Серпентариум

      Почти Безголового Ника по возвращении в Хогвартс даже не пришлось искать. Когда Гермиона поднималась по лестнице в Гриффиндорскую башню, привидение спускалось вниз, что-то насвистывая себе под нос.       — Юная леди, — он поклонился.       — Здравствуйте, сэр, — Грейнджер сделала неуклюжий книксен и улыбнулась.       Порыскав в сумочке, она достала фотографию и передала ее с просьбой вручить лично Гарри. На всякий случай Гермиона повторила еще несколько раз, пока Ник обиженно не возмутился:       — Ни одна живая душа, кроме Гарри Поттера, не увидит этот снимок. Клянусь своей честью, — он положил руку на расшитый камзол.       Гермиона не сомневалась в его честном слове. Просто слишком хорошо к этому моменту знала, как плохо хранятся секреты в этой школе.       Они пожелали друг другу приятного дня и расстались у портрета Полной Дамы. Гостиная встретила Грейнджер удручающей тишиной: занятия начинаются только через два дня, а значит, и наплыва студентов не стоит ожидать раньше завтра. Ни Джинни, ни Гарри, ни, на худой конец, Рона. После недели у шумных Саламандеров Гермиона почувствовала себя странно в пустом помещении, одиноко.       В своей комнате она сняла куртку, свитер и сразу полезла в шкаф. На яйце за время ее отсутствия, слава Мерлину, не образовалось ни единой трещинки.       Что ж, по крайней мере, змея у нас по-прежнему только одна. Подобие постоянства хоть в чем-то не может не радовать.       Гермиона проверила заклинания, затем плотно прикрыла дверцы и пошла в ванную, размышляя по дороге, во сколько все-таки ей нужно явиться на Астрономическую башню. «Через пару часов» — слишком размытое понятие.       Что же это получается, у нас появилось «свое место»?       Эта мысль заставила ее улыбнуться отражению в зеркале.       После душа Грейнджер написала письмо Гарри, в котором настоятельно рекомендовала встретиться с Почти Безголовым Ником при первой же возможности. Потом она разобрала свои вещи, и ее сердце взволнованно забилось от одного взгляда на справочник по астрономии и несколько колдографий. Гермиона аккуратно поставила книгу на полку рядом с Шекспиром и сестрами Бронте, что вообще-то нарушало всю ее систему хранения, но в каком-то другом месте экземпляр трудно было себе представить.       Не полетело ли к чертям все наше соглашение, которое я так старательно составляла?       Разумеется, да.       Заткнись.       Перед выходом Гермиона украдкой, будто делая что-то постыдное, воспользовалась «Вишневым пирогом» и поспешила на встречу. Едва заслышав ее шаги на верхушке лестницы, Малфой обернулся. Его фигура, облокотившаяся на перила, выглядела мрачным пятном на фоне белоснежного пейзажа.       — Привет, — сказала Гермиона и встала рядом, но так, чтобы не задевать его локоть своим. Просто из упрямства.       Несколько минут оба молчали, разглядывая линию горизонта, где Черное озеро встречалось с тяжелым зимним небом. Граница между двумя стихиями была едва различима: одна плавно переходила в другую, и обе становились, если не прищуриваться, единым полотном.       — Мы не можем бросить в это яйцо уничтожающее заклинание из гуманных соображений, верно? — заговорил Малфой первым. Его голос был спокойным, ровным, но каким-то отстраненным.       — Да, — ответила Гермиона, поежившись от холодного ветреного потока. В голове промелькнула мысль: «Хочется лета». А потом, вспомнив, что оно за собой принесет, Грейнджер передумала.       — Но ты собираешься отправить расшифровку заклинаний Кингсли? — продолжал он. — А вдруг Министерство уничтожит оставшиеся?       — Не уничтожит.       Драко наконец-то развернулся к ней, опираясь на перила только одним локтем. Грейнджер подняла взгляд и наткнулась на точно такой же серый цвет, как у туч над озером.       — Почему ты так уверена?       Логичный вопрос.       — Я не уверена, — она отрицательно помотала головой. — Мне хочется верить, что разговор с Кингсли будет убедительным.       — И, таким образом, — рассуждал Малфой вслух, — мы спасем троих несчастных младенцев, которые будут всю оставшуюся жизнь мучиться от проклятия. Точно так же, как Офидия. Я ничего не упустил?       Он язвил. Только Грейнджер уже знала, что его клыки не ядовитые, а потому спокойно ответила:       — Не нам решать, жить им или умереть, Драко. — Затем, немного подумав, она добавила: — А вдруг найдется способ помочь?       — Полагаю, ты займешься этим лично после Хогвартса, — он снова развернулся к озеру.       — Может быть, — ответила Гермиона.       У нее по-прежнему не было четкого плана на жизнь после школы. Алхимия и колдомедицина — это только один из возможных вариантов.       — В Колумбийском? — Малфой процедил название сквозь зубы.       — Если удастся убедить Эбби в создании исследовательской группы, почему бы и нет.       — Прекрасно, — фыркнул он и оттолкнулся от перил.       Они снова смотрели друг на друга, но теперь в этом было что-то странное и даже несколько враждебное.       — Почему ты злишься на меня? Снова? — недоумевала Грейнджер.       Покажите, где спрятана его проблема, и она бросится туда, чтобы все решить. Лишь бы он не разговаривал с ней так, словно Гермиона в чем-то провинилась.       — Я не злюсь, — сказал Драко с пустым выражением.       — Тогда что происходит?       Грейнджер запахнула мантию. Сейчас она не знала, почему ей холодно: из-за погоды или той измороси, что притаилась в радужках его глаз.       — Все в порядке.       Ладно.       — Тогда что мы решили? — с раздражением спросила Гермиона. Один шаг вперед и два назад — вот, как выглядят их взаимоотношения.       Малфой, кажется, почувствовал волну недовольства в свой адрес и выдохнул, на пару секунд прикрывая глаза. Затем он смягчился и подошел ближе.       — Поступай так, как считаешь нужным, — указательным пальцем он накрутил прядь волос, — прошу лишь не упоминать отца в разговоре с Кингсли. Скажи, что нашла яйцо в лесу или на Таймс-сквер.       Серьезно? Так просто?       — И почему же ты передумал? — спросила она, скептически разглядывая легкую улыбку, которая вдруг заиграла на его губах.       — Что-то мне подсказывает, — Малфой зарылся всей рукой в ее волосы, — что ты превосходно дергаешь за ниточки, когда чего-то хочешь. А спасение змеиного выводка сейчас возглавляет твой список приоритетов.       — Я не дергаю за ниточки… — Гермиона хотела возмутиться, но ее фраза прозвучала не слишком твердо.       Или все-таки дергаю?       — Никогда не играй в покер, Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Ты очень азартна.       — Хорошо, — зачем-то согласилась она.       Дело было в его близости, которая затуманивала разум. Малфой легко погладил ее по щеке, словно вот-вот поцелует, но вместо этого он вдруг сказал:       — Там приехал Блейз, я обещал ему свидание.       Серьезно?       Гермиона потянулась к его мантии, пресекая такую быструю попытку сбежать.       — Драко.       — Что?       — Поцелуй меня.       Слава Мерлину, что его не нужно было просить дважды.

***

      Следующим утром Грейнджер хотела возобновить свои пробежки, но снега за праздники и в особенности за прошлую ночь выпало так много, что пришлось ограничиться упражнениями в своей комнате. С красными щеками позже она спустилась на завтрак, но Драко там не было.       Со своим «напарником» Гермиона увиделась только на ужине, и то издалека, потому что с одной стороны на нем повис Блейз Забини, а с другой — Теодор Нотт. Не то чтобы она рассчитывала на какое-то особое внимание к себе, но и забыть, что вчера они снова целовались до умопомрачения на Астрономической башне, было трудно.       Ей очень хотелось пригласить его к себе, но Грейнджер не знала, как. Попросить передвинуть шкаф? Для этого у нее есть волшебная палочка. Предложить вместе позаниматься? Но это лучше делать в библиотеке.       Ни один предлог не казался ей убедительным, поэтому Гермиона просто попрощалась с ним накануне и поплелась к себе. Следующие сутки она пыталась читать, не отвлекаясь на жар в особо чувствительных местах, что было абсолютно без толку.       Почему бы ему не прийти самому?       Вечером в дверь гриффиндорского префекта громко постучались.       — Привет, путешественница, — воскликнула Джинни и бросилась обнимать подругу.       Затем она с разбегу плюхнулась на кровать и объявила:       — У меня есть всего полчаса, нужно собрать вещи, — Уизли принялась перечислять, светясь изнутри, как рождественская елка: — Главное не забыть тренировочную форму и метлу, конечно, а еще новый воск для рукояти, который мне подарили…       Гермиона опустилась рядом.       — Уже? — изумилась она. — Ты уезжаешь сегодня?       — Ага, — Джинни села, подобрав под себя ноги. — Держитесь, «Сороки»!       — Волнуешься? — спросила Грейнджер, тоже улыбаясь.       — Нет, — легкомысленно отмахнулась Уизли, а потом все-таки опустила взгляд. — Ну, может, чуть-чуть.       — Когда вернешься?       — В начале февраля.       Гермиона с тоской посчитала, что февраль наступит только через месяц, и вздохнула.       — Что я буду без тебя делать? — это был самый искренний вопрос.       Джинни в этом году стала для нее самой близкой подругой, которой можно доверить то, что Гарри лучше никогда не слышать.       — Обжиматься с Малфоем в темных углах, очевидно, — рассмеялась Уизли. Ее брови хитро взмыли вверх, не предвещая для Грейнджер ничего хорошего. — Вы уже переспали?       В ответ ей были только пунцовые щеки и отрицательное покачивание головой.       — Серьезно? — она была искренне удивлена. — Малфой что, хранит себя до свадьбы?       — Джинни, — простонала Гермиона и упала спиной на кровать.       — Разве он тебе не нравится?       Как мы оказались в этой точке?       — Все сложно, — вздохнула Гермиона.       — Нет, Грейнджер, вот это как раз проще простого.       Джинни легла рядом и взяла ее руку, переплетая пальцы.       — Он сложный.       — Ты тоже.       — Иногда мне кажется, — невесело усмехнулась Гермиона, — что он хочет мне что-то сказать, но слова застревают где-то на полпути. Складывается ощущение, будто у него никогда в жизни не спрашивали, как дела.       — А кто бы у него спрашивал, как дела? — Уизли начала выводить круги на тыльной стороне ее руки. — Люциус? Беллатриса? Или Темный Лорд?       — Но ведь я задаю вопросы. Все в порядке, Драко? — она передразнила сама себя. — Что случилось, Драко? Почему ты злишься на меня, Драко?       — Может, оно тебе и не нужно? Знать, что он хочет тебе сказать?       — Может…       — Я всегда могу запытать его Летучемышиным сглазом, не забывай об этом.       — Спасибо, — хмыкнула Грейнджер, — я помню.       Они посмотрели друг на друга и захихикали. Точно так же они обсуждали мальчиков в Норе прошлым летом, оставаясь в доме одни. Тогда Гермиона и подумать не могла, как изменится объект в их разговорах всего через полгода.       Малфой, черт возьми.       — Поможешь мне нагнать программу, когда я вернусь? — спросила Джинни.       — Конечно.       — И проследи за Поттером, чтобы он не убился за этот месяц.       Уизли взглянула на часы, но без палочки и специального заклинания они не показывали, где Гарри. Наверное, она делала это уже машинально.       — Что нужно сказать, чтобы увидеть? — Гермиона кивнула на циферблат.       Несколько секунд Джинни загадочно молчала, и Грейнджер уже решила, что ответа не дождется, но вскоре послышалось тихое:       — Навсегда твоя.

***

      Последний семестр в Хогвартсе наступил, а вместе с ним пришли и наставления профессоров о важности подготовки к экзаменам. Гермиона активно кивала головой, вторя каждому — у нее уже было составлено расписание для самостоятельных занятий. Такое же она сделала для Гарри, Джинни и даже Рона со списком всех тем, которые следует повторить. Правда, вручить удалось такое только одному Уизли.       — Спасибо, — пробурчал Рон, краснея.       Они сидели за завтраком вдвоем, но на таком расстоянии, что между ними могли спокойно разместиться еще пять человек. Поттер пропадал на курсах подготовки авроров, поэтому бывшие возлюбленные все чаще и чаще оказывались рядом практически наедине. А это до сих пор было кошмарно неловко.       Тягостную паузу заполнил собой Невилл, который приземлился на лавочку напротив.       — Всем доброе утро, — бодро сказал он.       Два аврора обошли стол и встали так, чтобы видеть весь Большой зал.       — Они тебе не надоели? — прошептал Уизли, подвигаясь ближе к Гермионе.       Сама тактичность.       — На самом деле нет, — улыбнулся Долгопупс и пожал плечами. — Фрэнк увлекается ботаникой, поэтому мы много разговариваем об этом. Доусон в основном молчит, но за рождественским ужином с моей бабушкой не мог остановиться травить байки. Они везде со мной ходят.       — И даже к родителям? — продолжал любопытствовать Рон.       — Да, — кивнул Невилл, улыбка на его губах поугасла.       — Часто ты там бываешь?       Грейнджер пихнула Уизли под столом и выпучила глаза, прямо как в старые добрые времена. Он тут же осекся и потупил взгляд.       — Сейчас хожу раз в месяц.       — Ясно.       Долгопупс рассеянно посмотрел в сторону и вдруг, что-то заметив, весь сжался и спрятал за ладонями лицо. Гермиона и Рон синхронно повернули головы, пытаясь выяснить, что стало причиной паники. Но ничего, кроме входящей в зал Ханны Аббот, там не наблюдалось.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросила Грейнджер.       — Ханна… — Невилл отнял руки от лица на секунду, — меня немного утомила.       Гриффиндорцы переглянулись.       — В каком смысле? — уточнил Рон.       Гермиона проследила взглядом за Ханной, и та действительно всю дорогу до своего места за столом не переставала прожигать в спине Невилла дырку.       — Она всегда совершенно случайно оказывается где-то поблизости, — его голос был полон отчаяния. — Простите, я не должен так говорить, но я больше не могу…       Он сложил руки на коленях и поднял глаза на друзей.       — Но мы же на завтраке, где ей еще быть… — Рон, как ему показалось, выдал блестящее умозаключение, за что получил еще один пинок под столом от Гермионы.       — Думаю, тебе нужно объяснить ей, что ничего не выйдет, — Грейнджер подалась вперед и с сочувствием посмотрела на Невилла.       Она-то как раз прекрасно знала о помешательстве Аббот и была уверена, что Долгопупс нисколько не преувеличивал.       — Понимаю, но это первый раз, когда девушка проявила ко мне интерес, и я сомневаюсь… — Невилл тяжело вздохнул. — Вдруг она — то самое?       — Если бы она была то самое, ты бы это понял, — продолжала Грейнджер, — за полгода уж точно.       — Да, ты, наверное, права.       И в этот момент «то самое» для Гермионы вошло в Большой зал и, бросив ей ленивую улыбку, грациозно уселось на лавочку за слизеринским столом. Они не прикасались друг к другу около трех дней, а ей казалось, что уже целую вечность.       Тем же вечером Гермиона активно взялась за подготовку к ЖАБА. Ее список тем для повторения был не таким большим, как у друзей, но все равно требовал сил и времени. Она лежала на кровати, подперев голову рукой, и чиркала в блокноте решение уравнения, когда со стороны окна внезапно раздался странный звук. Грейнджер повернулась и увидела Малфоя.       На метле.       — Мерлин, — прошептала она.       На улице с самого утра мело, поэтому его выходка казалась еще безрассуднее. Гермиона открыла створки и с ужасом воскликнула:       — Драко, что-то случилось?       Он каким-то неопределенным жестом спросил, можно ли ему войти. Грейнджер кивнула и отступила назад, позволяя Малфою залезть на подоконник. Его зубы стучали, но на лице была какая-то безумно довольная улыбка.       — Все в порядке? — еще раз спросила она, когда Драко закрыл окно и приставил метлу к стене.       Он был одет не в квиддичную форму, а потому вызывал еще большее недоумение. Вместо ответа Малфой притянул ее к себе. Гермиона с сожалением вспомнила о том, что на ней сейчас надето: выцветшая футболка и теплые безразмерные штаны.       «Синоним» сексуальности.       — Нет, — ответил он, проводя ледяными ладонями по ее спине, — я скучал по тебе.       С белоснежных волос капала вода от растаявших снежинок.       — Почему ты на метле?       Гермиона приподнялась на носочках и зачесала его челку назад. Это было первое, что она хотела сделать при их следующей встрече.       — Мне никто не открыл, пока я стучался в портрет, — пожал плечами Малфой.       — Это потому что Джинни уехала, — ответила Грейнджер с улыбкой, чувствуя, что ее собственная одежда намокает из-за его мантии, — и некому больше сторожить твои визиты.       Он немного отстранился.       — Чем ты занималась?       — Готовилась к экзаменам, — отмахнулась Грейнджер.       Всю ее кожу покалывало от предвкушения. Она была готова забыть про учебники сегодняшним вечером, если он прикоснется к ней так же, как в ванной комнате у Саламандеров. А лучше разденется сам и сделает что-нибудь еще.       — Я так и подумал, — он усмехнулся и убрал свои руки с ее талии.       Малфой снял мантию, аккуратно уложил ее на спинку кресла, а затем достал из сумки перо, пергамент и несколько книг. Гермиона растерянно следила за его действиями, то открывая, то закрывая рот.       — Что ты делаешь? — спросила она, когда Драко сел на краешек кровати и взял ее блокнот с не до конца решенным уравнением.       — Собираюсь готовиться вместе с тобой, — пробормотал он даже не поднимая головы. — Если ты не против.       Она была еще как против. Вот только вместо того, чтобы озвучить свои истинные желания, Гермиона поджала губы и села на постель с другой стороны.       Следующие три часа они занимались Арифмантикой, изредка отвлекаясь на короткие и чересчур, по мнению Грейнджер, целомудренные поцелуи. Когда Малфой ушел, она заперлась в ванной и целую вечность просидела там, представляя во всех подробностях, как по-другому мог бы сложиться этот вечер. Тихие стоны, как ноты, сливались в единую симфонию ее разочарования.

***

      Утром на пороге комнаты лежала записка: «Получил твой подарок из Нью-Йорка. Спасибо. Гарри».       Гермиона облегченно вздохнула и поспешила вниз. Метель не собиралась отпускать окрестности Шотландии, поэтому профессор Макгонагалл объявила о переносе тренировок по Общей физической подготовке в замок. Малый бальный зал, который когда-то служил местом для репетиции, был увеличен с помощью заклинания незримого расширения и теперь вмещал в себя весь необходимый спортивный инвентарь. На фоне горящих свечей в канделябрах выглядел тот, конечно, несколько неуместно.       Они с Малфоем не договаривались о встрече, поэтому Грейнджер очень удивилась, когда увидела его разминающимся внутри.       — Сегодня четверг, — сказал он вместо приветствия.       В тренировках с ним больше не было никакого смысла, кроме сентиментального. Димов вряд ли вернется в Хогвартс, а решение о его окончательной отставке лишь вопрос времени. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, Гермиона сказала:       — Тебе необязательно и дальше заниматься со мной, — Малфой замер с мечом в руках, — я буду ходить на уроки к мадам Трюк.       Он прокрутил рукоять и уперся лезвием в каменный пол, не сводя с Гермионы глаз. Черная спортивная кофта, в которой Драко занимался прошлой осенью, все еще отлично на нем сидела. Только сейчас Грейнджер знала, что под ней прячется.       — А одна? — он прочистил горло. — Одна ты будешь заниматься?       — Дополнительно, — Грейнджер пожала плечами.       — Ладно. В таком случае ничего не изменилось, — Малфой принял стойку, отшагивая одной ногой назад. Приглашал к поединку.       Следующий час прошел за фехтованием. И, хотя на первый взгляд ничего не изменилось с самой первой сентябрьской тренировки, было много нового во взглядах, которые они друг на друга бросали. Что-то неизведанное крылось и в поддразниваниях, которые на самом деле являлись флиртом.       Все вроде бы было точно так же, но на качественно другом уровне.       Кто они теперь друг другу? И не друзья, и не враги, и не любовники.       Но, когда Драко ухмыльнулся, держа лезвие у самого ее горла, и объявил, что она вообще-то могла бы сейчас умереть, Гермиона подумала, что хотела бы быть ему всем и сразу.

***

      Кингсли назначил аудиенцию на утро субботы. Грейнджер получила разрешение на прибытие в Министерство через камин профессора Макгонагалл, что было значительно удобнее, чем идти до Хогсмида и аппарировать оттуда.       Она сдала свою палочку на входе и проследовала за помощницей Бруствера, которая уже некоторое время ожидала ее в Атриуме.       — Надеюсь, ты с хорошими новостями, — усмехнулся министр, указывая на кресло рядом со своим столом.       По периметру кабинета стояли авроры, все с головы до пят в черном. На их начальнике же была фиолетовая мантия из шелка с вышитыми звездами, которая отнимала все внимание у окружающей обстановки. Позже Гермиона как ни пыталась, не могла вспомнить интерьер министерского кабинета — перед глазами была только яркая ткань.       — А что? — Гермиона присела. — Все плохо?       — Ожидаем какого-то перформанса. Сейчас так тихо, словно она к чему-то готовится.       — И какие есть предположения?       — Из того, что лежит на поверхности, — Кингсли отклонился назад на спинку кресла и закинул ногу на ногу, — штурм Министерства или Азкабана. Но это самоубийственный поступок.       — А из того, что не на поверхности?       — Захват исследовательских лабораторий.       — Зачем? — нахмурилась Гермиона.       — Старые наработки по зельям для обращенных. Химическое оружие. Много чего.       — Кстати о зельях…       Гермиона достала из сумочки расшифровку заклинаний и одну склянку от Марли и протянула все Брустверу. Авроры, которые до этого стояли вдоль стен, сливаясь с мебелью, тут же бросились к министру.       — Я не думаю, что это яд, — Кингсли жестом их остановил, а затем обратился к Грейнджер: — Так ведь?       — Нет, — покачала головой она. — Это зелье содержит волос единорога и помогает контролировать обращения. Не только маледиктусу, а всем магическим человекоподобным существам.       — Где ты его взяла? — спросил он заинтересованно.       Министр начал перекатывать пузырек, наблюдая за жидкостью внутри. Гермиона тем временем рассказала о своей встрече с Димовым на каникулах.       — Что ты делала в Нью-Йорке?       — Гостила у одноклассника, — пожала плечами Гермиона.       — Интересно.       Затем его внимание привлек свиток. Бруствер развернул его, и по мере прочтения изумление на его лице становилось все ярче.       — Ты действительно расшифровала заклинания? Без яйца?       — Вообще-то…       Грейнджер снова полезла в сумку. Когда она достала третье яйцо, Кингсли встрепенулся и подался вперед.       — Какого… — но договорить он не успел.       Скорлупа начала трескаться прямо в руках у Гермионы. Она в ужасе поднялась на ноги и положила яйцо на стол. Авроры в одну секунду выхватили палочки, окружая стол и отталкивая Кингсли в сторону.       — Не надо! — закричала Грейнджер, увидев на конце одного древка свет.       Когда верхушка скорлупы была пробита, над ней показалась маленькая змеиная голова. Круглые желтые глаза открылись и начали бегать, оглядывая все вокруг с любопытством. Снова пугающе осмысленно. Гермиона похолодела и инстинктивно сама потянулась за палочкой, которой не было. Она сердито одернула себя и скомандовала, будто имела на это право:       — Позовите магозоолога!       Никто не пошевелился.       — Вы что, не слышите? — громко сказал министр, и все тут же засуетились.       Несколько сотрудников Подразделения существ влетели в комнату через пару минут, наложили на яйцо заклинания барьера, а затем с помощью левитации забрали его с собой. Кингсли все это время в недоумении смотрел на Грейнджер, словно она специально подбирала момент вылупления.       Когда все посторонние покинули комнату, Гермиона уперлась руками в стол, нависая над министром.       — Их нельзя убивать, — она медленно помотала головой, выглядя в этот момент наверняка крайне безумно.       — И что ты прикажешь с ними делать? — спросил Кингсли и тоже поднялся.       Они буравили друг друга взглядами, все еще в шоке от того, что только что увидели. Момент был если не исторический, то очень к нему близкий.       — Дайте ей зелье, которое я принесла. Вот увидишь, это обыкновенный ребенок!       — Гермиона, послушай… — Бруствер выставил руку вперед, желая прекратить этот, как ему казалось, бессмысленный спор.       — Нет, Кингсли, это ты меня послушай.       Малфой был чертовски прав, когда сказал, что жизнь этих детенышей стала для нее одним из приоритетов. Разве она могла остаться равнодушной после того, что услышала о жизни Мэри Гудман? После того, как увидела обращение змеи в младенца прямо в скорлупе?       — Нам нужен центр адаптации магических существ, — она достала из сумки еще один свиток, где подробно все расписала. На это у нее ушла вся сегодняшняя ночь. — Я предлагаю работать с ними, а не игнорировать их существование.       — У нас нет ресурса… — спокойно, но уже на грани объяснял министр.       Грейнджер шлепнула ладонью по столу, словно гвоздями прибивая свой свиток. Это была тактика поведения Гарри, которая обычно прекрасно работала.       — Найди его, Кингсли. У тебя есть образец зелья, нужно собрать исследовательскую группу, — она начинала задыхаться от возмущения, которое вот-вот готово было вылиться наружу. — Мы можем изменить жизнь сотен людей, понимаешь?       — Ты будешь учить меня, как быть министром? — его тон стремительно повышался.       — Если ты до сих пор меня слушаешь, — Гермиона еле сдержалась, чтобы не ткнуть его пальцем в грудь, — а не гонишь взашей из своего кабинета, значит, чувствуешь, что я права.       Бруствер моргнул. А потом еще и еще, пока наконец устало не прикрыл глаза и не сел обратно в кресло. Гермиона последовала его примеру, и некоторое время они оба напряженно молчали.       — Где ты нашла его? — нарушил тишину министр. — И как давно?       — Осенью, — честно ответила Грейнджер, а затем все-таки приврала: — В лесу.       — В лесу? — тут же переспросил Кингсли. — Это в каком же?       — Не важно.       Послышалось хмыканье. А затем Бруствер вдруг рассмеялся, с каждым мгновением распаляясь все сильнее, и вскоре его плечи начали трястись от громкого хохота. Грейнджер переглянулась с одним из авроров, который стоял к ним ближе всех, но мужчина лишь пожал плечами.       — Лучшие заклинатели магической Великобритании полгода бились над расшифровкой, — он продолжал смеяться, — а защиту с яйца сняла школьница. Я должен всех уволить и взять на работу тебя.       — Я тоже так считаю, но мне нужно еще пару лет, чтобы доучиться, — Грейнджер приподняла одну бровь.       — И в чем был секрет? — спросил Кингсли, вытирая слезы под глазами платком такого же цвета, как его мантия. — Что мы упустили?       — В магии чистой крови.       — Чистой крови? — он изумился. — Ты работала не одна?       — Раз уж ты сам спросил… — Гермиона улыбнулась и достала из своей сумочки третий свиток.       Бруствер взял пергамент. Он читал долго и внимательно, поджимая от напряжения губы. К последней строчке его лицо приобрело самый серьезный вид.       — Чье это резюме? — министр отложил пергамент в сторону. — Вижу, что не твое. Магия эфира? Не уверен, что кто-то во всем Министерстве знает, как это работает.       Гермиона сцепила руки на коленях в замок, пытаясь скрыть свое волнение. То, что она собиралась сделать, кое-кому очень не понравится.       — Ты бы взял этого человека на работу? Например, в Аврорат?       — Если он сдаст ЖАБА так же блестяще, как СОВ, то конечно…       — Он сдаст, — Грейнджер энергично закивала. В этом она ни на секунду не сомневалась.       Кингсли потер переносицу, а затем пристально посмотрел на Гермиону. Она явно его сегодня утомила.       — Это Малфой-младший?       — Да.       — Тогда ты забыла упомянуть в резюме, что он Пожиратель смерти.       — Но… — попыталась возразить Гермиона.       — Здесь нет никаких «но», — он взял в руки свиток и помахал им перед ведьмой. — Это все прекрасно, не будь у него метки.       Ей было сложно осуждать Бруствера, потому что еще полгода назад она думала точно так же. Но разве смысл не в том, чтобы менять свое мнение, когда меняются обстоятельства?       Гермиона подвинулась на самый край кресла, сделала глубокий вдох и сказала:       — Если вы возьмете его на работу, то обретете самого талантливого, самого умного… просто блестящего аврора. Он будет стараться, как никто другой.       — Откуда ты это знаешь?       Ответ: «Просто я так чувствую» явно был бы неубедительным. Поэтому, немного подумав, она нашла более удачный аргумент:       — Драко не разбрасывается вторыми шансами. Можете спросить у профессора Макгонагалл.       Кингсли это никак не прокомментировал. Он не сказал ей «да», но и не ответил «нет», и это было именно то, на что Гермиона рассчитывала.       Дальше они вернулись к разговору о яйцах. Через полчаса Грейнджер покинула Министерство с клятвой от Бруствера, что с этих змей не упадет ни одной чешуйки. А еще в течение месяца он пообещал найти средства на первый этап разработки зелья Марли в промышленных масштабах.       Это еще не победа, но первый поединок, завершившийся в ее пользу.       Малфой на новость о появлении еще одной змеи только приподнял брови. Его трудно было шокировать даже этим.

***

      Как Поттер поступил со снимком, Гермиона не знала. Он так много времени проводил в Аврорате, что пропускал половину занятий, а на второй, которую все-таки посещал, просто спал, подперев голову рукой. Гарри все обещал, что вот-вот с ней всем поделится, но потом опять исчезал на сутки. Круги под его глазами становились больше, а взгляд все задумчивее.       Дни Грейнджер проводила либо в одиночестве, либо с Роном, отношения с которым постепенно становились менее неловкими. В один из дней она просто подсела к нему за парту, и вскоре это стало нормой. В перерывах Уизли рассказывал ей о каникулах в Норе, родах Флер и новых вредилках Джорджа, так забавно всех пародируя, что она хохотала до боли в животе.       А по вечерам к ней приходил Малфой, чтобы вместе позаниматься. Он садился на кровать, открывал учебники и погружался в материал с головой, не обращая никакого внимания на протяжные вздохи. Гермиона чувствовала, что начинает медленно сходить с ума. Она даже заказала себе чулки на случай, если Драко хотя бы попытается залезть к ней под юбку, но он сидел с самым невинным видом, расшифровывая древние рунические тексты или решая логарифмы.       Чем дольше это продолжалось, тем сильнее Грейнджер нервничала.       Я ему больше неинтересна?       Нет, Малфой продолжал целовать ее, особенно страстно почему-то в библиотеке между стеллажами, хотя логичнее было бы это делать за закрытыми дверьми ее спальни. И это максимум. С возвращением на уроки Общей физической подготовки спорта в жизни Гермионы стало еще больше, но как бы она ни старалась сублимировать энергию, рядом со слизеринцем ей не хотелось ничего, кроме близости.       И все же никто из них эту тему не поднимал. Либо Драко ждал от нее первого шага, либо правда собирался хранить себя до свадьбы, но доподлинно Грейнджер его мотивов не знала. Во второй вариант верилось как-то слабо.       Так подошел к концу январь. Джинни вернулась со сборов и следующие несколько дней засыпала их подробностями о «Стоунхейвенских Сороках».       — Я уже говорила, что мне выдали три именных комплекта тренировочной формы?       — Да, — хором ответили Гермиона, Рон и Невилл, который сидел с ними на обеде.       — Латы из драконьей кожи, представляете?! — она поглощала уже третью порцию куриного рулета.       Дело в том, что спортивный колдомедик команды сказал Уизли, что ей нужно набирать мышечную массу, а значит — больше есть и больше заниматься. Джинни взялась за дело с энтузиазмом и даже напросилась ходить с Гермионой на их утренние тренировки с Малфоем. Грейнджер не возражала, там все равно не происходило ничего, что не должны были бы видеть чужие глаза.       Ведь они, черт побери, едва держатся за руки, пока никто не видит.       — Тренер сказал, что у меня есть потенциал, — громко заявила Джинни, очень напомнив сейчас Рона, когда его только взяли в команду Гриффиндора по квиддичу.       Подумав о том же самом, Уизли посмотрел на Гермиону, и они оба рассмеялись. Новоиспеченная охотница «Сорок» окинула их странным взглядом и нахмурилась. А чуть позже она не выдержала и все-таки спросила:       — Вы что, помирились?       Подруги наедине шли в сторону класса Зельеварения.       — Ага.       — И… — Джинни долго подбирала слова, — куда все это движется?       — Никуда это не движется, — засмеялась Гермиона. Сама мысль о воссоединении с Роном казалась абсурдной. — Нам просто обоим было одиноко весь месяц.       — И как на это реагирует Малфой?       Гермиона задумалась, но не смогла вспомнить ни одного, даже маленького вопроса с его стороны.       — Никак, — она дернула плечом, словно отряхиваясь от подозрений. — Ему все равно.       — Ясно, — протянула Уизли.       Через два дня Джинни радостно объявила, что их пригласили на вечеринку в честь Дня святого Валентина.       Просто блеск.

***

      Удивительно, но на вечеринку с ними согласился пойти Гарри. Перед этим у парочки была своя праздничная программа с походом в Хогсмид, а вечер оставался совершенно свободен. Поттер не спал, кажется, уже целую вечность, и тем не менее с энтузиазмом вызвался сопровождать гриффиндорских ведьм в подземелье. Скорее всего, Поттер просто с ужасом вспомнил их с Джинни скандал, который разгорелся после дня рождения Блейза.       Странная все-таки парочка.       В этот раз Гермиона не стала сопротивляться предложению подруги нарядиться. Она согласилась и на макияж, и на укладку, и на платье из гардероба младшей Уизли.       Ну, если и это не поможет, значит, я просто ему не нравлюсь.       Грейнджер бросила последний взгляд в зеркало на свое обтягивающее черное платье и вышла из комнаты.       Сегодня в подземельях было больше людей, чем на двух предыдущих вечеринках, которые Гермионе посчастливилось посетить. Повсюду в воздухе висели зачарованные розовые пузыри в форме сердечек, которые увеличивались и сжимались в такт музыке. Дым, который пускали по полу, был белым, поэтому складывалось ощущение, что гости ходят по облакам.       Забини встретил растерянных гриффиндорцев и повел к диванам, где, судя по всему, кроме их компании никому не дозволялось сидеть.       — Как тебе наше обиталище, Поттер? — Блейз, быть может, слишком сильно ударил Гарри по спине в качестве приветствия.       — Я здесь уже был, — пробурчал Поттер и поправил очки, которые съехали вниз по переносице.       — Да? — удивился Забини. — Когда?       — Не важно.       Гермиона почувствовала, как теплая рука коснулась ее спины, и обернулась. Малфой стоял к ней практически вплотную.       — Оборотное зелье, полагаю? — он кивнул в сторону Поттера.       — Не понимаю, о чем ты, — она заправила прядь волос за ухо.       — Ну, и когда это было? — хмыкнул Драко. — Тоже на той сентябрьской вечеринке?       — Не хочу развивать в тебе подозрительность, Малфой.       — О нет, — он наклонился ниже и прошептал на ухо: — С тобой и другими гриффиндорцами я и так всегда начеку.       Тепло разлилось по всему телу от тона его голоса. Грейнджер с удовольствием бы прямо сейчас его поцеловала, будь они только вдвоем. Она опустила взгляд ниже, осматривая наряд Драко. Ничего необычного: черные брюки со стрелками, черная рубашка и черные мягкие туфли.       Но боже мой, как ему это идет.       Вскоре Блейз вручил каждому новоприбывшему по бокалу с игристым. Одному Салазару известно, где они его взяли.       Гермиона села на диван рядом с Джинни, пока Поттер о чем-то разговаривал с Малфоем. Видеть, как они не пытаются вцепиться друг другу в глотки, было странно. Кроме гриффиндорок, у камина сидели Дафна, Пэнси и несколько игроков из сборной Слизерина по квиддичу.       — Не будем изменять традициям? — хлопнул в ладоши Блейз, становясь во главу кофейного столика.       — Да! — с восторгом ответила ему Гринграсс.       Гермиона в ужасе вжалась в спинку дивана. Она ненавидела «Слабо» и уже предвкушала, какие унизительные задания специально для нее всю ночь выдумывала Дафна.       Следующие несколько минут все пересаживались, до тех пор, пока за столом не остались только желающие играть. Всего набралось девять человек: Забини, Гринграсс, Паркинсон, Малфой, Гойл, слизеринский капитан — Ургхарт и гриффиндорская троица. Теодора нигде не было видно.       Через час досталось уже всем, кроме Гермионы. Малфой лишился нескольких сотен галлеонов, которые ему велели пожертвовать в фонд временно замороженной Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов, Гарри сидел рядом с ним с кошачьими ушками на голове (у Джинни все-таки странная фантазия), сама Уизли первый раз в жизни попробовала лакрицу, Блейза опять раздели, Гойла заставили соревноваться с Ургхартом в скорости поглощения пинты пива, а Пэнси и Дафну — танцевать на столе.       Когда горлышко бутылки указало на Грейнджер, она с вызовом вздернула подбородок, глядя на Гринграсс.       — М-м-м… — Дафна хищно улыбнулась, — поцелуй Ургхарта.       Капитан сборной по квиддичу приподнял брови. Он был таким огромным, что занимал почти половину дивана. Гермиона хотела протестующе покачать головой, но Малфой ее опередил.       — Она не будет этого делать, — сказал он таким тоном, будто вся партия состоялась только по его милости.       — Что? — возмутилась Дафна и уперлась руками в бока.       — Что слышала.       — Малфой, это не по правилам! — закипала Гринграсс.       Мерлин, она слишком серьезно относится к «Слабо».       Грейнджер только и успевала переводить взгляд с одного на другого, молясь, чтобы последнее слово осталось за Драко. Игра это или нет, целоваться с Ургхартом ей не очень хотелось.       — Мне плевать, — Малфой использовал свой главный безапелляционный аргумент.       — Хорошо, — Дафна вскинула руками, признавая поражение.       Джинни рядом тихо хихикнула.       — Тогда следующее задание ты должна выполнить обязательно, если твой… — неугомонная ведьма бросила на Малфоя испепеляющий взгляд, — дружок отказался за тебя.       Не закатить глаза стоило Гермионе огромной выдержки. Она кивнула, позволяя Гринграсс продолжать.       — Итак… — все притихли, — расскажи нам, с кем у тебя был секс?       Неловкость, которая повисла за столом, ощущалась кожей. Но Грейнджер лишь подалась вперед, возвращая Дафне язвительную усмешку, и сказала:       — Ни с кем.       — Кто бы сомневался, — фыркнула та.       Джинни уже было открыла рот, чтобы послать Дафну, но Гермиона сейчас не нуждалась в защитниках.       — Я не думаю, — сказала она, с вызовом глядя на Гринграсс, — что это проблема. Понимаешь, мы последние пару лет носились за одним психом, который пытался стереть с лица земли мне подобных, и было как-то не до секса. Но если тебя это веселит, то я рада. Люблю, когда у людей хорошее настроение.       Некоторое время все молчали, пока Блейз не сориентировался.       — Десять баллов Гриффиндору! — он потянулся за бутылкой и убрал ее на пол, обозначая конец игры. — А ты — злобная сучка, Гринграсс.       У Гермионы загорелись щеки, и она выпила немного игристого. Вскоре вся компания разбрелась по гостиной, Джинни утащила Поттера танцевать, а Малфой сел на место Уизли, закидывая одну ногу на другую.       — Все ваши вечеринки абсолютно одинаковые, — заявила Грейнджер, пряча улыбку за бокалом.       — Только Блейзу не говори, это разобьет ему сердце, — ответил Драко с ухмылкой.       Их плечи соприкасались, и этого было достаточно для электризации всего пространства вокруг. Гермиона поставила бокал на столик, стараясь не смотреть на Драко, — еще чуть-чуть, и она набросится на него посреди вечеринки.       — Ты хорошо ответила Дафне, — он провел пальцем по ее руке. — Иногда Гринграсс заносит.       — Я сказала то, что думаю, — пожала плечами Грейнджер.       Его взгляд был пронзительным, но очень теплым. Гермиона облизала губы, что не ускользнуло от внимания Малфоя. Он наклонился и заправил прядь волос ей за ухо.       — Хочешь прогуляться?       — Да. Пойдем.       Они вышли из подземелий, и Драко сразу пригвоздил ее спиной к ближайшей стене. Его руки обхватили ее лицо, так, что теперь он мог полностью контролировать угол и глубину поцелуя. Гермиона вытащила рубашку из его брюк и положила холодные ладони на теплый живот — от контрастного прикосновения мышцы тут же сократились.       — Ты сегодня особенно хорошо выглядишь, — он огладил ее талию, а потом сжал бедро вместе с тканью.       — Спасибо, что заметил, — не сдержалась от ехидства Гермиона и притянула его за голову ближе.       С такими вот остановками через час они добрались до Гриффиндорской башни. Гермиона, задыхаясь, произнесла пароль, и Полная Дама проводила их обоих таким выразительным взглядом, что префекту пришлось закрыть лицо ладонями от смущения.       — Я э-э-э… ненадолго, — попытался оправдаться перед женщиной Малфой, но, скорее всего, она ему не поверила.       Когда они вошли в комнату, Драко вновь принялся за старое: взял с прикроватной тумбочки учебник и с самым заинтересованным лицом его открыл, присаживаясь на кровать.       — Я думал, мы начнем повторение огненных чар на следующей неделе… — пробурчал он, перелистывая страницы.       Грейнджер все еще стояла около двери, пылая изнутри. Кому-то из них следовало сделать первый шаг, и, если Драко не собирается быть этим человеком, тогда Гермиона проявит свою хваленую гриффиндорскую храбрость.       Она подошла ближе и забрала книгу из его рук, а затем толкнула его назад и села сверху.       — Что ты делаешь? — спросил он с кривой усмешкой на губах. До дрожи привлекательно.       — Пытаюсь соблазнить тебя, — Гермиона слегка поерзала, и он схватился за ее бедра, притягивая ближе к своему паху. — Получается?       — Да. — Его щеки на глазах розовели. — А зачем?       Вздох вырвался из нее, когда Драко выпрямился, одной рукой убрал каштановые кудри за спину и поцеловал в шею.       — Затем, что ты, похоже, никогда не сделаешь этого сам, — сказала она, когда наконец смогла сформулировать мысль.       — Но я же намекал, — тихо пробормотал он ей куда-то в плечо.       Едва смысл слов дошел до Грейнджер, она вытянула вперед руки, отстраняя Малфоя от себя.       — Когда? — прищурилась Гермиона.       Она бы точно распознала намек, потому что искала двойной смысл в каждой его фразе весь последний месяц. Под микроскопом разглядывала, иногда даже консультировалась с Джинни по переписке.       — Я приходил к тебе почти каждый день, Грейнджер, — он закатил глаза.       — И брал в руки книжки вместо того, чтобы взять меня.       Малфой рассмеялся, запрокидывая голову назад. Теперь не оставалось никаких сомнений: он делал это специально. И надеялся, что она набросится на него первая рано или поздно.       — Я ждал знака, — Драко продолжал строить из себя невиновного.       — Какого, черт возьми?! — возмутилась Гермиона и попыталась слезть с его коленей, но Малфой только сильнее обхватил ее за бедра. — Мне нужно было встретить тебя голой?       Он сделал вид, будто задумался, а потом выдал:       — Как вариант.       Гермиона потянулась к воротнику его рубашки и расстегнула одну пуговицу.       — Я даю тебе знак. Прямо сейчас.       — Это из-за того, что сказала Дафна? — Малфой вдруг совершенно неуместно для ситуации нахмурился.       Точно нет.       Гермиона уже и не вспоминала о кошмаре на вечеринке, а потому провела большими пальцами вдоль его бровей, расслабляя лицевые мышцы.       — Я похожа на человека, который будет заниматься сексом, чтобы его не задирали однокурсники? — она погладила его скулы, подбородок и линию челюсти.       — Нет, не похожа, — согласился Драко.       — Хорошо, что мы это прояснили.       Все их поцелуи были долгожданными, но сейчас Гермиона нуждалась в этом, как в воздухе. Их губы встретились и приоткрылись, позволяя друг другу очень многое. Малфой крепко сжимал ее в своих руках, будто она могла хотя бы подумать о том, чтобы все прекратить.       Ни за что.       — Ты точно хочешь? — спросил он хрипло, смотря на нее своими пасмурными глазами.       — Да, да, да, миллион раз да.       Грейнджер наклонилась, чтобы вернуться к самому своему любимому на данный момент занятию, но Драко продолжал упорствовать:       — Скажи это.       — Что?       — Чего ты хочешь?       Ох, хитрый слизеринец.       — Чтобы мы переспали. Прямо сейчас, — она нетерпеливо потерлась о его грудь своей, притягивая Драко за шею к себе поближе.       Он вдруг снова нахмурился и покачал головой.       — Не уверен, что мне подходит такой формат физического контакта. Может, составим дополнительное соглашение?       Гермиона несколько раз недоуменно моргнула. На губах Малфоя мгновенно заиграла проклятая усмешка, которая вывела ведьму из себя. Она шлепнула его по плечу и попыталась слезть.       — Иди к черту, — прохныкала Грейнджер, когда он усадил ее обратно.       — Сама иди к своим чертям.       Малфой крепко обхватил ее за спину и наклонил влево, опуская на кровать. Гермиона переместилась на середину и протянула руки, чтобы он скорее к ней вернулся. Стоило его пальцам проникнуть под платье, как Драко тут же замер.       — Это что, чулки? — он сдвинул ткань вверх, собирая подол на талии, а затем наклонился и оставил влажный поцелуй на ее бедре.       — Да-а, — выдохнула Гермиона.       — Для кого-то особенного, полагаю?       Нежными прикосновениями Драко гладил ее ноги, а затем сжимал бедра пальцами. Его губы были красными и припухшими, а глаза выглядели немного дико.       — Может быть, — пожала плечами Грейнджер и потянулась к остальным пуговицам на его рубашке.       — И как давно ты такое носишь? — уточнил Малфой, помогая ей себя раздеть.       Длинные руки, бледная кожа со шрамом, четкие линии мышц — Гермиона это все уже любила.       — М-м-м… может быть, месяц?       Его брови дугами взлетели вверх. Она закусила губу, чтобы не рассмеяться.       — Надо было все-таки заглянуть тебе под юбку хотя бы раз. Вот же он, знак, — сокрушался он, возвращаясь к ее ногам в чулках.       Вскоре на них обоих не осталось ничего, кроме белья. Драко уже видел ее практически голой, как и она его, но сейчас это ощущалось в тысячу раз значительнее.       — Расскажи мне, что тебе нравится, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо.       — Это мой первый раз, Малфой, — Гермиона вся покрылась мурашками. — Есть какие-то стартовые наборы для новичков?       Он отстранился и посмотрел на нее с притворным недовольством.       — Какую же чушь ты иногда несешь…       Что ж, ему пришлось полностью взять все под контроль. Драко завел руки за спину Гермионы и расстегнул застежку бюстгальтера, а затем медленно его снял.       — У тебя чувствительная грудь, это я помню, — в доказательство он обвел языком каждую ореолу, из-за чего ее спина прогнулась. — Что еще? Тебе приятно, когда я целую тебя в шею?       — Да.       Он переместился выше и провел языком от ключицы до мочки уха.       — Давай поищем, где тебе еще приятно.       Если это была угроза, Гермиона не имела ничего против. Малфой целовал, лизал и покусывал все, куда мог дотянуться, бесконечно спрашивая:       — Так хорошо? А так?       Она говорила «Да» или просто кивала, когда эмоции зашкаливали. Глаза закатывались от удовольствия и его особенного запаха, который окутывал с головой.       Цитрус и пряности.       Драко давал ей какие-то распоряжения, вроде «разведи колени в стороны» или «потрогай свою грудь». Она на все кивала и послушно исполняла его просьбы.       — Я не думала, что ты можешь быть таким болтливым, — сказала она с улыбкой и поцеловала его. Губы Драко были влажными, и от одной мысли почему, ей хотелось спрятать лицо в подушках.       Он на мгновение опустил взгляд, а когда вновь посмотрел на нее, у Гермионы сжалось сердце. Малфой впервые казался таким беззащитным.       — Я нервничаю, Грейнджер, — он усмехнулся. — Можешь себе представить?       — Почему ты нервничаешь?       Гермиона погладила его по волосам, затем по лицу, и Драко прильнул к ее руке.       — Потому что это ты.       Это было признание, которое острым краем вонзилось ей в грудь. Но она не могла его анализировать прямо сейчас. Позже, обязательно позже.       Они ласкали друг друга, осторожно касаясь и постоянно проверяя отдачу. Исследовали. И как бы Грейнджер ни нравилась их прелюдия, в какой-то момент ее нервы начали сдавать. Длинные пальцы совсем легко касались клитора, что в нынешних обстоятельствах было почти смертельно.       — Я хочу, чтобы ты двигался дальше. Пожалуйста, — умоляла она, притягивая Малфоя за плечи к себе.       Медленными толчками он начал входить. А когда останавливался, то пристально вглядывался в ее лицо, ища там гримасу боли.       — Все в порядке?       — Да.       Драко не делал ничего, пока она не начинала умолять, поэтому просьбу ускориться ей тоже пришлось озвучить. Он тяжело дышал, двигаясь внутри нее. Иногда с его губ срывались стоны, что было для Гермионы самым приятным комплиментом.       Мыслей в голове больше не было. Только шум в ушах, белые пятна перед глазами и теплый свет внутри.       Позже, уже под утро, они лежали на белых простынях и смотрели друг другу в глаза. Затем Драко подвинулся ближе и поцеловал кончик ее носа, уголок губ и щеку.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, улыбаясь.       — Пытаюсь поймать каждую веснушку. Думаю, на это понадобится полжизни, а у нас времени всего до выпускного…       Малфой схватил ее одной рукой и подвинул ближе к себе, а затем начал оставлять влажные поцелуи на плечах, ключицах и груди.       — Мерлин… — она засмеялась и начала уворачиваться.       Если рай — это бесконечное повторение самого счастливого момента земной жизни, то Гермиона заранее была готова выбрать этот. Сейчас ей хотелось благодарить вселенную за череду всех нелепых совпадений, которые привели их обоих в эту точку, откуда, кажется, не было пути назад.