Серпентариум

      Привычным движением Гермиона закрутила последнюю прядь, закончив тем самым укладку, и отложила волшебную палочку в сторону. Ее волосы по сей день оставались капризными и требовали много внимания, особенно перед важными событиями — увы, но сегодня ей как раз предстояло появиться на одном из таких.       Переодевшись из домашнего костюма в черное шелковое платье, которое сидело точно по фигуре, Гермиона вернулась к туалетному столику. Лимит допустимой на сегодня провокации был исчерпан благодаря открытым плечам и глубокому декольте, поэтому макияж она сделала простой: лишь слегка подчеркнула глаза и губы. Между ней и Ритой Скитер по-прежнему велась холодная война в информационном поле, а потому не стоило давать журналистке лишних поводов обвинить себя в чем-нибудь, например, в чересчур вызывающем стиле.       В конце концов, Гермиону ведь переизбрали на пост министра магии. Теперь она дважды важная птица.       Первый раз ей очень помог Кингсли, представив ее перед соратниками как свою преемницу, но оттого и ощутить вкус успеха в полной мере тогда не получилось. Сейчас же она чувствовала себя победительницей на все сто процентов: люди выбрали ее, именно ее, за результаты, продемонстрированные во время первого срока. Наконец-то про Гермиону Грейнджер никак нельзя было сказать, что она чья-то протеже — Гарри Поттера, Минервы Макгонагалл или Кингсли Бруствера.       Гермиона Грейнджер сама по себе.       Финальный штрих образа на сегодня — духи. Нанеся несколько капель на запястья и зону декольте, Гермиона поставила флакончик обратно на столик. Когда ее взгляд вернулся к зеркалу, в отражении она заметила наблюдающую за ней темную фигуру.       — Что ты здесь делаешь?       Хмыкнув, Драко оттолкнулся от дверного косяка и сделал несколько шагов по направлению к свету. На нем была красная аврорская мантия, светлые волосы убраны назад, в низкий хвост. При одном взгляде на него у Гермионы по обыкновению внутри что-то перевернулось — он оказывал на нее такое действие последние пятнадцать лет.       Красивый.       — Пришел, чтобы сопроводить министра на торжественный вечер, — ответил Малфой, остановившись прямо за ее спиной.       — А как же облава на черный рынок в Шотландии?       — После небольшой беседы мы с Поттером пришли к общему мнению, что безопасность министра важнее. Они отправились без меня.       Ее брови с недоверием взлетели вверх, как бы спрашивая: «Да неужели?»       — Гарри обязательно припомнит мне, что ты увиливаешь от обязанностей.       С тех пор, как Поттер возглавил Аврорат, дисциплина там постоянно страдала. А все потому, что он пытался всем быть лучшим другом, хотя должен стремиться стать начальником.       — Он тоже глубоко женатый человек, Грейнджер, и все понимает. Сегодня я должен быть здесь, — Драко наклонился и поцеловал Гермиону в плечо. — С тобой.       Ее шея, ключицы и руки тут же покрылись теми самыми «малфоевскими мурашками». И не столько из-за поцелуя (хотя и из-за него, безусловно, тоже), сколько от осознания, что он здесь.       «Мне не наплевать на тех, кого я люблю. А остальной мир пусть хоть сгорит в синем пламени», — когда-то эта философия страшно возмущала Гермиону, привыкшую отдавать всю себя другим людям. Но, когда она оказалась тем человеком, которого Драко Малфой любит и всегда ставит на первое место, то начала сомневаться во всем, во что верила раньше.       Он пришел, чтобы поддержать свою жену, хоть и должен был находиться совсем в другом месте.       — У меня есть кое-что для тебя, — сообщил Драко, после чего его правая рука скользнула во внутренний карман мантии.       — Они еще не закончились, — Гермиона кивнула в сторону духов.       Тот «Вишневый пирог», который ей дарила Джинни в школе, уже давно сняли с производства. Когда Драко узнал об этом, то отнес почти пустой флакончик к частному парфюмеру и попросил создать точную копию аромата. С тех пор запасы Гермионы регулярно и практически бесперебойно пополнялись.       — Это не духи.       В доказательство своих слов Малфой достал из кармана темно-зеленую бархатную коробку размером с его ладонь.       — Украшение? — удивилась она.       Гермиона не слишком любила побрякушки, и ее муж был прекрасно об этом осведомлен.       — Бабушкино, — Малфой ухмыльнулся. — Все как ты любишь.       — Ох, прекрати, — Гермиона закатила глаза, но затем все же улыбнулась. Эта шутка будет преследовать ее всю жизнь — даже во время предложения Драко не забыл упомянуть, что кольцо фамильное, и до Грейнджер его носили бабушка, прабабушка, прапрабабушка и так далее.       — На самом деле оно абсолютно новое и сделано специально для тебя, — бархатистым голосом добавил Малфой и открыл коробку.       На шелковой подушке лежало колье — массивное, состоящее из матовых металлических пластин. Никаких бриллиантов размером с куриное яйцо.       Слава Мерлину.       — По какому поводу? — спросила Гермиона будто бесстрастно, хотя на самом деле была слегка взволнована. До этого момента она убеждала себя, что вечер по случаю переизбрания — всего лишь формальность. Драко же сделал его особенным: сначала своим неожиданным появлением дома, а теперь баснословно дорогим подарком.       — Моя жена стала министром.       Он положил открытую коробку на столик, после чего взял оттуда украшение.       — Я уже была им, меня просто переизбрали, — шутливо напомнила Гермиона, слегка приподняв волосы на затылке, чтобы Драко было удобнее.       — Моя жена стала министром во второй раз. — Колье плотно обняло ее шею, приятно охлаждая кожу. В нем не было показного блеска; оно выглядело так, будто создано не как украшение, а как доспех. — Я горжусь тобой, Грейнджер.       Их взгляды встретились в отражении, и в глазах Малфоя она увидела шторм, который обычно разражается, когда он злится или… когда он возбужден.       — Ты самая опасная женщина, Гермиона, — он снова наклонился и поцеловал ее, только теперь в шею. — Миру чертовски сильно повезло, что, кроме этого, ты еще и такая добрая.       Ее тихий смешок растворился в последующем томном вздохе.       — Драко, мы опоздаем… — она попыталась остановить его, одновременно с этим подставляясь под новые поцелуи.       — Подождут.       И пусть больше всего на свете Гермиона любила спорить именно с ним, сегодня ей совершенно не хотелось этого делать.

***

      На вечер они и впрямь пришли позже, чем следовало.       — Не сердитесь на мою жену, она задержалась из-за меня, — объявил Драко гостям с самым невинным выражением лица.       Тем временем щеки Гермионы горели так сильно, словно она провела целый день на австралийском пляже и перед этим не воспользовалась солнцезащитным кремом. А ведь последняя ее поездка к родителям состоялась больше полугода назад.       — Ты мог сказать что-то менее двусмысленное? — проворчала она, взяв Драко под локоть.       Медленным шагом они продвигались по министерскому залу, который сегодня, в честь победы Гермионы, украсили в красно-золотых, истинно гриффиндорских тонах.       — Хотел добавить в этот вечер немного веселья, — ответил он с хитрой улыбкой.       У него было буквально пять минут на сборы, но выглядел Малфой все равно потрясающе: в черном костюме, сидящем точно по фигуре, и с перевязанными атласной лентой волосами он казался Гермионе диснеевским принцем.       — Здорово, наверное, веселиться за чужой счет, — она строго посмотрела на Драко.       Его взгляд скользнул к ее губам, а потом, буквально на мгновение, нырнул к линии декольте, отчего Гермиона снова вспыхнула.       — Можешь наказать меня за это позже.       Ну, или он был не принцем, а обворожительным злодеем, если брать в расчет его коварные помыслы.       Следующие сорок минут они провели, отвечая на вопросы прессы и здороваясь с гостями. Практически все присутствующие были политическими союзниками Гермионы, которые поддержали ее кандидатуру во время переизбрания, но, увы, на вечер явились и те, с кем она едва поддерживала нейтралитет.       — Дорогой, ты чудесно выглядишь, — прощебетала Нарцисса после того, как расцеловала сына в обе щеки. Затем она повернулась к Гермионе: — И вы тоже, мисс Грейнджер.       Искренности в ее словах содержалось столько же, сколько в сердце любви к невестке. Ноль.       — Миссис Малфой, — аккуратно поправил ее Драко. Нарцисса — единственный человек на всей планете, к которому он проявлял такое ангельское терпение.       — Ах да, все никак не могу привыкнуть, — она отмахнулась с легкомысленным смешком.       Больше десяти лет прошло, пора бы уже.       — Это может быть ранняя деменция, — Гермиона с притворным ужасом округлила глаза. — Вам обязательно нужно провериться. Записать вас к целителю разума?       После этих слов она почувствовала, как локоть мужа угодил ей в ребра. Совсем не больно, но с неким предостережением.       Упс.       Поджав губы, Нарцисса смерила Гермиону недовольным взглядом.       — Вот когда у меня появится внук, тогда я обязательно запомню.       «Если вы не перестанете так себя вести, то внука вы никогда не увидите», — эта мысль, естественно, осталась не озвученной.       — Мама, прошу тебя, хватит, — вмешался Драко. — Сейчас не время и не место для подобных сцен. Мы с миссис Малфой, — он приобнял Гермиону одной рукой, и от неожиданности та ойкнула, — желаем тебе хорошего вечера. И не налегай больше на игристое.       На лице Нарциссы не дрогнул ни один мускул — уж слишком много лет она провела в светском обществе, где настоящих эмоций боятся больше драконьей оспы.       — Развлекайтесь, — лишь бросила она и удалилась.       Это было… нечто новенькое. Прежде Драко не давал матери такого решительного отпора — обычно он балансировал между ней и своей женой, словно акробат, ступающий по тонкому канату под куполом цирка, не отклоняясь слишком сильно ни влево, ни вправо.       Что на него нашло?       — Думаешь, она действительно перестанет меня ненавидеть, когда у нас появится ребенок? — негромко спросила Гермиона, не забывая приветствовать проходящих мимо гостей легким кивком.       Будет ли Нарцисса хорошей бабушкой, несмотря на то, что терпеть не может жену своего сына?       — Она тебя не ненавидит, — хмыкнул Драко.       — Ну конечно.       Удивительно, но даже почивший несколько лет назад Люциус был к Гермионе куда более терпимым. Возможно, он потеплел, когда узнал, что Гермиона не выдала Министерству секрет третьего яйца. Или когда она спасла всю его семью из Мунго. В любом случае они смогли смириться с присутствием друг друга в жизни Драко, а вот разломать лед в отношениях с Нарциссой, похоже, в силах только младенец. И то не факт.       — Маме просто тяжело смириться с мыслью, что я сделал выбор сам, а не позволил ей найти для меня подходящую ведьму. — Рука Драко спустилась ниже и оказалась на самой границе приличий, отчего тело Гермионы вновь покрылось мурашками. В последнее время она была слишком восприимчивой к его прикосновениям. — Это нарушает чистокровные традиции о договорных браках.       — Вот пусть она и злится на тебя, — проворчала Гермиона.       — Разве можно злиться на такого очаровашку, как я? — Драко широко улыбнулся.       — О, поверь, еще как.       Вскоре им пришлось разделиться, чтобы Гермиона успела пообщаться с гостями и выразить признательность за поддержку каждому лично. Драко же от этого дела кошмарно ее отвлекал, а потому был отослан к старым друзьям со Слизерина в дальний угол зала.       Когда она закончила беседовать с главным редактором «Ведьмополитена», ее окликнули:       — Гермиона.       Она обернулась.       — Кингсли. — Губы растянулись в улыбке. — Какими судьбами в Лондоне?       Последние несколько лет экс-министр, а ныне — делегат Конфедерации магов, жил и работал в Нью-Йорке.       — Не мог пропустить вечер в твою честь, — он развел руками, отчего широкие рукава его сливовой мантии колыхнулись, словно на ветру. — Поздравляю с переизбранием.       — Благодарю.       Они коротко обнялись, а после заняли пустой стол вдалеке от толпы и музыки, намереваясь спокойно побеседовать.       — В какой-то момент я начал переживать, что протесты правых радикалов слишком сильно ударят по тебе, — сказал Кингсли и отпил огневиски из стакана.       — Их голоса звучали не так громко, как здравый смысл в головах моих союзников, — она отсалютовала ему бокалом, наполненным водой. — Центр адаптации магических существ в итоге продолжает свою работу, а я снова министр.       Положив руку на живот, Бруствер добродушно рассмеялся.       — Не сомневался, что на тебя можно оставить эту страну.       До чего же самоуверенно.       Чтобы скрыть снисходительную улыбку, Гермиона сделала глоток воды. Кингсли мог сколько угодно верить в то, что это он принял решение не выдвигаться на третий срок, но правда заключалась в том, что с каждым годом его поддерживало все меньше и меньше членов Визенгамота. Поколение у власти сменилось, новая кровь требовала социальных реформ и решительных действий в борьбе с дискриминацией в волшебном мире, а Бруствер всегда был чересчур осторожен и не мог удовлетворить этот леволиберальный запрос.       — Как идут дела с сывороткой обратного превращения?       — Будто у тебя не осталось шпионов в лаборатории, — колко заметила Гермиона, а затем все же смягчилась и ответила на вопрос: — Переходим к клиническим испытаниям. Если все пройдет успешно, мы начнем обратные превращения всех желающих.       После укуса и последующего хоть и чудесного, но все-таки случайного исцеления, она панически боялась снова стать вампиром. Единственным способом предотвратить это раз и навсегда являлась разработка лекарства, чем, собственно, сейчас и занималась та самая лаборатория на острове Мей, где Гермиона когда-то провела два невыносимо скучных месяца.       — А если человек обратился давно? — продолжал любопытствовать Кингсли. — Каковы тогда шансы?       — У него всего лишь увеличится курс приема сыворотки. После этого он снова станет человеком и проживет отведенный ему срок.       Пусть стремление Гермионы изобрести сыворотку являлось в корне эгоистичным, результаты этих усилий могли изменить жизни сотен людей. В конце концов, она далеко не первая, кто, желая спасти себя, спасал всех остальных. До нее как минимум был ее лучший друг — Гарри Поттер.       — Не верю, что у тебя и впрямь это получилось, — усмехнулся Бруствер.       — Не без помощи огромного количества людей. Твоей в том числе.       Услышав это, Кингсли удовлетворенно кивнул, будто все это время только и ждал слов благодарности. Увы, но в нем начало проявляться высокомерие, свойственное некогда великим людям, а ныне списанных со счетов старикам.       — Как девочки Гудман? — спросил Бруствер после еще одного глотка огневиски.       — Хорошо, — Гермиона кивнула. — Сдают СОВ в этом году. Профессор Макгонагалл крайне ими довольна.       — Они не участвуют в испытаниях?       — Они несовершеннолетние, — ответила она чуть резче, чем следовало.       Кингсли откинулся на спинку стула.       — Ты слишком переживаешь об отпрысках Нагайны.       — Они вылупились на моих глазах. — Гермиона не могла поверить, что к детям, не важно, своим или чужим, кто-то мог относиться с таким пренебрежением. Не желая портить себе настроение, она совершенно безыскусно сменила тему: — А как твои дела в Конфедерации магов?       — До недавнего времени было довольно скучно, — хмыкнул Кингсли.       — Что изменилось?       — А что, твой муж не рассказывает, как дела у него на работе?       Гермиона посмотрела в другой конец зала, туда, где Драко беседовал с Теодором Ноттом, членом Визенгамота и одним из его лучших друзей по сей день. Прошло уже столько лет с того момента, когда она влюбилась в своего мужа, но ее сердце по-прежнему замирало при одном взгляде на него.       — Рассказывает, — Гермиона послала Кингсли сдержанную улыбку. — Но без подробностей.       — В таком случае расспроси у него о Призрачном лесе в Шотландии, — посоветовал Кингсли, поднимаясь со стула. — Уверен, ты найдешь эту информацию крайне занимательной. А мне уже пора, у меня ужин с президентом Конфедерации.       — Обязательно. Хорошего вечера.       В ответ Бруствер слегка поклонился, после чего направился к выходу из зала.       Неужели Драко что-то скрывает от меня?

***

      Когда Гермиона перешагнула порог их дома, то сразу почувствовала на своих плечах всю усталость этого мира. Ее ноги страшно затекли, спина ныла после часов, проведенных на каблуках. Она не знала, чего хотела сильнее: снять с себя тесное платье и забраться в теплую ванну или все-таки устроить своему мужу допрос.       Всего одной фразой Драко сделал выбор за нее.       — Завтра рано утром я отправлюсь в Шотландию, — сообщил он, когда дверь в их спальню закрылась.       После свадьбы они переехали в поместье в Котсуолдсе, которое когда-то принадлежало семье Августины Малфой, в девичестве — Берк. Гермиона долго противилась этому, потому что, во-первых, ей нравилась их квартира в Лондоне, а во-вторых, потому что фамильные особняки чистокровных нагоняли на нее ужас одним своим фасадом. Она не могла представить, что сможет прожить счастливую жизнь в подобном месте.       Однако один взгляд на Ашборн-холл все изменил. Поместье из светло-золотистого камня не было слишком грандиозным; оно не кричало о своем величии и не пугало секретами. Прогулявшись по его коридорам и внутреннему дворику с фонтаном, Гермиона не ощутила на себе никакого влияния темной магии. Здесь, к ее удивлению, оказалось уютно.       Больше всего она полюбила южное крыло, где располагались их покои. Небольшая гостиная, обставленная в светло-розовых тонах, вела в темную спальню (только здесь Гермиона по-настоящему высыпалась) и ее кабинет, так напоминавший гостиную Гриффиндора. Всеми остальными комнатами в Ашборн-холле они практически не пользовались, поэтому там, с подачи новой хозяйки поместья, теперь обитали домовые эльфы.       — Хорошо, — ответила Гермиона, на ходу сбрасывая туфли. — Гарри сегодня останется там?       — Да.       — Будешь к ужину? — она обернулась и посмотрела на Драко, который всю дорогу до дома пребывал в мрачной задумчивости.       Такая разительная перемена в его настроении произошла после того, как он получил сообщение от Гарри. В чем заключалась суть записки, доставленной стариной Биггсом, Гермиона не знала. А ведь неведение всегда заставляло ее переживать сильнее, чем любая, даже самая неприятная информация.       — Постараюсь.       Малфой снял с себя пиджак и устало бросил его на кушетку.       Терпение Гермионы иссякло.       — Расскажи мне о Призрачном лесе.       Услышав это, Драко застыл. За столько лет в политике Гермиона научилась считывать чужие эмоции лучше любого профайлера, но своего мужа могла раскусить далеко не всегда. Сейчас же на его лице отчетливо проступила паника, и это кричало о том, что произошло нечто совершенно неординарное.       — Тебе не стоит переживать об этом, — ответил он, избегая ее взгляда.       — А судя по твоей реакции еще как стоит.       — Грейнджер… — выдохнул Драко и по старой привычке провел рукой по волосам, отчего идеальный хвост растрепался, и несколько длинных прядей упали на скулы.       — Малфой, — сложив руки на груди, продолжала настаивать Гермиона.       — Мы с Поттером сами со всем разберемся. А тебе сейчас нельзя волноваться.       Внутри нее все рухнуло.       — В каком смысле? — спросила она, с трудом сглотнув.       Теперь Драко смотрел прямо на нее. И в его взгляде отчетливо читалось, что он обо всем в курсе.       — Я знаю, что ты беременна.       — Я не…       — Я знаю, Гермиона, — перебил ее Малфой. — Знаю, что ты беременна и находишься в полнейшем ужасе от этого факта, потому что тебя только-только переизбрали.       Он был прав. Она была в ужасе. И этот страх сковал настолько, что последние несколько недель Гермиона жила и работала, словно на автопилоте.       Как это произошло? Почему противозачаточное зелье не сработало? Что будет с ее карьерой, когда она станет матерью? Разве она справится? Эти и еще десятки других вопросов изводили ее каждый день.       — Откуда?.. — голос прозвучал глухо и слабо.       — Ты перестала завтракать, так что, думаю, по утрам тебя тошнит, — ответил Малфой, убрав руки в карманы брюк. Прямо сейчас он выглядел таким уставшим и печальным, что у Гермионы сжалось сердце. — Зато по ночам, пока я сплю, ты просишь у Дейзи то жареную картошку с мороженым, то маринованный лук с клубничным джемом.       Дейзи! Предательница!       А ведь обещала, что сохранит все в секрете.       — Ну и… — Драко посмотрел в сторону. — Твоя грудь стала больше и чувствительнее. Думала, я не замечу?       Ее щеки вспыхнули. Каждый раз перед сексом Гермиона гасила свет, чтобы Малфой не догадался о беременности раньше времени. Пока она не решит, что делать дальше. И что в итоге? Как же нелепо, наверное, выглядели эти попытки…       — А еще ты постоянно хочешь спать, — продолжил он, снова встретившись с ней взглядом. — На прошлой неделе я нашел тебя на полу в прихожей.       — Я всего лишь на секундочку прилегла и закрыла глаза…       — На пол? — Его темные брови взлетели вверх. — Ты ведь знаешь, как я тогда испугался. Подумал, что ты упала в обморок!       — Прости. — Ее нижняя губа задрожала.       В тот день у нее совсем не было сил. Настолько, что, вернувшись с работы, Гермиона не смогла подняться по лестнице. Она впервые за долгое время чувствовала себя такой слабой и беспомощной.       — Не извиняйся, — Драко сжал переносицу указательным и большим пальцами и на мгновение крепко зажмурился. — Я ни в чем тебя не виню.       — Почему ты не сказал мне, когда догадался?       — Не хотел давить на тебя. Ждал, когда ты сама поделишься со мной.       Ей стоило сделать это сразу. Разделить с ним первые трудности беременности и обсудить все переживания. Стоило, но…       Она опять струсила.       — Я действительно в ужасе, — прошептала Гермиона, после чего почувствовала, что ее щеки стали влажными. — Мне так страшно, Драко.       В одно мгновение Малфой оказался рядом. Его сильные руки подарили ей такие необходимые прямо сейчас объятия, и она разрешила себе выпустить наружу все эмоции, которые копились внутри последние несколько недель.       — Грейнджер, все будет хорошо, — пробормотал он в ее макушку. — Поначалу меня тоже напугала мысль о ребенке, но потом я страшно обрадовался. Ты не одна, у тебя есть я, и вместе мы справимся…       — А вдруг я буду плохой матерью? — Гермиона отстранилась. — Вдруг я что-то сделаю не так?       Перед тем, как ответить, он стер слезы с ее щек. В его прикосновениях пряталось столько нежности и любви, что ей стало невыносимо стыдно. Как она могла столько времени держать Драко на расстоянии? Разве он не заслуживал честности? Доверия?       — Этот страх больше, чем любовь ко мне и нашему ребенку? — спросил Малфой, обнимая ладонями лицо Гермионы.       Без каблуков она едва доставала ему до подбородка, поэтому ей пришлось запрокинуть голову.       — Что?       — Хочешь ли ты стать матерью моего ребенка настолько сильно, чтобы рискнуть? — Задавая эти вопросы, Драко открывался ей с совершенно новой стороны. — Обещаю, что буду рядом на протяжении всего этого пути.       С того самого момента, как Гермиона узнала о беременности, и до сегодняшнего дня ей казалось, что под ногами не твердая почва, а зыбучие пески. Сейчас же она вновь обрела опору.       Обрела смелость.       — Да, я… — Гермиона облизала пересохшие губы. — Я хочу быть матерью твоего ребенка.       Шумно выдохнув, Малфой прижался своим лбом к ее. Неужели он думал, что она скажет нет?       — Я люблю тебя, Грейнджер. — Их лица находились рядом, так что дыхания перемешивались. — Люблю больше всего на свете.       Стиснув черную рубашку на его груди, Гермиона преодолела последние миллиметры между ними и поцеловала Драко. Жадно и требовательно. Все тело отчаянно горело от потребности быть к нему как можно ближе; слиться с ним воедино и никогда не отпускать.       Крепкие руки скользнули ниже, огладили изгиб ее талии, а затем по-свойски легли на ягодицы. Резким движением Малфой притянул Гермиону к себе, и она почувствовала низом живота его эрекцию. Драко возбудился так быстро, словно они не занимались сексом всего несколько часов назад, прямо перед выходом из дома.       — Тебе так идет это платье, — сказал он, отстранившись. — Но все же придется его снять.       Хихикнув, Гермиона потянулась к потайной молнии, расположенной с правой стороны. Когда шелк растекся озерцом у ее ног, она взялась за колье.       — Нет, его оставь, — не то попросил, не то приказал Малфой.       Фасон платья не предполагал бюстгальтер, поэтому из одежды на ней теперь оставались только крошечные трусики.       — Ложись на кровать.       Кожа покрылась мурашками от его низкого и хриплого голоса, соски затвердели. В комнате царил полумрак, а не полная темнота, так что Драко прекрасно видел, какой эффект оказывал на Гермиону.       Он видел, а потому в его глазах горело торжество.       Расположившись в центре их огромной кровати с балдахином, она призывно развела колени в стороны. Вскоре Малфой присоединился к ней.       — Мне интересно, как ты будешь выглядеть с животом, — признался он, нависнув над Гермионой.       — Точно так же? — предположила она, заправляя выбившиеся белоснежные пряди ему обратно за уши. Драко безумно шла эта длина волос чуть ниже плеч.       — Уверен, что все изменится, — не согласился он и провел рукой вдоль ее тела. Гермиона задрожала. — Я буду смотреть на тебя и думать о том, что ты носишь моего ребенка. Что это я сделал тебя такой.       Если бы она знала, какой эффект произведет на него эта беременность, то рассказала бы обо всем намного раньше.       — А ты, оказывается, ужасный собственник, — Гермиона улыбнулась.       — Еще какой, — он как-то чересчур серьезно кивнул. — Все Малфои однолюбы, ты знала? Так что я никуда тебя не отпущу. Никогда.       — Значит ли это, что я обречена всю жизнь провести с тобой?       Драко наклонился и стал прокладывать дорожку из поцелуев, двигаясь от солнечного сплетения к низу ее живота. Он не прикасался к груди, потому что уже догадался, что сейчас это приносит скорее болезненные ощущения, чем приятные, и за эту чуткость Гермиона была ему особенно благодарна.       — Всю жизнь и после смерти тоже, — ответил Малфой, после чего подцепил край ее белья и потянул вниз. На нем самом все еще оставались рубашка и брюки. — Ты столько всего натворила, что мы вместе попадем в магловский ад к твоим чертям.       — С этого момента-ах… — Гермиона задохнулась от удовольствия, когда Малфой впервые коснулся возбужденного центра.       — Что с этого момента?       — С этого момента, — каждое слово давалось ей с большим трудом, потому что Драко не переставал ласкать ее между ног, — я буду вести себя исключительно хорошо.       — Разве хорошие девочки позволяют трогать себя здесь? — Его брови нахмурились, словно он и впрямь задумался. — Думаю, нет, так что давай на этом закончим…       — Малфой! — воскликнула она, когда Драко убрал руку.       — Да? — На его лице появилась порочная ухмылка.       — Просто… продолжай. — Ее щеки пылали. — Пожалуйста.       Их близость перед торжественным вечером в Министерстве ощущалась совсем по-другому, пусть и случилась в этой же спальне. Переживания о будущем мешали Гермионе полностью расслабиться. Все мысли сконцентрировались на том, что время шло, а ее такой замечательный муж до сих пор не знал о беременности, потому что его жена трусиха.       Сейчас же она на сто процентов находилась здесь — и телом, и душой. Когда Драко почти довел ее до оргазма пальцами и когда вошел в нее, едва приспустив брюки и белье. При каждом толчке колье на шее негромко позвякивало, аккомпанимируя вздохам и приглушенным стонам.       Они оба были так близко.       Ритм стал хаотичным, неровным. Гермиона схватилась за широкие плечи и, открыв рот в немом крике, пришла к финишу. Несколько толчков, и Драко тоже кончил, обильно изливаясь в нее.       Им потребовалось не меньше пяти минут, чтобы прийти в норму и осознать свое место во времени и пространстве. Теперь Малфой лежал рядом и смотрел на расписанный потолок. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, волосы на висках взмокли. Отдышавшись, он облизал пересохшие губы и повернул голову к Гермионе.       — Давай я помогу тебе с колье.       Она и забыла, что до сих пор носила на себе эти доспехи из белого золота. Стоило их снять.       — Набрать для тебя ванну?       — Да, пожалуйста. — Ей хотелось смыть с себя не столько остатки семени, сколько усталость сегодняшнего дня.       Когда спустя полчаса Гермиона вернулась в спальню, то застала Драко сидящим на краю кровати в полной аврорской амуниции. В ее груди поселилась тревога.       — Ты ведь должен был отправиться завтра утром?       Малфой поднялся и подошел к ней.       — Я очень нужен Поттеру. Прямо сейчас.       — Расскажи мне о Призрачном лесе, — попросила она тоном, не терпящим возражений, и плотнее запахнула на себе шелковый халат.       У нее не было сомнений, что именно из-за этого ее муж уходил в двенадцатом часу ночи. Но он не перешагнет порог этого дома, пока не выложит ей все.       Немного помолчав, Драко обреченно кивнул.       — Вчера на месте небольшого магловского поселка появился лес. Все маглы исчезли — ни тел, ни следов.       — Какой-то бред, — Гермиона покачала головой. — Как такое возможно?       — Вот так, — невесело хмыкнул Малфой, разглядывая узор на ковре. — И, что самое интересное, на него не действует ни магия, ни грубая физическая сила, а он тем временем разрастается. Еще пара недель, максимум месяц, и лес дойдет до соседнего города.       — Это стихийный выброс магии?       — Не думаю.       — Почему?       — На стволе одного из деревьев Поттер обнаружил надпись, — Драко сглотнул и поднял взгляд. — «Вы посеяли, и мы выросли».       По ее спине пробежал холодок.       — Что это значит?       — Понятия не имею, — он с раздражением повел плечом, но его эмоции явно распространялись не на жену, а на сложившуюся ситуацию. — С высокой долей вероятности за всем этим стоит волшебник. И какая-то древняя темная магия.       Прежде Гермиона не слышала ни о чем подобном. Ни разу. А ведь она по сей день выбирала для легкого чтения что посложнее.       — Это не первый такой случай, — добавил Малфой. — Просто первый на нашей территории. На прошлой неделе лес стер с лица земли волшебную деревню в Норвегии, а сейчас движется к Бергену.       — Поэтому Кингсли в курсе, — рассеянно пробормотала Гермиона.       Международная конфедерация магов уже занималась этим вопросом. Когда она это осознала, то моментально вспыхнула.       — Как долго вы с Поттером собирались скрывать исчезновение целой магловской деревни от меня?! — ее голос едва не перешел на ультразвук. — А от общественности? Прессы? Вы хоть осознаете, что чуть не натворили?       — Прошу, не нервничай…       — Не нервничать?! — Гермиона с недоумением посмотрела на Малфоя. — Драко, я министр магии, и я отвечаю за безопасность людей! То, что ты мой муж, не дает тебе права скрывать от меня информацию чрезвычайной важности!       Неужели ей действительно нужно объяснять ему такие вещи?       — Поттер предупреждал, что ты разозлишься, — обреченно вздохнул Малфой.       — Да неужели? — Ее брови взлетели вверх. — С Гарри я тоже обязательно побеседую. Уточню у него, с каких пор Аврорат не входит в министерскую вертикаль.       Вот ведь…       На этом ее последние силы иссякли. Гермиона устало присела на кушетку, и Драко тут же опустился перед ней на одно колено.       — Прости.       Вместо ответа из нее вырвался истерический смешок.       — Правда, прости, — Малфой взял ее холодную руку в свою невероятно горячую. — Я переживаю за вас обоих. За тебя и нашего ребенка, — он посмотрел на ее живот, который пока никак не выделялся. — Понадеялся, что мы с Поттером быстро со всем разберемся, и ты узнаешь обо всем постфактум. Но не вышло.       «Не вышло».       Судя по его скорбному выражению лица, там, где сейчас находился Гарри, все очень плохо.       — Но ведь я сижу в теплом кабинете, пока ты на передовой, — напомнила она ему. — Кто из нас еще должен переживать?       — Но ведь ты сама отправила меня на курсы авроров, — парировал он. — А я, быть может, всю жизнь хотел стать бухгалтером.       Гермиона фыркнула:       — Не смеши.       После ненадолго воцарилась тишина. Глядя на их переплетенные руки, Гермиона спустя столько лет вновь задумалась о том, а когда, собственно, заканчивается война? Есть ли у нее вообще конец или она просто перетекает из одного противостояния в другое, меняя свой облик?       Может, с начала времен была только одна бесконечная война?       — Мы со всем разберемся, — Драко заглянул ей в глаза. — Веришь мне?       Верила ли она?       Ему? Безусловно. Поэтому неохотно, но Гермиона все же кивнула.       — Я прошу тебя в первую очередь заботиться о себе и нашем ребенке, а уже потом обо всем остальном мире. Договорились?       — Договорились.       Не успел он выдохнуть с облегчением, как она добавила:       — Но.       Малфой снова напрягся.       — Ты не запретишь мне искать информацию в библиотеке или архиве министерства.       Она не сможет стоять в стороне. Никогда не могла. Именно поэтому они с Драко когда-то сблизились, а затем и полюбили друг друга. Возможно, Гермиона просто-напросто зависима от адреналина и острых ощущений. Или ее чувство справедливости настолько велико, что заслоняет собой здравый смысл.       — Знаю, — он кивнул и поднялся. — И не буду возражать.       Перед тем, как исчезнуть в огне камина, Драко крепко поцеловал Гермиону.       — Скоро вернусь, — пообещал он с улыбкой.       — Будь осторожен, — попросила она, до последнего не отпуская его руку.