Тень за спиной

      — Следуем плану, двигаемся группами, не разделяемся! — в очередной раз отчеканил Грюм, пересекая комнату в зале заседаний Ордена Феникса, ныне расположенном в коттедже «Ракушка». — Это последняя битва. Мы должны направить все силы на победу и одержать ее, — он остановился и обернулся, оглядывая присутствующих. Один его глаз смотрел прямо: уверенно и воинственно. Второй выписывал невероятные геометрические фигуры и нервно дрожал в своей кожаной оправе. — Любой ценой, — грозно добавил он и направился к выходу. Девушка обернулась, по привычке находя профиль Драко, который за время ожесточенных битв растерял высокомерный взгляд и, хоть и физически окреп, поник духовно: всегда опущенные уголки губ, уставшие глаза и легкая щетина. Он крутил в руках палочку и бросал взгляд в сторону. Туда, где в окружении друзей, держась с ними за руки, сидела Гермиона Грейнджер. Эти взгляды были заметны всегда, но сейчас, перед самой важной битвой, особенно. Драко примкнул к Ордену на первой битве за Хогвартс, 2 мая 1998 года. То была ожесточенная битва, лишившая Тёмного Лорда последнего крестража, но не жизни. Поняв свою уязвимость, он исчез, забирая с собой армию Пожирателей Смерти, вслед за чем было множество нападений на штабы, Хогвартс и магические поселения. В день первой битвы Малфой стоял прямо возле неё. Впервые так близко. Будучи студентами одного факультета, они общались и раньше, но всегда поверхностно, кратко.        Это касалось всех, не только её. Он всегда был довольно замкнутым, если исключить совсем юный возраст. Но она всегда наблюдала за ним, шаг за шагом отколупывая кусочки каменной кладки, за которой, как ей казалось, скрывалось настоящее сокровище.        Иногда кому-то удавалось подобраться ближе. Той же Пэнси. Это бесило. Паркинсон не была писаной красавицей, но была наследницей древнего рода и держалась статно. Но вряд ли его привлекало именно это.        Впрочем, вскоре стало очевидным, что между ними скорее платонические отношения. Нечто похожее на отношения между братом и сестрой.        В день битвы за Хогвартс он был совершенно один. Его одиночество, его смешанные эмоции буквально окутывали его, создавая ауру беспомощности, страха, отчаяния. Под давлением павшей на его плечи ответственности рухнули все стены, терпеливо прячущие эмоции от посторонних глаз.        Взгляд Драко бегал от лица к лицу, выделяя среди толпы Пожирателей тех, ради кого он готов был шагнуть в пекло: родителей. Тёмный Лорд пригласил его в свои ряды, но, к удивлению всех присутствующих, получил отказ. Нарцисса и Люциус бежали в суматохе, а Драко сражался на стороне защитников Хогвартса бок о бок с Гарри Поттером. Это выглядело сюрреалистично, но они стали прекрасным дуэтом, а позже он множество раз доказал свою верность путём снабжения информацией и предложения успешных стратегических ходов. Она по-прежнему слепо следовала за ним, хоть он и не знал этого. Стала частью Ордена, принимала участие во всех операциях, делала что угодно, только бы быть ближе. И они сблизились. В её животе порхали бабочки от каждого короткого диалога, от осознания того, что ей удалось получить призрачную возможность, но она разбилась о скалы взглядов, посвященных гриффиндорке. Кто бы мог подумать, что такая очевидная и прямолинейная вражда — не что иное, как влюбленность.        В тот момент у девушки словно рухнули все своды и колонны иллюзий. Она наконец в полной мере осознала причину выбора Драко.        Ведь он никогда бы не выбрал сторону добра лишь во имя всеобщего блага. Он смотрел на Гермиону всегда. Следовал за ней, незримо защищал и старался завести разговор, правда, всегда в своей излюбленной манере, что, разумеется, не могло привлечь должное внимание такой высокопоставленной и знаменитой личности.        "Пф." Поначалу она, конечно, злилась. Плакала. Снова злилась. Ненавидела. Строила планы мести. Но буря поутихла. На её место пришло смирение и осознание того, что ей достаточно просто знать, что он жив.        Гриффиндорка никогда не ответит ему взаимностью, нет. Она скорее выберет себе в мужья кого-то из своих соплеменников.        И она будет рядом, когда Драко это осознает и примет. От двойного агента до Ордена дошли сведения, что Волан-де-Морт обнаружил хранилище Дамблдора, в котором спрятана последняя доза Эликсира Жизни, добытого алхимиком Николасом Фламелем с помощью Философского камня. Спрятан эликсир в весьма странном месте, на огромном заброшенном предприятии в пригороде Лондона, куда армия и решила направить все свои силы для предотвращения катастрофы и для боя, ведь Тёмный Лорд должен был явиться в хранилище лично. Нападения в рядах Пожирателей не ждали, однако Орден знал, что они будут готовы ко всему. Важнейшей целью операции являлась защита Гарри Поттера и, соответственно, его друзей, ведь по пророчеству только Гарри мог победить Волан-де-Морта.        Ну, разумеется. И, по классике жанра, остальные были расходным материалом. Пушечным мясом. Это не озвучивалось, но девушка была слизеринкой, поэтому разбиралась в таких вещах. Ей не нужно было подтверждение, но несмотря на это, она шла на битву, правда, с другой целью: защитить Драко. Любой ценой.

***

Разумеется, их ждали. Армию волшебников встретили зелёными вспышками. Тут и там падали тела, и было сложно разобрать, кому они принадлежали — всё смешалось. Она кидала заклятия в разные стороны, силясь увидеть врагов в полутьме , огибая покрывшиеся пылью металлические стеллажи и разбитые части какого-то магловского оборудования. Стараясь пробраться ближе к парню, на которого напали с каким-то особым остервенением.       «Предатель». Волан-де-Морт не сопровождал армию, потому не было и Золотого Трио. Они должны были появиться только в том случае, если будет возможность вступить в прямой поединок с тёмным волшебником. Не найдя тех, кого искали, Пожиратели сосредоточили все свои силы на сильнейших волшебниках Ордена и на нём, на Драко, окружая его со всех сторон, и наверняка скаля зубы под своими уродскими, поблёскивающими от заклинаний, масками.        Они жаждали крови.        Девушка оценила обстановку и, наконец добравшись до блондина, схватила его за предплечье, трансгрессируя к убежищу.        Воронка затянула их со скоростью света, и последнее, что увидела девушка, это опешившие лица Пожирателей, тянущих к ним свои руки.        Но она успела. От неожиданности Драко приземлился весьма болезненно, чем и воспользовалась девушка. Она буквально потащила его в сторону границы аппарации, пока парень оборачивался, силясь понять, где он находится. — Какого черта ты делаешь? Когда пришло осознание, ярость и недоумение окрасили его лицо. Он резко вырвался и махнул палочкой, явно намереваясь вернуться на поле боя, но граница уже была пересечена. — Петрификус Тоталус. Взмах палочки, и Драко камнем рухнул на землю. Наличие мыслительной деятельности выдавали только расширенные в ужасе и злости глаза. — Прости, — прошептала она, — Вингардиум Левиоса.

***

Он лежал на диване в общей гостиной, а она просто смотрела, боясь сделать хоть шаг от окна в его сторону. Несмотря на то, что он был обезоружен, ей казалось, что за такое он мог придушить и голыми руками.       Но услышав хлопки аппарации, оповещающие о возвращении армии, девушка сняла заклятие, наблюдая за высокой фигурой, двигающейся к ней с неприкрытой яростью. Плевала она на его ярость, когда на кону стояла его жизнь. Тупая и бессмысленная жертва, ведь там даже не было её. Она скрестила руки на груди и гордо вскинула подбородок, ожидая гневную тираду, но в этот момент первые члены Ордена ворвались в гостиную, буквально залетая в зал заседаний, пока другие вносили тела раненых.        Тут и там под действием заклинания трансфигурации возникали кушетки, на которые клали неподвижные тела. Комната мгновенно пропиталась запахом крови и адреналина. — Вы прибыли раньше? По какой причине? — навис над ними Грозный Глаз, возникший словно из ниоткуда и буквально пылающий яростью. — Драко был ранен, и я перенесла его, чтобы оказать первую помощь, — безукоризненная ложь. Даже глазом не моргнула. — У нас час, — громыхнул Грюм, отмахиваясь от слов девушки. — Волан-де-Морт явился и объявил, что, если через час мы не передадим ему Поттера, он двинется на нашу армию с удвоенной силой. Нам его не одолеть. Нужен план. — К черту план, — взревел Гарри так, словно предвидел слова Грозного Глаза и был готов отражать эту атаку. — Я пойду к нему и сражусь с ним лично. — Он сотрет тебя с лица земли, мальчишка, а затем уничтожит нас всех. — С чего вы взяли, что я не смогу одержать победу? — сорвался Поттер, откидывая от себя стул. В комнате царило напряжение. Воздух буквально рябил, переполненный эмоциями. — Нужно повторить операцию «Семь Поттеров», — разрезал тишину хладнокровный голос Гермионы. — Так мы сможем отвлечь его внимание, рассредоточить войско и дать Гарри шанс на победу. — Нет! — воскликнул Поттер, концентрируя всю свою злость на Грейнджер. Драко сжал челюсть, а его верхняя губа дёрнулась в отвращении. — Я не буду так рисковать вами. — Это война, — смертельно спокойным и уставшим голосом сказал Рон. — Мы и так можем погибнуть. — Но не так! — покачал головой Поттер. — Не за меня. — Опомнись, — взревел Грюм, — мы сражаемся не за тебя. Мы сражаемся против армии Волан-де-Морта за мир и за жизнь всего волшебного сообщества, — он немного помолчал, успокаиваясь. — Через пятьдесят минут встречаемся здесь. Залатайте раны, переоденьтесь, подготовьтесь. Мне нужно пять добровольцев, первым буду я. — Пять добровольцев на верную смерть? — обреченно покачал головой Гарри. — Именно, — громыхнул Грюм, словно поражаясь его глупости. — Вы умрёте за победу, и я ищу тех, кто готов на этот шаг. Одна за другой в воздух поднялись несколько рук. Неуверенно, пугливо. И среди них была рука Гермионы Грейнджер. — Нет, — схватил её за руку Гарри, вкладывая в голос всё гнетущее его отчаяние, — не вздумай. — Моя жизнь не ценнее жизней присутствующих, — строго отчеканила она, однако взгляд, направленный на парня, оставался тёплым. Она убрала его руку от своего предплечья, но тут же обхватила её в свои ладони. Их зрительный контакт продолжался с минуту, словно они общались с помощью невербальной легилименции. Стоило парню сдаться, кивнуть на длинном выдохе, в воздух взлетела рука Драко. Девушка, стоящая рядом с ним, едва не заскулила от боли. Было выбрано пять претендентов. Среди них были Гермиона и Драко.

***

Она влетела в его спальню, даже не планируя вести светские беседы и выжидать время. Комната встретила сумерками, освещаемыми лишь мягким желтым светом огарка свечи, стоявшей на прикроватной тумбе. Этот свет буквально обнимал его фигуру, выделяя среди темноты. Камин давно не зажигался, и был покрыт слоем пыли, как и практически всё, находящееся в этой комнате. Во всём доме. Ни у кого не было времени наводить уют и порядок. — Что ты делаешь? — закричала она, обнажая все эмоции. Губы предательски задрожали. — Переодеваюсь, — зло хмыкнул он и стянул с себя футболку.       Открывающийся вид полуобнаженного тела выбил весь воздух из её легких. Она рывком отвернулась и упёрла руку в дверной косяк, пытаясь сохранить равновесие. — Зачем ты сделал это, Драко? — сиплым голосом прошептала она, игнорируя ком в горле. — Ты подписал себе смертный приговор. — Знаю, — зло сказал он, явно срывая на ней накопившиеся эмоции, — но это мой долг, как и любого другого члена Ордена. — Кому ты врешь? — надрывно закричала она, оборачиваясь. — Ты можешь лгать кому угодно, но не мне! Потому, что я чувствую то же, что и ты! — Просвети меня, — безразлично хмыкнул он и потянулся к молнии брюк, но девушка подошла ближе и коснулась его руки. — Не надо, — покачала она головой, — пожалуйста. — Что не надо? — веселился он, явно скрывая свою нервозность. — Идти туда или раздеваться? — И то, и другое, — выдохнула она, ощущая жар, исходящий от его тела. Или же это горела она сама.        С минуту он что-то выглядывал в её глазах. Так, как это обычно делала она. В тишине звучало лишь дыхание: его, удивительно ровное и спокойное, и её, сбившееся, рваное, словно она пробежала длинную дистанцию. Девушке казалось, что он должен был слышать стук её сердца, так громко оно билось о рёбра. — Ты любишь меня, — нарушил он затянувшуюся тишину.        Совершенно холодная констатация факта. — Люблю, — так просто, на выдохе, словно это не было самой большой тайной, запрятанной в недрах за толстыми стенами, — а ты любишь её. Он отвел глаза, но девушка легонько коснулась лица Драко, заставляя его вернуть взгляд обратно. — Позволь мне сделать это, — прошептала она. — Моя жизнь не имеет никакого значения. — А моя имеет большее? — Да. Ты нужен Ордену, — она помедлила и подошла еще немного ближе, сокращая сантиметры между ними. — Ты важен для меня. Я хороший боец. На этом всё. Я хочу спасти тебя, и, если для этого нужно спасти её, я согласна. Закрою собой, если потребуется. А если за неё умрешь ты, в моей жизни и вовсе не останется смысла, а ты так и не получишь шанс. Он молчал. Так долго, что стал слышен треск догорающей свечи и свист ветра за окнами.        — Драко, у меня нет ничего, — нетерпеливо сказала она, — Мне не к кому возвращаться. Во всём мире у меня есть только ты.        Парень дёрнулся, как от удара, и сделал шаг назад, направляясь к окну. Он опустил руки в карманы брюк и громко вздохнул.        — Нет.        — Тогда я просто убью её, — скривилась девушка, игнорируя дрожь во всём теле, — Уничтожу её за то, что из-за неё погиб ты.       Драко вскинул подбородок и резко обернулся.       — Ты не сделаешь этого.        В его голосе сквозило недоверие, но вместе с тем сомнение и страх.       — Возможно, — сдалась она, не выдержав его взгляд, — Но ты ведь так и не узнаешь правду.       Парень пожал плечами и задумчиво прикусил нижнюю губу. — И что ты хочешь взамен? — Взамен? — глупо переспросила она. Он закатил глаза. — Я слизеринец, как и ты. Когда слизеринец делал что-то от широкой души? Её лицо искривилось в гримасе боли. — А что можно попросить взамен на жизнь? Он смерил её долгим взглядом. Затем пожал плечами и тихо проговорил, словно сдаваясь: — Я не знаю. Она оглядела его. Его светлые, практически платинового цвета, волосы, точеные скулы, острые ключицы. Рельефные мышцы живота, освещаемые теплым светом. Сейчас ей хотелось быть этим светом. — Хорошо, у меня есть условие. Он скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Ну? — Ты будешь со мной. Сейчас. Драко нахмурился, поначалу не поняв её. Но затем радужку глаз затопило осознание и какая-то чёрная обреченность. Это ощущалось болезненно.       Она тут же усмехнулась, покачала головой, делая шаг назад, но он в пару шагов догнал и остановил её, резко разворачивая к себе и неожиданно прижимаясь к дрожащим губам в поцелуе. Взрыв. Даже если бы она хотела, она не смогла бы прервать это. Потому что она вдруг ощутила свои собственные слова, как истину. Это действительно была жизнь. Его запах, его мягкие, настойчивые губы, горячее тело, прижимающееся к ней. У неё словно сорвало чеку. В её планах было лишь услышать отказ, настоять на своём, но он ... Она издала тихий стон, прижимаясь еще ближе, настолько, насколько это вообще было возможно. Драко двинулся назад и сел на узкую одноместную кровать, утягивая её за собой так, чтобы она села напротив. Движения из резких стали неторопливыми, практически нежными, и от такой перемены в действиях парня она распахнула глаза. Его же глаза были крепко зажмурены, а брови сведены в напряжении. Догадка прошлась кинжалом по сердцу, и девушка немного отстранилась, прерывая поцелуй.       Под его веками наверняка плясал совсем иной образ.       И она никогда не попросила бы о таком. Он молчал, а она смотрела на него, борясь с желанием покинуть эту комнату, и в то же время борясь с желанием остаться. Он был так нужен ей, так невыносимо, чертовски необходим, что за это действительно не жаль было отдать собственную жизнь, хоть и мысли об этом холодили кровь. Инстинкт самосохранения вопил и оставлял глубокие царапины когтями на крышке гроба, путь к которому она выстилала себе добровольно. Она могла касаться его. У неё был карт бланш на всё отведенное им время.        Это было эгоистично и, наверное, действительно по-слизерински, но сейчас, в последний раз, девушка позволила себе выбрать себя. Свои интересы. Она подняла руку и провела кончиками пальцев по острым скулам и ключицам, по широким плечам и перекатывающимся от напряжения мышцам на руках. Нежно, легко. Ей так хотелось нежности, что она подняла другую руку, повторяя на себе эти легкие движения. Представляя, что её касается он. Девушка наклонилась и стала исследовать его тело губами, спускаясь влажными поцелуями от шеи и ниже, лаская светлую кожу на груди, усыпанную едва заметными веснушками. Эта деталь умилила её. Она была уверена, что раньше никто не обращал внимание на такую мелочь, и это осознание разлилось внутри волнами тепла. Она бы изучила его всего. Каждый шрам и каждую родинку.        Будь у неё такое право.        Будь у неё время. Он неуютно заёрзал и расслабил плечи. Словно сдаваясь. Это заставило её выпасть из транса, замечая, что его руки всё еще далеко от её тела, а глаза по-прежнему закрыты. Она сглотнула горечь и немного надавила на его грудь ладошкой, укладывая на подушку. Закусила губу. «Что дальше?». Руки дрожали, когда она потянулась к его брюкам, пытаясь справиться с застёжкой на ремне, и он нетерпеливо расстегнул её сам, на мгновение касаясь её рук пальцами. Каждое прикосновение было как удар тока, и ей хотелось молить его просто обнять её, зарыться в волосы и, быть может, поговорить с ней. Тепло и нежно, словно их не ждёт главная битва, словно им некуда торопиться. Но она понимала, что это был единственный её шанс ощутить его сполна, и не собиралась этот шанс терять. Стянув с него брюки, девушка приподнялась и сняла свои, а затем забралась на него сверху и судорожно выдохнула, ощущая сквозь тонкую ткань трусиков, насколько он был горячим. Повинуясь какому-то инстинкту, она двинула бёдрами и застонала, тут же вскидывая ладонь и прикусывая кожу на пальце. Отдышавшись, она двинулась снова, стараясь сдерживать всхлипы от переизбытка эмоций и ощущений. Они росли, затапливая действительность, неся забвение и отрешение от реальности, но он остановил её, кладя руки на бёдра, и резко перевернул, оказываясь сверху. Хотелось заплакать от прерванного удовольствия, но, подняв глаза, она с удивлением обнаружила напротив его взгляд. Этот момент отпечатался на сетчатке. Его серые глаза, напряженно и внимательно оглядывающие её лицо. Его руки, скользящие меж её разведенных ног.        Скулы Драко были плотно сжаты. Так, что чудился скрип зубной эмали.       Она выгнула спину, нетерпеливо ускоряя их приближение, но он лишь стянул с неё трусики, оставляя девушку в футболке. Так неправильно, так... отчужденно. Драко вошёл в неё так резко, что она не успела подготовиться ни морально, ни физически, отчего вскрикнула, ощущая жгучую боль, переходящую в тихие судорожные всхлипы.       Его внимательный взгляд и, кажется, понимание. Сожаление, сочувствие. «Пожалуйста, не уходи, все хорошо», — мольба в её взгляде, быстрое глубокое дыхание и ноготки, мягко царапающие его плечи в попытке успокоиться. Её первое неловкое движение бёдрами, вырвавшее из него тихий полустон.        Она, услышав его голос, осмелела. Скользнула руками по плечам, обнимая, желая ощутить ближе. Драко практически лёг на неё, прижимая к неудобному матрацу, входя глубже и вызывая этим сноп искр перед глазами. Больно. Но он так крепко обнял её, что это было неважно. Он двигался в ней, менял позу, приподнимая её ноги и сгибая их в коленях, а она водила щекой по его грубой щетине, по мягкой коже плеча и вдыхала аромат тела, прижимаясь носом к углублению в ключице. Гладила его спину так нежно, как могла, надеясь хоть немного наполнить его тем светом, что переполнял её душу, отдать чуточку любви, пока еще могла это сделать. Короткими поцелуями покрывала его впадинку в горле, каждую веснушку, до которой могла достать, и острые углы сжатой до предела челюсти. Он снова подхватил её и перевернулся так, что она оказалась сверху. Закрытые глаза теперь не были так крепко зажмурены, а испарина покрывала лоб, скатываясь мелкими каплями к вискам. — Ты такой красивый, — не выдержала она, но Драко молчал.       Она потянула футболку за края, а затем щелкнула замочком на бюстгальтере. Вещи упали на пол. Быть может, это неважно, но необходимо: чувствовать больше. Услышав звук, он приоткрыл веки и, мельком оглядев её, снова закрыл глаза. Стало холодно и неуютно, и она снова едва справилась с желанием сбежать, но сосредоточилась на маленьком мире иллюзии, который создала для себя. На мире, где он вожделенно оглядывает её хрупкую фигуру, желая только её. Не выходило. Её тело казалось чужим, неправильным. Она немного приподнялась, заставляя его член выскользнуть из неё, и болезненно зашипела, после чего потянулась к огарку свечи, стоящему на тумбе. Задула, погружая комнату во мрак. Так будет проще. Он снова открыл глаза, которые буквально светились в темноте своим серебряным светом. — Закрой, — шепнула она. Он помедлил, но послушно опустил веки. Она снова опустилась на его член, вызывая короткий вздох у Драко. Он немного запрокинул голову и обхватил её бедра, сжимая, а затем двинул ими, помогая ей совершать движения. Боль немного уходила, сменяясь странными ощущениями, мало похожими на удовольствие, но истинным удовольствием было наблюдать за ним. Он запрокидывал голову, выгибался, а низкие стоны, доносившиеся прямо из грудной клетки, заставляли её сердце заходиться в сумасшедшем ритме. Он опустил руки чуть ниже, надавливая пальцами на низ живота девушки и толкаясь навстречу. И она почувствовала. Все мышцы тазового дна словно окаменели, наливаясь раскаленной лавой, а каждое его движение шаг за шагом толкало её выше, словно она поднималась в гору, вот-вот готовая сорваться. В нетерпении она издала протяжный стон, после чего ускорила движения. «Господи». Его дыхание стало более быстрым и шумным, и она поняла, что он близко. Ей хотелось умолять его не останавливаться, но через мгновение он громко застонал, прижимая её сильнее и сильнее, давая последние толчки, оставляя пальцами на бёдрах глубокие отметины. Драко приподнял её и отстранился.        Стало очень холодно. Девушка забилась в угол кровати, прижимая колени к груди и пытаясь унять сумасшедшую дрожь и напряжение. Не выдержав, она заплакала. Так тихо, как могла, когда эмоции и неутолимое желание захлестнули её, подкрепив горькое, чёрное отчаяние. «Пожалуйста», — мысленно умоляла она, пока он вставал с постели и наносил на себя очищающее заклинание, стирая любое воспоминание о ней со своего тела. Каждая мышца в её теле молила вернуть его, сделать что угодно, лишь бы еще немного... так немного.        Парень отступил к окну, опираясь на подоконник и опуская голову. — Драко... — прошептала она. Он обернулся, но ей нечего было сказать. Она не могла о чем-то просить. Даже не знала, как просить о таком. Как просить об удовольствии, которое он хочет дарить не ей. Как просить о нежности и заботе, которую он не сможет ей дать. Внутри что-то оборвалось. Лопнула последняя струнка и это помогло. Она потеряла надежду. Стало проще найти палочку, произнести очищающее, одеться. Стало проще взглянуть ему в глаза и кивнуть, направляясь к выходу.        Он ничего не сказал. Наверное, слова были лишними. В низу живота ныло и саднило, но какая к черту разница. Ведь она шла к Ордену, чтобы предложить более надёжный план. План, который лишит её жизни, но даст ему надежду. Смерть скалила зубы, смеялась ей в спину, точила серп и стучала длинным когтем по наручным часам. А он имел право на жизнь. И имел право на счастье.