Серпентариум

Пять лет спустя

      Холмистые просторы Шотландии согревало яркое августовское солнце. Всю неделю на небе не наблюдалось ни облачка — удивительное явление для этой местности. Ведьма в длинной зеленой мантии, застегнутой не по погоде на все пуговицы, стояла на возвышении и смотрела, как живой ручей мощным потоком спускается вниз. Запинается о валуны, но продолжает двигаться.       Бросив последний взгляд на милую сердцу местность, Минерва Макгонагалл завершила тем самым утреннюю прогулку и с глухим хлопком аппарировала прямо в свой кабинет.       — Доброе утро, коллеги, — поздоровалась она с портретами, усаживаясь за массивный дубовый стол, заваленный книгами и исписанными пергаментами.       Кто-то из бывших директоров ответил ей тепло и приветливо, кто-то сухо, а кто-то — вообще воздержался от обмена любезностями. Один из голосов, глубокий и добродушный, заставил Минерву улыбнуться одними уголками губ.       Альбус Дамблдор.       Макгонагалл безмерно его уважала и одновременно с этим считала бессовестным плутом. Некоторые натуры удивительно многогранны.       Едва директриса взялась за перо, как в открытое окно влетел школьный филин. Птица покружилась под потолком и бросила корреспонденцию на стол, громко ухнув.       Обычно Минерва начинала свой день с министерских писем, но сегодня чутье подсказывало, что сперва следует уделить внимание прессе. Хоть она и придерживалась похожего мнения относительно Прорицаний, как одна ее знаменитая выпускница, но после утренних прогулок интуиция по какой-то причине становилась острее.       — Какие новости? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Дамблдор. Он никогда не признавался в этом вслух, но чтение утренних новостей стало его любимым развлечением после смерти. Словно жизнь, продолжающаяся и без его существования, несказанно радовала волшебника.       Минерва поправила очки на носу и развернула газету.       — «Пушки Педдл» вчера проиграли «Стоунхейвенским сорокам». Джинни Поттер добыла команде восемьдесят очков, — начала она громко, чтобы слышно было даже слегка глуховатым волшебникам. — Курс фунта к галлеону может вырасти в ближайшие месяцы. Хм-м… — Макгонагалл оставила пометку на полупустом пергаменте. — Нужно запастись магловскими деньгами на всякий случай. Отряд Поттера провел рейд в Лютном и изъял два ящика артефактов темной магии. Первый британский университет в содружестве с американским откроет свои двери для ста волшебников… — Ее губы тронула улыбка. — Полумна Лавгуд и Невилл Долгопупс вернулись из экспедиции с образцом, доказывающим существование пушистого дельфина…       — Возмутительно! — воскликнула Элизабет Берк скрипучим голосом. Стоит отметить, недолюбливали ее даже самые непробиваемые в своих убеждениях слизеринцы. — Я уверена, что это глупое недоразумение. Пушистые дельфины, ха!       — О, думаю, это не последнее удивительное открытие, которое преподнесет нам мисс Лавгуд, — ответил ей Бэзил Фронсак, который не терпел сомнений в интеллектуальных способностях выпускников своего факультета.       — Третьего сентября состоится четвертый ежегодный полумарафон Министерства магии, — продолжила Минерва как ни в чем не бывало. — Впервые в истории Отдела тайн невыразимцем стал вампир… — О! — Ее лицо вдруг вытянулось.       — Что там? — судя по довольной интонации, Дамблдор только что закинул в рот лимонную дольку.       — Колонка светских сплетен, я полагаю, — раздалось совсем рядом.       Минерва посмотрела через плечо на одну из позолоченных рам. Там со скучающим видом стоял бледный и одетый во все черное волшебник.       — Рада вас видеть, Северус. Давно вы не появлялись.       «С месяц точно», — добавила Минерва про себя.       Снейп равнодушно пожал плечами.       — У меня были дела.       — Я понимаю, — как можно более серьезно ответила Макгонагалл, стараясь подавить в голосе даже намеки на иронию. Возможно, когда она сама окажется внутри портрета, у нее тоже будут находиться какие-то дела.       Дамблдор причмокнул конфетой.       — Что же тебя так удивило в «Ежедневном Пророке», Минерва? — напомнил он, явно забавляясь.       — Ах да! — спохватилась Макгонагалл и снова взялась за газету. — Здесь пишут, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой вчера обручились.       Раздалось громкое и пренебрежительное фырканье.       — Не любите счастливые финалы, Северус? — добродушно усмехнулся Альбус.       — Скорее, не хочет признавать нашу правоту.       Взгляд, которым Снейп наградил Макгонагалл, мог бы заморозить пустыню.       — Я считаю, — он сложил руки на груди и несколько горделиво вздернул подбородок, — что сталкивать двух учеников лбами и целый год наблюдать за последствиями — это не то, чем должны заниматься педагоги.       Минерва охнула от возмущения, но тут же ей на помощь пришел Альбус:       — Все зависит от почвы, в которую сажают семя, Северус.       — Семя могло сгнить.       — А могло дать — и, замечу, дало, — побеги, — грубо отрезала Минерва. — Думаю, даже вы не можете отрицать, что мисс Грейнджер оказала крайне благотворное влияние на мистера Малфоя. Вы не рады его счастью?       Снейп поджал губы.       — Вам недостает немного веры в чудеса, Северус, — добавил Дамблдор и вновь потянулся к вазе с лимонными дольками, любезно нарисованной на его портрете.       Спор мог бы сойти на нет, если бы не упрямый характер Элизабет Берк.       — В самом деле, это вы втроем так распустили учеников, что одна гоняется за пушистым дельфином, а другой женится на грязнокровке! — заверещала она. — В мое время стоило бы выпороть всех, а затем запереть на пару дней в подземельях!       — Кажется, мы не просили профессионального совета, — сквозь зубы процедил Северус.       — Коллеги, — устало вздохнула Минерва, — давайте не будем портить такое чудесное утро.       И, заглушив портреты, она вернулась к чтению.