посмотрела в окно, думая, как бы поступить правильно, чтобы Маша все-таки, наконец-то, стала прежней собой. Блондинка работала с бумагами, потирая периодически плечо, которое затекло от нагрузки: — Привет. Она подняла сперва брови, узнав голос, а потом взгляд: — Привет, — девушка кивнула Лауре. — Как рабочий день? — Потихоньку... Столик? — Нет, — Лаура помотала головой, — Поговорить можем? — Я только с обеда, меня никто не отпустит. — Давай так поговорим, — она кивнула. — Нет, — Маша помотала головой, окидывая зал взглядом, — Нет, я потом работать плохо буду. — Мы расстались? — Мне работать надо, Лаур, — Маша вернулась к листам. — Как ты быстро и легко отказалась от своих слов. — Ты тоже. Твое-мое, — девушка усмехнулась, — Не похоже на это… — она закусила внутреннюю часть щеки, — Ну, я же сказала, потом работать не смогу... — Маша раздраженно переложила бумаги в стопку, выдыхая. — Правда завтра не приходить? — Реши сама за себя, ну, попробуй. А то, за других легко решается, а, вот, ты попробуй за себя, — Маша посмотрела на нее, — Поддержи лучше Мари, — девушка внезапно прозвучала мягче, — Завтра отбор на чемпионат города, если победит — поедет, — она улыбнулась, — Ей будет приятно. — Не мое лицо в зале ей надо, а твое и... — Мария Владимировна, — к стойке подошла официантка. — Мне пора, много работы, извини, — Маша помотала головой и ушла. Утро следующего дня было нервное. Для Маши особенно. Платье было готово к вечеру, но сама она… волновалась и переживала до ужаса. Вечером, после работы, девушка посетила больницу и осталась без гипса, освобождая плечо от сковывающей ерунды, но на ее место вернулась лангета. Маша пришла на уроки и поняла, что надо было все-таки взять предложенное освобождение от уроков. Волнение играло злую шутку с головой, то и дело, путая слова стихотворения в памяти. Третьякова сидела на алгебре, когда в классе появился Владимир Третьяков: — Добрый день, — он сказала всем ребятам, Лауре и прошел до парты Маши, садясь рядом. — Что? — девушка посмотрела на него вопросительно и очень хмуро. — Пришел посмотреть, что такого ты делаешь на уроках, что у тебя двойки, — он сложил руки на столе. — Чего? — Кабатова Алина Владимировна, сообщила, что у тебя за неделю 10 двоек. Очень интересно провести один день, как ты. Посмотрим, может чего пойму, — он усмехнулся, глядя на нее, — Не обращайте на меня внимания, — мужчина махнул рукой ребятам. — Задачи будете с нами решать? — Жуков подался вперед по парте с улыбкой. — Конечно! — Завязывай, — Маша помотала головой. — Ты мне объяснить ничего не можешь, правильно?! — он сказал очень громко, от чего все в классе посмотрели на них, — Я сам получу ответы на свои вопросы. — Добрый день, — в классе появилась Дарья. — Боже… — Маша уперлась лбом в свои руки. — Всего лишь мама, — Владимир усмехнулся, оглядываясь на женщину, которая села на парту назад. — Я пойду домой лучше... — Сиди, — он бросил на дочь строгий взгляд. — Отлично, вы уже здесь, — еще сверху, для общего напряжения, пришла Кабатова и села рядом с Дарьей. Маша посмотрела в потолок и усмехнулась от абсурда ситуации, в которую попала. Лаура была вынуждена вызвать ее к доске на решение задания, поскольку были зрители, которые ждали именно этого. Девушка спокойно решала пример: — Маша, мы сегодня формулу отрабатываем, поэтому вернись на два действия назад и еще раз подумай, — Лаура стояла у стола, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, что девушка пишет. — А это разве не по формуле? — Нет, — учительница помотала головой, — Подумай хорошо, а лучше напиши формулу, которую ты будешь использовать. — Ладно, — она задумалась, почему-то в голове вместо формулы появились строчки стихотворения, при чем она их начала проговаривать про себя и слова стали путаться, вызывая раздражение тем, что она опять все забыла. — Мария, садитесь, — Лаура поняла, что блондинка ничего не решает, — Время идет, урок не ждет. Следующая... Таня, давай, — она кивнула Поляковой, — Маш, формулу еще раз выпиши из параграфа, выдели, подчеркни и постарайся ее перед решением выписывать, раз не получается запомнить, — Лаура говорила вполне спокойно. — Давай, — Таня взяла у подруги мел, пока та пошла на место. Полякова решила пример за 3 минуты и получив похвалу, пошла на место, довольная собой и тем, что ей кивает Дарья. Машу это еще больше стало раздражать, что заметил отец: — По факту довольна, не злись, — он шепнул ей. — Не отвлекай, — она посмотрела на него и вернулась к написанию и выделению формулы. После урока родители сели за парту Мари перед столом Лауры, а Маша и Таня остались сидеть на местах. Буше тоже задержалась из-за того, что переписывала уравнение на доске, для исправления, только что полученной тройки, на четыре. Кабатова стояла рядом с сидящей на месте Лаурой: — Ну, я думаю, здесь все очевидно и оценки заслуженные, — Алина развела руками. — Я и не спорила, — Даша кивнула, — Просто не понимаю, что до Маши не доходит и почему? Таня же понимает. — Давай не будем сравнивать, — Владимир сказал сидящей рядом бывшей жене. — Будем, они в одном классе. — Успеваемость и усвоение у всех разные, — Лаура говорила вежливо и спокойно, держа руки в замке на столе, — Возможно, сейчас, Маша, немножко хуже усваивает, это связано с… — С чем? — Дарья склонила голову на бок. — Эм, — Лаура почувствовала, что от женщины напротив, пошли намеки на что-то, — С подготовкой к чтениям, очевидно, сейчас это важнее для нее. — Да? — Дарья посмотрела на дочь, — Может тогда отменим? М? А чего ты так смотришь? Хочешь чтобы я пошла к твоей учительнице и сказала, что ты никуда не пойдешь? — Зачем ее сейчас запугивать? — Владимир посмотрел на Дарью, — А тем более, зачем снимать ее, если это сегодня будет? — Пусть понимает, что либо делать надо хорошо все, либо не браться за… — Она все хорошо делает, — мужчина нахмурился, — Давай хотя бы начнем с того, что она вообще не должна сейчас в школу ходить. — С чего? — С чего?! Ее убить пытались! Пять часов в лесу гоняли. Она человека перевязывала с ножевым в лесу, а ты… — Так говоришь, словно в этом моя вина! — Извините, урок, я надеюсь вы разберетесь, — Кабатова услышала звонок и неохотно ушла, расстраиваясь, что упускает возможность посмотреть спектакль. — Кто виноват-то, Вов, что она бегала там и пугалки свои переживала? — Дарья посмотрела на него. — Давайте-ка вы тоже на урок пойдете, — он посмотрел на девочек. — Нет, почему ты отправляешь их? — Дарья поднялась и скрестила руки на груди, — Маша может сама что-то объяснит? М? — она посмотрела на дочь, — 10 двоек, это как вообще? — Лаура опустила немного голову, понимая, что она сейчас учитель, а не Машина половинка, — Ну, не молчи теперь! — Дарья говорила строго, чувствуя превосходство, — Покажите ее контрольные, Лаура Альбертовна. — Кхм, — она кивнула и достала листы, которые всю неделю были пустые, — Вот. — Это что? — Дарья нахмурилась, — Они ж пустые. — Такие и сдаются... — Так, интересно, — женщина посмотрела на дочь, — Почему пустые? — Просто, — она пожала плечами. — Что?! — Дарья, так громко сказала, что Мари вздрогнула и обернулась от доски. — Не надо голос повышать, — Владимир нахмурился. — Тебя в другую школу переводить? М? Если ты здесь не можешь учиться и… — Хватит запугивать ее, — отец тоже поднялся, — Мы вообще сейчас, о чем говорим тут? Двойки — исправит, всегда исправляла... — С чего она их получает?! — Давайте немого успокоимся, — Лаура поджала губы. — Успокоимся? — Даша посмотрела на нее, — А почему вы такая спокойная? Наша дочь, на вашем предмете получает двойки, несмотря на отношения с вами, это вообще как? — Это очень просто — это никак не взаимосвязано, — Лукина развела руками, — Маша получает оценки также, как и все. И я понимаю, что вам, кажется, что я ей занижаю. Но вы держали контрольные в руках. И я подходила, хотя и не должна... Но если она объясняет это мне, так же, как вам, что я могу сделать? — Мы разговариваем сейчас с учителем, Даша, и не надо… — Ну извини, Вов, дочь у нас выбрала вот такой путь! Я разговариваю на все уровнях с человеком, — Дарья усмехнулась. — А почему с Машей не поговорить? — Таня осторожно спросила, — Что вы все на, Лауру Альбертовну, перекладываете, если по сути, она ничего не сделала? Просто поставила оценки, которые Маша заработала... — Вот я и пытаюсь понять, почему она ничего не сделала?! — Даша усмехнулась. — А ты, что сделала? — Владимир посмотрел на нее. — Что?! — Что чтокаешь?! Ты что сделала? Ты где была? Вчера, позавчера, неделю назад, ты где? Ты кто вообще? Мать? Ну, матерью и кошки бывают! Только знаешь, воспитывать надо, а не… — Ты охренел? — женщина ударила его по плечу. Маша от этого действия устало закрыла глаза, опуская голову на руку. — Не начинай, — он сказал хмуро и строго. — Я? Ты меня тут полощешь, а я… — Да ты! — он ударил по столу рукой. — А ты?! Маша не открывая глаз, медленно переместила руки к ушам, опуская голову на локти и зажимая голову. — Перебарщиваете, оба, — Мари положила мел и пошла к Маше, садясь рядом и молча гладя ее спину, зная, что у девушки сейчас неприятные ассоциации внутри. — А вам не приходит в голову, что дело-то не во мне, вас или учебе и чтениях, а именно в Маше? — Лаура сидела уперевшись в руки подбородком и смотря, то на любимую, то на ее родителей. — Это и так ясно, что дело в ней, но что вот с ней, не понятно, — Дарья посмотрела на бывшего мужа. — Опять я виноват? — он усмехнулся. — Владимир Юрьевич, а разве нет? — Мари убрала руку со спины Маши, которая уже отпустила уши. — Что?! — Понятно, что Маша, ну… запуталась сейчас. Но ведь не было бы проблем, если бы не вы, — Мари поднялась, встречая очередной холодный взгляд подруги, — Вы понимаете, что делаете?! Ей нужна ОПЕРАЦИЯ, — она сказала по буквам, — А вы поддерживаете ее желание отказаться от этого. Отсюда все проблемы. ВЫ единственный, кто ее поддерживает. — Когда это я ее поддерживал? — он нахмурился, — Я вообще-то тоже понимаю все это. Да я не даю советы или решения, но это потому что ВЫ, — он показал на окружающих, — Вы, все, уже сделали за нее свой выбор, и отвернулись от нее. Бросили. — Это она отвернулась от всех, — Таня помотала головой, — Ее поддерживают все и... — Да оставьте меня уже в покое! — Маша не выдержала и поднялась, ударяя по столу, — Нахрен вы вообще здесь все?! Нахрен мне ваша помощь?! Нахрен мне эти оценки?! Все равно день-два и я калека. День-два что-нибудь опять случится! Кто-то запьет, кто-то уедет, кто-то кого-то ударит, убьет, не знаю, что угодно! Ничего мне не надо от вас! Я хочу нормальную жизнь! Обычную! Ну, почему ничего не получается?! Ну, почему всегда что-то и как-то… — она почувствовала, что заплачет, — Все! — она взяла свои вещи. — Нет уж стой, мы не закончили! — перед Машей встала Дарья и взяла ее за руку с сумкой. — Отпусти ее, — перед дочерью встал Владимир, — Руку отпусти, — он стиснул зубы. — Никуда она не пойдет! — мать держала Машино запястье, отец взял ее за предплечье. — Отпусти, — он немного потянул ее на себя. — Пустите оба... — Маша сказала не громко, но в этом противостоянии ее вообще не слышали. Они спорили и спорили, перетягивая дочь. Мари прищурилась от этой дележки: — А вы, случайно, Маше руку не оба сломали тогда, вот так? Маша резко на нее посмотрела испуганно, словно, сейчас произошло что-то очень страшное. А вместе с ней и Владимир, который тут же разжал пальцы на руке дочери, отдергивая свою руку вверх и выпутывая из Дашиной. Блондинка тут же обошла отца, который прикрывал ее от матери и дал уйти. — Ммм… понятно, почему она, так злится, что я вас обвиняю, — Мари печально поджала губы, — Вы ее от мамы защищали, пока перетягивали, да так, что руку сломали… Господи, как же вы… Не знаю, за что вы так друг с другом, но то что вы с ней делаете... Это не родители. — Мне пора, — Дарья обошла бывшего мужа и ушла. — Иди, проводи, чтобы она там до дома дошла точно, — Владимир сказал Тане, которая и сама хотела пойти за мачехой. Повисло молчание, Лаура, словно, переваривала все услышанное в голове, держа руки на висках: — Видишь, Мари, как нельзя делать, — Владимир усмехнулся и сел за стол обратно, выдыхая, — Я сказал, что я виноват, что сила большая и… эм, — он поджал губы, — Что от пьяни передавил… Машу попросил также говорить. Даша, когда ее ругает, границ не видит, ну, я то тоже, но она… Мать ее тогда ругала, что Маша меня защищает перед людьми, что я пью не просто так, — он усмехнулся, — Хотя уже давно — просто так. Угу. Она решила, что уведет ее силой, к ним с Лешей. Ну, а моя дочь, очень сопротивлялась, и в итоге я вступился, вот так же встал перед Дашей. Спорили-спорили. Ее вообще не слышали. А Даша, когда тянет руку, держит за запястье кверху. А я вниз. Нас остановило только, когда она заорала от боли. И то, она не сказала, что очень больно, нет, поехала на соревнования, выиграла их на обезболивающем. И только потом… потом сказали, что у нее сложный перелом. Пополам. Мы делили дочь — и сломали ее… Да, Мари, ты права, это не родители… Родители детей не делят, как вещи, и не ломают, как спичку. Я сказал ей говорить только на меня, а она обоих решила защищать. И меня, и Дашу. Про лестницу врет всегда. Угу, — он потер лоб, — И самое страшное, что она меня не винит, а мать да. Просто потому, что в тот день… Даша сказала, что если она выберет меня, то больше ей не мать... вот так легко. А я в то время практически и не буянил, поэтому весь конфликт Даша спровоцировала. Его итог я взял на себя, ну а бывшая жена разрешила, позволила и поверила. И теперь, она свято в это верит. И не понимает, что для Маши, она человек, который довел до этого перелома. Почти 1,5 года восстановления и прочего из-за дурацкой бутылки и ссоры... убить жизнь ребенку, так, что даже спустя года, это на нее влияет. Она из-за нас любимое дело бросила, жила спортом, как я горд был, когда она кубки привозила, капитан команды. Успех был близко... А мы все запороли ей. На мать смотреть не хочет... а меня почему-то всегда терпит. — Просто, она вас простила, а ее нет, — Мари вздохнула. — Зачем я вообще пришел сегодня? Знаю же, что причины ее двоек в том, что она вспомнила все это… все эти ссоры за нее, что может все вернуться… — И вернулось, — Лаура поджала губы. — Простите, что опять все, вот так, вывернули вам тут, — он потер лицо. — Она бы сама никогда не сказала, — Мари и Лаура кивнули друг другу, — И это что-то объясняет, но не все… — брюнетка вздохнула, — Она тебя любит, очень сильно, и ты тот человек, которого она послушает точно. — Я? По-моему это уже давно ты. — Как видишь — все еще, к счастью, нет. И есть твое слово и голос. Надо ее убедить. Надо, Вов, ну я видела этот снимок, я видела лицо врача — он не шутил, не пугал, он, именно, переживал, что она без операции не восстановится. — Правда, дядя Вова, она не слушает нас, ей легче перестать общаться со всеми, чем объяснить все это. — Понятно, что ты много был в больницах и это страшно для тебя, передалось все ей, но что-то еще есть, что-то, от чего она, так категорична, — Лаура развела руками. Маша сидела в актовом зале на ступеньках лестницы спуска к сцене, читала лист и все не могла запомнить порядок строк: — Как успехи? — девушка обернулась, увидев Лауру, которая уже уходила из школы. — Давай не сейчас, — она поднялась, печально сложив брови, — Пожалуйста, у меня кипит голова, я ничего не… — Хорошо, — она спокойно кивнула и посмотрела на ее вид, загнанного и испуганного котенка, поджав губы, — Тебе будет легче, если я приду или не приду? — девушка пожала плечами, устало моргая, — Я поняла, — она кивнула, — Ладно, не отвлекаю, удачи и сильно не нервничай. — Спасибо, — Маша не громко ответила. — От Мари тоже. Она исправила свою тройку, вроде, получила заряд на соревнования, — Маша несильно улыбнулась, кивая, — Удачи, — она спокойно сказала и собралась уйти, но обернулась, — Ты знаешь... Она сейчас на пороге мечты... Ты брала кубки и понимаешь ее, как никто другой. Может, все-таки, ты сможешь найти время, не для себя, для нее? Так, просто дать заряд, — Лаура улыбнулась ей, — Попробуй, не учить по 10-ому кругу, а немножко отвлечься, тебе всегда это помогает, — брюнетка кивнула на листы и ушла. Буше разминала мышцы, прыгая на месте и потягиваясь в стороны: — Эй, — она обернулась, услышав за спиной голоса. — О, вы пришли, — она улыбнулась, увидев Диму и Лауру, а потом резко стерла улыбку, — Блин, нафиг? — В смысле? — Дима замер. — Я же теперь… блин, щас провалюсь и у вас на глазах, да? — Почему провалишься-то? — Лаура подняла брови, — Все получится, мы в тебя верим. — А вы вообще в театре должны быть! — Я там не нужна. У Маши родня есть, а здесь я пригожусь, все-таки, кроме нас с Димой, родных лиц на трибунах я не вижу... — Спасибо, — она обняла их обоих, наконец-то разобравшись, что больше рада. — Мы там, на 2 ряду, по центру. — А мы на первом, — Владимир шел с Машей под руку. — Ты пришла! — Мари радостно обняла подругу, искреннее улыбаясь. — Конечно, пришла, — Маша посмотрела на нее, — Кушнир на связи, так что, я не все посмотрю, но посмотрю. — Ты будешь в этом читать? — Не, я так, на сейчас, — Маша поправила край юбки, — Что у тебя первое? — Лента. — Так, ну лента, это хорошо у тебя всегда, да? — Угу, — она кивнула. — Главное отпусти нервы и давай, покажи этим тренерам, которые в тебя не верили, кто тут в форме, лады? — Да, — она кивнула, — Прости меня, за то, что… — Ой, тебе еще влезает мыслей про это в голову? У меня уже все высыпалось, даже опять пару строчек стихотворения. — Все получится, — Мари обняла ее, погладив спину. — Удачи. — Со мной, — она показала браслет на руке, под рукавом купальника. — Зачем я тогда ехала? — Эй! — Мари засмеялась. — Удачи, — Владимир погладил ее плечо. — Спасибо, — она кивнула, — Ладно, пошла готовиться. — Пошли в зал, — Владимир развернул всех. Лаура посмотрела на Третьякову, которая просто пожала плечами и пошла за отцом. Маша и Дима взялись за руки, когда вышла Мари, они с волнением смотрели на девушку с лентой под цвет костюма, той, которую подарила Маша. Буше глубоко вдохнула, и выдохнула ртом, улыбаясь и приветствуя зал: — Давай! — по залу, забитому зрителями, пронеслись крики. — Получится, — Дима шепнул Маше не отводя взгляд. — Угу, — она внимательно за ней следила. С музыкой Мари начала исполнять номер, беспрерывно держа ленту в движении. Ее гибкость была на уровне, элементы почти не смазаны, она ни разу не теряла ленту, а в конце исполнила свой главный новый элемент, замирая и радостно прикладывая руки к голове, понимая, что все получилось: — Да! — Маши и Дима захлопали, обнимаясь и снова хлопая подруге. — Ну, это вообще другой человек в спорте, — Владимир сказал Лауре. — Очень она нежная и одновременно властная, когда выступает, — брюнетка кивнула, улыбаясь. Мари выступала с лентой последняя и ожидала баллы. Турнирная таблица гласила, что она, уверенно, заняла лидерство вырвав почти 3 балла отрыва, девушка радостно обняла тренера, прижимая руки к щекам. Выступления с обручем были очень сильными, девушки перед Мари отыгрывались в 0,01 баллов. Когда она вышла на ковер, стало ощутимо волнительно в зале, поэтому гимнастка бросила взгляд на трибуну, именно на Машу, от чего блондинка ей кивнула, и та, глубоко вдохнув, подняла руку вверх, обозначая свою готовность и приветствуя снова зал. Эту переглядку заметил Владимир и шепнул дочери: — Что это значило? — А? — она посмотрела на него, — Ничего, все под контролем. Теперь точно. — Ммм, — он протянул, глянув на Лауру, которая прищурилась от интереса. Обруч был зажигательно-ярким. То, как он следовал и летал за Мари, вызывало только овации и гордость. Буше на доли секунды задержалась и Маша скрестила пальцы, но вот момент... и девушка делает тот самый элемент, после которого получила травму перед новым годом, но сегодня, он стал точкой номера, а не карьеры: — Да! — Маша радостно вскочили, а Мари от того, насколько это удалось, сжала кулаки, показывая один подруге, гордо кивая и кланяясь залу. — Она же его убрала, — Дима посмотрел на Машу, — Все-таки травма была на нем... — Угу, — Маша кивнула, провожая подругу взглядом до тренера и обращая наконец-то внимание на Диму, — Но, видишь, она работает над страхами, — девушка подняла брови, делая намек, — У нее тут, вон, какой стимул... — Какой? — Мари Буше, занимает, первое место по сумме баллов двух программ, — диктор объявил, а Маша показала на табло с баллами и улыбнулась ему, — Если дать ей причины... она горы свернет, умею намекать? — Говоришь больше в лоб. Нам пора, — Владимир посмотрел на время и поправил пиджак. — Да, — Маша кивнула, меняясь в настроении, — Смсни, чем закончится или пусть она напишет, — блондинка сказала Диме, поднимаясь. — Хорошо, удачи тебе тоже. — Быстрее бы уже все закончилось... — Маша махнула рукой. Мари заметила, что подруга уходит и помахала, подзывая ее к себе. Третьякова спустилась вниз и девушка влезла на ограждение, обнимая ее: — Все получится, не переживай, угу? Я держу кулачки, ну, почти, в перерывах точно. — Ладно, — Маша кивнула и они пожав обе руки друг друга, разошлись. Третьякова ходила за кулисами, то и дело повторяя строчки с листа. Ее платье, до пола, черного цвета, с разрезом, выгодно подчеркивало фигуру. С рукавами, слегка серебристого цвета, оно открывало плечи, но собиралось обратно у шеи. Волосы были завиты и с одного бока до другого, от лица, убраны в косу. Легкий макияж с акцентом на глаза и плотно затонированная, от остатков синяков, шея. Маша читала то, что выбрала случайно Лаура и ей хотелось просто уже отделаться, дабы скорее освободить голову от постоянно путающихся строчек. Волнение росло, вернее, прибавлялось, потому что за кулисами было много выступающих, так же переживающих скорый выход. Ведущий объявлял детей от 1 класса и дальше. Маша потирала руки и по пятому кругу проверяла макияж и волосы: — Сейчас, на эту сцену выйдет обладательница первого места во всероссийской олимпиаде по литературе, — девушка сглотнула, понимая, что ведущий приглашает ее и подошла к краю кулис. — Удачи, — ребята прошептали ей. — Спасибо, — Маша кивнула, сглотнув комок волнения. Владимир сидел рядом с Кушнир в пятом ряду, так было выгодно видно сцену, рядом на место опустился человек, от чего мужчина открыл рот: — Ты? — Вы, — Лаура шепнула. — О, Лаура Альбертовна, — Кушнир увидела женщину. — Здравствуйте, — она натянула улыбку. — Что вы тут делаете? — Владимир перешел на шепот, — А Буше? — Там Дима, а я сюда. Успела? — она тоже шепнула, чтобы Кушнир не слышала. — Объявляют, — он кивнул. — Мария Третьякова, 74 школа, 11В класс, — ведущий показал на кулису, а зал захлопал. Маша вышла, скромно улыбаясь залу. Она сразу выцепила взглядом Кушнир, которая практически выхлопала ее внимание на себя. Здесь же, Маше, на глаза попался отец и Лаура. Девушка открыла на секунду рот, от чего брюнетка несильно кивнула, с легкой улыбкой: — Добрый вечер, сегодня я прочитаю для вас стихотворение Джорджа Байрона — "Первый поцелуй любви", — Маша сказала и удивилась, как громко звучал ее голос, но тут же привыкла к этому.

Мне сладких обманов романа не надо, Прочь вымысел! Тщетно души не волнуй! О, дайте мне луч упоенного взгляда И первый стыдливый любви поцелуй! Поэт, воспевающий рощу и поле! Спеши, — вдохновенье свое уврачуй! Стихи твои хлынут потоком на воле, Лишь вкусишь ты первый любви поцелуй! Не бойся, что Феб отвратит свои взоры, О помощи муз не жалей, не тоскуй. Что Феб музагет! что парнасские хоры! Заменит их первый любви поцелуй! Не надо мне мертвых созданий искусства! О, свет лицемерный, кляни и ликуй! Я жду вдохновенья, где вырвалось чувство, Где слышится первый любви поцелуй! Созданья мечты, где пастушки тоскуют, Где дремлют стада у задумчивых струй, Быть может, пленят, но души не взволнуют, — Дороже мне первый любви поцелуй! О, кто говорит: человек, искупая Грех праотца, вечно рыдай и горюй! Нет! цел уголок недоступного рая: Он там, где есть первый любви поцелуй! Пусть старость мне кровь беспощадно остудит, Ты, память былого, мне сердце чаруй! И лучшим сокровищем памяти будет — Он — первый стыдливый любви поцелуй!

Маша читала не торопясь, чувственно, живя тем, о чем говорит. Интонации и восклицания, все ее теплые чувства и эмоции, все ее силы, ушли сюда. Длина стихотворения оказалась ровно той, как ей могло запомниться за эту непростую неделю. Маша закончила читать и улыбнулась, испытывая теплое чувство от произведения и того, что его выбрала та, с кем было это самое воспоминание о поцелуе. Зал захлопал, громче всех поддерживал Владимир и Кушнир, Лаура была приятно удивлена очередным прочтением возлюбленной, поэтому улыбалась, хлопая чуть-чуть не впопад зрительному залу. Девушка вышла в фойе театра и увидела отца: — Ну что? — она поджала губы, разведя руками. — Как всегда отлично, — он достал из-за спины букет белых пионов. — Спасибо, — она улыбнулась, обнимая его и принимая цветы. — Я думаю, сегодня был твой звездный час, лучше ты не читала, — Клавдия и Лаура подошли к ним вместе. — Спасибо, — Маша улыбнулась и похлопала отца по плечу. — Это вам, за труды. Последние года только на вас и держится ее талант, спасибо, — он протянул Кушнир большой букет полевых цветов, которые покупала Маша. — Да вы что? Не стоит, — она открыла рот от удивления. — Спасибо вам, Клавдия Олеговна, правда, за то, что столько сил всегда тратите. Даже грустно, что это последние чтения под вашим крылышком, — Маша улыбнулась, передавая цветы. — Ну все, растрогала меня, — она обняла Машу, от чего та широко и искренне улыбнулась, — Ты умница и я верю, — она взяла блондинку за щеку, — Прям верю, что у тебя впереди большое будущее и все получится, уж я вижу. — Надеюсь, — она кивнула, погладив ее спину и снова обнимая. — Вообще, поеду я уже, а ты еще обязательно возьми грамоту, ладно? Очень хорошо для поступления будет, куда бы ты не пошла. — А вы не останетесь? — Маша посмотрела на нее удивленно. — Нет, что-то голова побаливает, шумно. — Пап, тогда отвези Клавдию Олеговну домой, пожалуйста. — Не-не-не… — Да, — он кивнул, — Маша доберется, все нормально, идемте. Отказы не принимаются. — Ну, хорошо, — она скромно улыбнулась, — До завтра, — женщина обняла Машу, кивнула Лауре и пошла за мужчиной. — До завтра. Маша проводила их взглядом, прижимая к себе пионы, пока они не скрылись на повороте лестницы. Блондинка перевела взгляд на Лауру и поджала губы, не зная, что сказать. Та стояла так же, только смотрела как-то внимательнее. Маша ей вопросительно кивнула головой, на что Лаура показала ключи от машины, подняв брови. Девушка раскачивала головой, думая, а потом положительно кивнула с улыбкой. Лукина кивнула в сторону зала, где толпились гости и участники, отправляясь туда за девушкой. Девушка долго фотографировалась со всеми. Сегодня она была звездой для любителей литературы, потому что была 1 местом в стране. Пообщавшись немного с организаторами и гостями, что приехали в город, она наконец-то смогла ускользнуть. Переодевшись в юбку и футболку, Маша накинула пальто и вышла на улицу. Лаура уже ждала в машине, потом ушла, когда стало жарко в зале. Маша села вперед, убирая цветы и пакет с одеждой на заднее сиденье. Они все делали молча, эта игра была какой-то тягуче интересной. Слова были вообще лишние сегодня. 
 Лаура выехала с парковки и двинулась в сторону дома Маши, осторожно объезжая на ночной дороге все ямки и люки. Город уже опустел, было где-то 23:20, слишком, затянулось собрание чтецов. Маша смотрела в окно, за тем, как мелькают фонари и обгоняют быстрее едущие машины. Автомобиль был уже почти на месте, когда Лукина поехала не к дому Маши, а в знакомый им обеим район, где уже несколько раз они были вдвоем, потому что место было на отшибе и вдали от чужих глаз. Лаура остановилась там же, где и обычно, глуша авто. Маша поняла, что все-таки разговор будет, поэтому смотрела вперед на деревья. Лукина вздохнула и посмотрела на девушку, немного поворачиваясь к ней. Блондинка, сперва, не сильно сделала движение головы в ее сторону, но поняла, что та, так ничего и не говорит, поэтому перевела на нее взгляд. Внутри зазвонили сто звоночков о том, какой родной и любимый взгляд смотрит на нее. Они, как по одному сигналу, общему звонку душ, ринулись навстречу друг другу, страстно сталкиваясь губами и обжигаясь о теплое дыхание. Пара не могла уступить друг другу право выбора того, куда целовать, поэтому они сталкивались открытыми ртами на одном и том же месте, практически сразу находят способ получить поцелуй снова и снова. Лукина на ощупь отстегнула Машин ремень безопасности, подтягивая ее слегка на себя. Девушка оставила на сиденье пальто, перелезая к ней на колени, не разрывая поцелуй. Лаура крепко прижимала ее талию к себе, при этом второй рукой держа за лицо и направляя голову Маши в нужную сторону. Девушка помогла любимой освободиться от пальто, потому что стало слишком жарко. Маша посмотрела в глаза Лауры, держа руки на ее запястьях, осознавая, что очень скучала и готова постоянно смотреть в эти глаза. Брюнетка погладила ее подбородок большим пальцем, проводя по губам, от чего Маша улыбнулась. Не нужны были слова вообще. Девушки снова вернулись к поцелую, углубляя его и сплетая языки. Маша потянула Лауру на себя, стаскивая с нее пиджак. Одновременно с этим Лукина сняла с нее футболку, целуя ключицы и грудь, от чего, та, обняла ее за голову. Маша не дала долго оставаться любимой без ласк, поэтому поцелуями спустилась по ее шее, расстегивая пуговицы на рубашке, тоже к ключицам и обратно к губам, не хотела оставлять их без внимания. Брюнетка потянула вверх Машину юбку, а девушка ловко расстегнула брюки брюнетки. Младшая опередила ее и раньше сорвала глубокий вдох возлюбленной, прерывая его поцелуем и объятием за шею, когда коснулась нужной точки. Лаура смогла собраться и ловко проведя месту возбуждения девушки, сразу вошла в нее, от чего она закрыла глаза, утыкаясь в ее шею и начиная двигаться плавно, в такт руке любимой. Поза сверху дала ей контролировать движения своего тела и скорость того, что она хочет, не забывая при этом о Лауре. Та глубоко дышала, держа Машу за шею и целуя куда придется. Блондинка стала активнее, от чего и Лукина стала быстрее дышать, чувствуя нарастающее возбуждение. Понимая, что Маша и сама двигается, Лаура решила доставить ей больше удовольствия, добавляя третий палец, от чего та крепко сжала ее плечо, уже начиная дышать со стоном. Брюнетка взяла девушку за щеку, от удовольствия Маша буквально терлась об нее, закрыв глаза. По движениям, старшая почувствовала, что они обе уже готовы, поэтому потянула любимую на себя, страстно целуя в губы и ускоряя пальцы, Маша проделала это же, вжимаясь крепче. Лукина уже не могла сдерживаться, тело буквально выгнуло вперед, вынуждая застонать, от достигнутого оргазма. Не останавливаясь при этом в Маше, она сделала пару толчков и ее пальцы сжала настигнутая волна удовольствия блондинки, но Лаура не остановилась, а наоборот продолжила, продлевая удовольствие и Машин громкой стон, пока она не дернулась на нее от возбуждения внутри. Тут же Лукина поймала ее обратно в поцелуй, прижимая к себе за талию. Девушка ответила нежнее на этот поцелуй, все еще обнимая за шею. Лаура припарковалась у подъезда Машиного дома, они все еще играли в молчанку. Блондинка взяла цветы с заднего сиденья и пакет. Посмотрев на Лукину, она улыбнулась и собралась выйти, но та поймала ее руку и потянулась к ней, уже намного нежнее, по очереди, целуя нижнюю, потом верхнюю губу. Она посмотрела на Машу, которая улыбнулась, убирая с ее лба короткую темную прядь волос. Изучая глаза, девушка погладила щеку любимой, от чего Лаура опустила взгляд немного и сдалась первая: — Ты очень красиво сегодня читала, — шепнула она ей. Маша улыбнулась, целуя снова: — Спасибо, — она тоже шепнула, оставляя последний поцелуй на губах и вышла на улицу. Лаура улыбалась, ведя ее взглядом до подъезда, у которого девушка все-таки обернулась и помахала пальцами, от чего та кивнула, отвечая тем же. Странная игра и все такое же чувство любви к той, что так запуталась в последнее время, волной вызывало щекотку в животе.