Горе Луковое

Апрель и Май смешались в однообразии. Буше была на нервах из-за переноса Чемпионата России, дважды, а значит, разумеется и поездки в Питер, моральный настрой на которую был тяжелым. Маша все также держала дистанцию с прошлым кругом общения. Лаура помогала ей с подготовкой, следуя ее примеру и не нарушая границы отношений: "учитель-ученик". Урок алгебры шел неспешно, в кабинете было мало народу, поскольку, половина класса была на сдаче нормативов, на стадионе школы. Лаура объясняла последнюю тему учебника и оставалось только нарабатывать задания дальше: — Не поняла, — она посмотрела на парту Мари и Маши, блондинка лежала на столе головой и держала ручку в страницах тетради, но откровенно спала, — У нас вообще-то урок, Третьякова. — Маш, — Мари позвала ее. — Уснула? — Таня обернулась, — Маха, — девушка тронула блондинку за руку и та резко подняла голову, окидывая взглядом, сперва Таню, а потом Буше. — Тебя спалили, — Мари кивнула на Лауру, которая вопросительно и хмуро смотрела на нее. — Извините, пожалуйста, — девушка пару раз с усилием моргнула и положила руку на виски. — Тебе плохо? — Буше потрогала ее руку, немного поглядывая на лицо. — Голова... что-то заболела очень, — девушка помотала головой. — Маша, в медпункт иди. Мари, проводи, — Лаура видела, что у Третьяковой почти черная радужка глаз, что говорило о сильной боли, — Вернемся к разбору темы, теперь… — Тебя прям ведет, — Мари придержала Машу под руку, когда ту немного занесло, — Давай, аккуратно, — девушка обошла стол и взяла ее под левую руку. Лаура волновалась за состояние ученицы, но не больше, чем за любого другого, попавшего в такую ситуацию: — Ну? — она увидела Мари. — Сказали, скачек давления большой, — она пожала плечами, — Я за вещами. — Это из-за чего у нее? — Там, знаешь, не невролог сидит, а наша школьная тетя Зина, хер пойми откуда взявшая диплом. Уж если она понос лечит валерьянкой, а ушиб прикладыванием крапивы… — девушка забросила вещи Маши в сумку и подняла брови, — О, а у нее и таблеточки от давления имеются, — она заметила пузырек, — Смотри-ка, а это… Обезболивающее? — Мари посмотрела на лекарство, — Такое же, как она всегда пьет, нет? — брюнетка кивнула, увидев пузырек. — Не ройся в сумке и… может положено пить? — Да? Оно без даты, значит сама купила, — девушка бросила таблетки, — Я ее убью когда-нибудь! Что она за человек?! — Господи, быстрее бы последний звонок, экзамены и выпускной, и я вас всех больше не увижу, — Лаура положила руку на лоб. — Уже бы давно уехала, — Буше усмехнулась. — Не могу… — А, точно, мы в ответе, за тех, кого приручили… За-бы-ла. — Не забывай, — Лаура кивнула, помахав рукой. Маша вышла на улицу и у нее снова закружилась голова от яркого света и теплого воздуха: — Эй, только не падай, — Мари придержала ее под локоть. — Плохо что-то мне… — Конечно плохо, ты дура потому что, — Буше усадила ее на ступеньки крыльца. — Чего ты обзываешься-то? — Не нравится? Ты себя видела? Белее бумаги и не едешь в больницу?! Ты дура! Как можно… — Я почти два месяца в больнице была, не хочу я туда! — А сдохнуть хочешь?! Че ты добиваешься?! Мы тут ради тебя все, блять, отказались от всего, связанного с тобой, чтобы тебе ок было! А ты, вот так, играешь здоровьем своими?! Л.А. руки на себя чуть не наложила, лишь бы ты блять счастлива была! И ты вот так?! Какая ты идиотка, Третьякова! — девушка поднялась и от сильных, перелившихся через край, эмоций, ушла. Лаура пила невкусный кофе, поставив стаканчик на край стола и работая с бумагами: — Можно? — Ты не ушла? — Лаура посмотрела на Машу. — Хотела поговорить, — девушка подошла к столу. — Я не злюсь, что ты заснула, все нормально, — брюнетка вернулась к листам. — А я… — Маша случайно задела стаканчик, который упал напитком Лауре на рукав пиджака, обжигая. — Ау-ау-ау, — она протянула, сбрасывая пиджак и без раздумий закатывая рукав белой рубашки, который шпарил по обожженному месту. — Простите, пожалуйста, — девушка прижала руку ко рту. — Ничего… сама поставила на край, — Лаура подула на предплечье, сдерживаясь, чтобы не психовать вслух. — Надо снять пластырь, тоже жжет, — она увидела на правой руке большой пластырь. — Нормально, — Лукина помотала головой. — У меня есть сменный, я потом вам дам, — Маша взяла ее руку. — Да не надо... — Надо! Что за споры? — Маша помогла ей снять повязку и огляделась, — О, подойдет, — она взяла пустой стакан и положила на красную кожу, — Вроде не сильно. — Да вроде да, — она сглотнула, ей не нравилось, что видно шрам, ей не нравилось, что его видит Маша, еще и стоит, так близко, — Кхм, ты что хотела-то? — Что-то уже и забыла... — она достала салфетки из сумки, — Сейчас уберу все. — Господи, да оставь, я потом уберу. Ты бледнее бумаги, не хватало ползать тут… — Нет уж! Натворила делов — исправляю, — девушка присела к полу. — Давай помогу значит, — Лаура тоже взяла салфетки и начала вытирать кофе со стола. — Как всегда, руки-крюки. — Ну, лучше уж пластик, стекло ты все перебила… — Где? — Маша посмотрела на нее. — Не важно, — Лаура поджала губы, — Вроде бумаги не залило, я спасла их собой. — Повезло, — Маша выпрямилась и ее качнуло. — Так, — женщина удержала ее за руки, — Иди сядь. — Да я нормально, — Маша присела на край парты второго ряда, с усилием моргнув и сглотнув. — Что это у тебя с давлением стало? — Говорят, на погоду. — Кто говорит? — Папа. — А врач, что говорит? — Не хочу к нему. — Почему? Маш, очень… — Глупо, опасно и я дура? — девушка подняла брови. — Мари наорала все-таки на тебя? — Да, — она скрестила руки на груди, — А еще сказала, что ты из-за меня, чуть с собой не покончила... — Ч…чего? — Лаура поперхнулась воздухом, пытаясь сохранять ровный вид. — Правда? — Что? — Вопросом на вопрос… — девушка нахмурила, — Твой отпуск, это из-за следа на руке? — Нет, это я банку открывала, соскочил нож, — Лаура помотала головой. — Ладно, твое дело, — Маша подошла к сумке, — Давай руку, — она достала пластырь. — Я сама. — Нет уж, я помогу. Не доверяешь что ли? — у Лауры внутри все забилось от этой фразы, потому что, так по-родному она звучала из уст блондинки. — Кхм, ладно... — Я вообще-то в этом уже спец, — она подошла к ней и убрала стакан, — Красновато, но, насколько я знаю об ожогах, это не критично. — Надеюсь. — Так, — она открыла упаковку, — Кстати, он зажил, не обязательно носить пластырь. — Обязательно, — женщина помотала головой, отводя взгляд. — Тоже верно, зато зараза не прилипнет, — девушка взяла ее за запястье и провела по шраму. — Чего делаешь-то? — брюнетка напряглась всеми фибрами души и тела. — Проверяю, чтобы липким от кофе не было, — Маша несильно улыбнулась, — Все нормально, клею? — Да. — Угу, — девушка разместила большой пластырь и пригладила края, — Готово, — она вздохнула, — Извиняюсь еще раз, что сделала больно. — Ты не умеешь делать больно, — Лаура помотала головой. — Судя, по окружающим, умею лучше всех, — она поджала губы, бросая в урну листочки от краев пластыря. — Ты пьешь таблетки опять? — Лукина посмотрела на нее внимательно. — Да, — Маша ответила на вдохе и спокойно, убирая за ухо волосы, — У меня острые боли, — девушка посмотрела на руку, — Говорят, из-за срастания пластины с костью и надо терпеть, а я не могу. Так больно, что, вон… срубает, как только отпускает, — девушка кивнула в сторону своей парты. — Иди в больницу, Маш. Надо. Не стоит лечиться самой… У тебя в левой руке похожая травма и таблетки приближают возможности обострения и там. — А ты откуда знаешь? — Я с тобой была, когда врач это говорил. — Ты же ушла, — Маша усмехнулась, — Может хватит меня опекать и советы давать… Ты занимаешься со мной после уроков, пихаешь Буше под нос постоянно, чтобы что? Чтобы тебе медаль дали или что? Я не могу измениться! А вы все пытаетесь это сделать! И какой итог? Сами себя загнали и… — Спасибо, за пластырь, у меня много работы, Мария, — только Лукина почувствовала маленький намек на похожую бурю, что повлияла на появление шрама на руке, как она решила это прекратить, — Не забывай на «вы» в школе, пожалуйста, — Лаура села на свое место. — Хоть сколько обижайтесь… — Я еще раз повторяю! — Лаура выдохнула, глядя на стол, — Я не лезу к тебе. А ты не лезь ко мне. Ладно? Не хочешь догонять класс, осталось всего две темы, сама разбери. — И разберу, я сама все могу! — очередное брошенное слово бьет куда-то в ребра. — Иди тогда, — Лукина кивнула в сторону двери. — Да пожалуйста! — девушка хмуро посмотрела на нее и ушла. Маша стучала ногой, сидя на лавке в сквере у школы: — Фух, ты далеко не ушла. Живая? — Мари присела перед ней, — Прости, что бросила. — Она правда из-за меня сделала это? — Маша посмотрела на подругу печальными глазами. — Да нет конечно… Просто сглупила… Все до кучи там. Не переживай. Прости. Я не должна была на тебя бросаться, вот так. Просто Чемпионат откладывают, проблемы эти снежным комом и бесит все, а тут ты еще с этими таблетками. Я уже устала с тобой прощаться каждый раз, поэтому и психанула, извини, пожалуйста, — Мари отвела голову немного в сторону, потому что заслезились глаза. — Наверное, это самое ужасное чувство… видеть человека, который чуть не умер и то, как он не ценит второй шанс. — О да, — Мари усмехнулась. — Прости, — она кивнула, — Я просто не хочу в эту больницу. — Хочешь я с тобой схожу? М? Подержу за руку. Нормально, просто проверить все и уйти. — Хочу. — Ну и отлично, пошли, у меня день свободный. Тренировка только завтра. — Правда? — Конечно, давай, вставай, — девушка поднялась, подтягивая ее за руки. Буше после больницы шла мимо школы и увидела машину Лукиной на парковке, поэтому зашла и поднялась в кабинет: — Мда… разговоры с Машей тебе не на пользу. — Напугала, — Лаура посмотрела на нее, дописывала отчет, — Ты чего здесь? Поздно же уже. — Иду домой, — она прошла до средней парты и села за нее, — У нее надрыв связок, из-за чрезмерной нагрузки на руку. — Откуда знаешь? — Лаура посмотрела на нее. — Ходила с ней. — В больницу? — женщина подняла брови. — Угу, — Мари вздохнула, — Такое чувство странное… — Какое? — Словно ходила с Машей — Машей, а не с не помнящей меня девочкой. — Она сегодня кофе на меня вылила, — Лукина усмехнулась, облокотившись о спинку кресла, — И болтает все что-то от волнения, и каждое слово, словно, в сердце куда-то. — Понимаю, — Мари кивнула, — Она меня несколько раз Бу назвала, я уже подумала, ну все, Маша вспомнила что-то, а она говорит, что от Тани прилипло… Показалось. — Мне тоже показалось, — она вздохнула, — Помоги ей с математикой, а? — Она уже сказала, что вы поругались. Что там, далеко занесло? — До: «я сама все могу». — Далеко… — девушка протянула, — Это я виновата, да? Ляпнула с психу про тебя и… — Ну, не надо было, конечно, так делать, но я понимаю тебя. Уж лучше ты будешь на нее орать… — Чем? — Чем как я, молча терпеть, — Лукина пожала плечами. — Отступи совсем, Лаур… Вот прям выкинь из головы. Больно смотреть на тебя. — Испания подтвердилась, поэтому… Чуть-чуть осталось… — она кивнула, — А ты наоборот, не прозевай. — Думаешь, у меня появился шанс? — Конечно! Третьякова повела тебя с собой в больницу?! Все, вы уже друзья. — Не привычно. Моим другом в последнее время стала ты. — Ну, я не обижусь, — Лаура улыбнулась, — Кстати, чего это ты такая хмурая сегодня и вчера тоже? — Диму пригласили в Париж на стажировку поваром. — Серьезно? — Прям до последнего звонка. — Он согласился? — Чемпионат скоро… Мы что-то растерялись, что делать... — Это же не на долго, пусть едет. Все равно он не собирался в Питер. — Он хочет на последний звонок, день рождения Маши тоже скоро, встречать меня из аэропорта с медалью или без. Он хочет рядом быть, но и в Париж. — А ты чего хочешь? — Не знаю, — она вздохнула, — Хочу конфеты, а мне нельзя, — она посмотрела в потолок. — Почему? — Лукина усмехнулась. — Форму берегу, с точностью до грамма, — она поднялась, — Бросай бумаги, у тебя дома кошка не кормленная и ты сама, небось, опять не ела. — Да надо, — она вздохнула, — Ладно, пошли, отвезу тебя. — О, это я, получается, удачно зашла. — Видимо, — Лаура убрала бумаги. — У тебя такой же пластырь, как у Маши? — Оказывала мне первую помощь, — она кивнула, расправляя рукав рубашки обратно. — Так близко подошла? — Угу. — И что там в ее глазах видно? — Я не смотрела уже, — Лаура усмехнулась, — Спасибо, мне хватило…