Контракт

Новая роль давалась с трудом. Купаж из монотонной работы и постоянных придирок Рюстова изматывал посильнее адских нагрузок на конвейере какого-нибудь сталелитейного завода. Каждый день начинался с очной планерки с боссом, где он размазывал меня о неплотно составленный график встреч. От ощущения каторги становилось все сложнее избавиться. Признаю, Марк требователен ко всему на грани перфекционизма. Трудоголик с аналогичной претензией к команде. Говоря о нагрузке 24/7 он не слукавил. Времени на себя практически не осталось. День на календаре сменялся новым днем, будто каждый раз соревнуясь в скорости. Вот, уже пролетел первый месяц. Что я успела за этот период получить? Системные недосыпы; усталость, которую ощущаю приходя за полночь домой; дергающийся глаз, когда заканчивается утренняя планерка; нежелание говорить в нерабочее время, так как язык уже не ворочается — комплекс навыков, успешно привитый мне за первый месяц работы в «Рюстов групп». А впереди еще четыре года и одиннадцать месяцев. Несмотря на теплоту, допущенную Рюстовым в мой первый рабочий день, все моментально трансформировалось в дистанцию и крайнюю форму отрешенности, приправляемыми вечными придирками и нескрываемым раздражением начальника. Босс нормировал не только мой рабочий день, но и даже время на личные потребности. Например, для удовлетворения естественной нужды я могу покинуть приемную только когда у Рюстова не проходит встреча. А это практически никогда. Прощай ПП и два литра воды в день. Присутствуя на деловых встречах, я наконец-то поняла причину, по которой «Рюстов групп» столько лет непотопляем: собственник компании с виртуозной простотой и легкостью на переговорах любой сложности находит массу логичных аргументов, обезоруживающих оппонентов. Мастерски умелые манипуляции не оставляют визитерам ни единого пути, кроме как принять условия, предложенные Марком. В такие моменты испытываю нескрываемую гордость за него. Я перевела взгляд на календарь. Долгожданная пятница. Сегодня как нельзя кстати есть возможность улизнуть из офиса вовремя и встретиться с Анькой. С подругой неделю планировали совместный ужин. Первый за месяц. Я выдохнула с ощущением приятного трепета в груди. Наконец-то выговорюсь, может и поплачу на плече близкого человека. — Варя, это к чаю, — невысокого роста коренастый блондин положил передо мной на стол две конфеты в ярких фантиках. — Спасибо, Миш, — отозвалась в ответ, затем поспешила убрать сладости в тумбу. Очередное правило — еда на рабочих местах запрещена. Кстати, касаемо правил в компании. Пришлось ознакомиться с целым сводом, чтобы не нарваться на депремирование. Любое нарушение предполагало только одно наказание — урезание бонусов. Дисциплина во всем, жесткие стандарты. Наверное, так и должно быть в крупных организациях, но я с трудом адаптировалась в новых реалиях своей жизни. Начальник отдела безопасности мотнул головой в сторону кабинета Рюстова: — Шеф на месте? — Да, — пробурчала кратко и добавила, как и полагается личному помощнику. — До вечера график распланирован. Могу на завтра внести. — Бюрократка какая, — по-доброму ухмыльнулся Михаил и поправил галстук за узел на шее. — Вноси. Зафиксировав встречу в электронном календаре, я с тоской проводила взглядом собеседника. Он классный и с теплом относится ко мне. Все время пытается тайком подкормить, видимо, знает о сложностях моей работы. Недавно поймала себя на мысли, что отвыкаю от нормальных человеческих взаимоотношений. Все время ищу подвох и скрытый смысл. — Вечером едем на ужин, — проинформировал Марк, широкими шагами направляясь от двери кабинета к лифту. — Но пятница же, — с обидой на рушащиеся планы прошипела вслед Рюстову. — В семь выезжаем, — игнорируя робкое возражение, послышался мужской голос из лифта. Опять двадцать пять! С горечью выдохнув, я схватила смартфон и принялась искать номер Аньки. Не остается никаких сомнений, так потеряю единственную подругу, ведь договориться со мной о чем-то не получается с того самого дня, когда впервые встретила Марка. Он полностью исключил какую-либо возможность управления мной моей же жизнью. Только его планы и лишь его потребности. Я покосилась на папку с надписью «Благотворительность». Внутри что-то предательски с укором заныло. Надо быть беспрестрастной, Рюстов регулярно отчисляет часть прибыли на помощь детским домам и клиникам. Кто-то скажет, что уклоняется от налогов, но и тут будет неправ. По каждому траншу приложены закрывающие финансовые документы с оплатой конкретных товаров и услуг. Поэтому так мимолетно брошенное мной обвинение в части его потребностей ложно. Скорее он игнорирует мои потребности будто их и не существует, тем самым преследует и удовлетворяет только свои. Прежде чем нажать на вызов, я задумалась. И, вправду, уже несколько лет в голове сплошной бурлящий хаос. Нет стремлений. Пропали мечты. Даже когда в зеркало смотрюсь, то вижу потухший взгляд. Бесцельная жизнь. А дальше что? Ни-че-го. Я помотала головой, будто отгоняя мысли, и ткнула на дисплее в значок с зеленой телефонной трубкой. — Привет, подруга! — из динамика послышался звонкий голос Аньки. — Привет, — коротко поздоровалась в ответ без какой-либо эмоциональной окраски. — Сегодня все отменяется? — она будто прочитала мои мысли. — Босс только что уведомил о встрече, — пробурчала, растирая пальцами лоб в попытке успокоиться. — Я сопровождаю его. — Варь, все так плохо, как твой голос? — уточнила подруга и замолчала в ожидании ответа. — Ань, я в рабстве, — получилось лишь кратко прошептать, прежде чем заплакала. Я отвернулась к широкому панорамному окну, чтобы проходящие мимо сотрудники не увидели слез. — Милая моя, — она с сочувствием отреагировала на прозвучавшие слова. — Могу чем-то помочь? — Убей меня, — выдохнула глупость, но тут же исправилась. — Или сломай мне ногу. Пойду на длительный больничный. — Варь, плохой план. Давай получше придумаем что-нибудь, а? — Например? — я не унималась. — Все сводится к больничному. Но даже с этим соглашусь. Лишь бы поменьше пересекаться с тираном Рюстовым. — Тиран… — за спиной раздался голос Марка с ухмылкой. От неожиданности я выронила из рук телефон. Гаджет с высоты моего роста звонко шмякнулся на паркетный пол. Сердце пропустило удар. Не знаю, что больше напугало: Рюстов, услышавший разговор с Анькой, или гарантировано разбитый телефон и перспектива остаться без связи на неопределенный период, пока не накоплю на новый мобильник. — Подслушивать личный разговор… — я присела на корточки с целью поднять с пола смартфон, на экране которого уже виднелись расползающиеся от уголка трещины. — Личные разговоры в нерабочее время, — Марк бесцеремонно оборвал и скрылся в своем кабинете. Все! Мое терпение лопнуло! Схватив чистый лист бумаги, я принялась писать заявление на увольнение. Достаточно с меня этого дерьма! — Подпиши, — я протянула папку Марку. Рюстов посмотрел на меня с удивленно приподнятой бровью, затем снова уставился в открытый ноутбук. — Еще что я должен сделать? — мужской голос прозвучал ровно, будто происходила штатная ситуация. — Только это, — сохранила линию диалога с боссом, не сделав и шага назад. Шеф протянул руку над столом и взял у меня папку. — Заявление. На увольнение, — он вслух принялся читать, делая паузы. — Прошу уволить меня. По собственному желанию. Поймав тяжелый взгляд Марка, я из всех сил заставила себя выпрямиться и не отводить от него глаз. Пусть знает о серьезности моих намерений. — Разочарую тебя, Варвара, — Рюстов что-то написал на листе бумаги и протянул его мне. — У тебя пятилетний контракт. И отработаешь ты его от звонка до звонка. А теперь иди на рабочее место и готовься к рауту. Мужчина снова уставился в ноут. Я прикусила изнутри нижнюю губу, чтобы не разреветься от бессилия, когда прочитала на заявлении написанное красивым мужским почерком: «Отказано». — Значит пойду на больничный! — неожиданно для нас двоих я сорвалась на крик. Не хватало только топнуть капризно ногой. — Как пойдешь, так и выйдешь обратно, — Марк откинулся на спинке кресла и с любопытством рассматривал меня. Создавалось впечатление, что эта пикировка доставляет ему удовольствие. — Ты мне не хозяин! — а я уже не могла остановиться, ведомая чистой яростью. — Конечно, не хозяин, — усмехнулся мужчина и, встав из-за стола, опасно приблизился ко мне. — Рабство прекратило свое существование третьего марта тысяча восемьсот шестьдесят первого года и карается в нашей стране по закону. — Отпусти меня, — от близости Марка былой смелости след простыл. — Пожалуйста. Как же противно слышать себя, когда мямлю подобным образом. Но тело наотрез отказывалось слушаться. Плечи опустились, спина сгорбилась. Сейчас я явно демонстрировала подчинение. Рюстов молча мерил меня темным взглядом сверху вниз, верно распознавая реакции моего тела — я все еще в его власти. — Ты же достаточно наигрался мной, — продолжила гундеть. — Наигрался… — не отрываясь от меня взглядом, он со смаком повторил слова, будто возвращая их. — Подпиши чертово заявление! — я снова перешла в агрессивную атаку, словно во мне говорила биполярная личность. — Через пять лет, девочка, — глаза начальника совсем почернели, что сообщало о его возбуждении. — Через пять лет. Голос Марка на повторе срока прозвучал бархатно почти над моим ухом. — Не хочу, — я сделала решительный шаг в сторону, за чем последовала непродолжительная заминка. — Что не хочешь? — Марк быстро взял ситуацию под контроль. — Тебя не хочу, — я вскинула голову и прямиком уставилась в глаза напротив. — Хм, — Рюстов отступил и разместился за столом. — Рассчитываешь на красивую лавстори с танкодрочером? Не сразу поняв смысла его слов, я на какое-то время задумалась. Но, совместив услышанное с мыслями, вывод сделала, что речь шла об Алексе. Да, после выпускного мы стали ближе, чем когда-либо. Я принимала ухаживания Краснова и верно трактовала знаки внимания. Парень же терпеливо ждал согласия на однажды прозвучавшее по пьяни предложение жить вместе. Притом что между нами ничего не было в сексуальном плане. Конечно, ласки и поцелуи не в счет, но точку невозврата я так и не могла перешагнуть, хотя очень хотела это сделать назло Марку за то, что вот так, по-скотски бросил меня. Но что-то постоянно мешало: то внеплановые месячные, то не вовремя прозвучавший звонок телефона, то еще какая-то ерунда. Как будто незримо кто-то не давал нам стать ближе. Алекс же достойно держался, дожидался, когда все случится, и он сможет назвать меня своей девушкой. Вот с такой кашей в голове я и живу. Лезть в отношения не для, а вопреки. Но откуда Марк пронюхал про «Танки»? То, что Красновы — заядлые имбовые «танкисты», знают немногие, так как братья немалые деньги сливают на донатную экипировку, что держится, по понятным причинам, в секретности. Геймер — не лучшее звание в реале. Собственно, помимо финансов, игра отнимает и огромное количество времени. мало поводов для гордости. — Не понимаю, о чем ты, — наконец-то опомнилась. — Предположим, что не понимаешь, — Рюстов согласно кивнул, но тут же перешел в атаку. — Что он, по-твоему, может дать? — А это не твое дело, — огрызнулась в ответ. — Прекрасно! Уже предметно говоришь, — усмехнулся Марк и со сталью в голосе продолжил. — Еще раз увижу тебя рядом с ним… — И что произойдет? — не скрою, сейчас мне нравилась агрессивность реакции босса. Кажется, давлю на больное. — Моя личная жизнь тебя не касается от слова «совсем». — Ошибаешься, девочка, — мужчина снова победоносно откинулся на спинке кресла и устало ладонями потер лицо. — Пока работаешь на меня, личной жизни у тебя не может быть. — В Контракте об этом ни слова, — по позвоночнику прошла волна леденящего холода. Неужели я что-то упустила? — Верно, — Марк кивнул и продолжил. — Кажется, я ясно дал понять, что у тебя не может быть никакой личной жизни еще в ближайшие пять лет. Узнаю, что ослушалась, и беды не избежать. В смысле? Какой беды? Сердце бешено колотилось в груди, будто готовое выпрыгнуть. Ноги стали ватными. Пожалуй, именно сейчас я, действительно, ошарашенная услышанным, почувствовала смысл слова «рабство». — Что хочешь этим сказать? — язык прилипал к небу, но ситуация требовала прояснения. — То, что ты моя, Варя, — прорычал Рюстов, продолжая восседать по-хозяйски за белоснежным столом, сложа руки пальцами в замок. — И так будет всегда! Я вздрогнула, будто от разряда тока. Как понимать? Я обречена теперь на вечные страдания? Признаюсь, спорить с Марком сейчас, казалось, не лучшей идеей. Злить его бессмысленно, так как эмоцию разряжать он будет на мне. Но и потакать бредовым заявлениям тоже не хотелось, потому что принятие по умолчанию — удел жертвы со всеми вытекающими последствиями. — Этому не быть, — не найдя ничего лучше, сжав зубы, декларировала в ответ и поспешила выскочить в приемную, плотно закрыв дверь кабинета за спиной. Пульс разрывал виски. Что же получается? Он снова втягивает меня в свой порочный, темный мир? Но я не хочу опять наступать на ранее опробованные грабли — слишком уж больно бьют. В этот раз готова бороться за свои права и границы. Чем предстоящий бой для меня чреват? Марк будет трахать меня снова и снова, невзирая на ситуацию и мое настроение — это факт, с которым я готова ужиться. Еще чем? Если буду противиться и постоянно показывать зубы, то он может физически подавлять. Выстою ли против силы? Не факт. Но, обещаю, кусаться буду до последнего. Либо убьет, либо уйдет. Надеюсь на исход ситуации по второму пути. Незаметно в размышлениях перевела взгляд на часы — полседьмого. Чертов ужин! Как ошпаренная, я подскочила и засуетилась в сборах на предстоящий раут. Спешно накрасившись, переоделась в черное платье длиной чуть ниже колена и открывающим плечи воротом. Дежурный дресс-код, подходящий под все случаи жизни, дожидался своей очереди в офисном гардеробе. Там же оказались и черные туфли на высоком каблуке, что сменили удобные лоферы, в которых было комфортно бегать из кабинета в кабинет по этажам для подписания документов. Спустя полчаса босс окинул меня суровым, оценивающим взглядом. Не сказав ни слова, он направился к лифтам, потеряв ко мне какой-либо интерес. Добрый знак. Значит выгляжу хорошо. Иначе Марк точно прокомментировал, что надо было бы изменить.