Будь моим смыслом

«Лишь бы не опоздать, лишь бы не пропустить», - именно такие мысли проносились в ее голове, когда Маша сломя голову неслась с остановки к воротам поликлиники, как перебегала через пост охраны, но задержалась у регистратуры, так как без разрешения ее бы не пропустили, но встречать ее вышла осунувшаяся, старая женщина. С ее лица сошли краски, кожа стала серой, глаза стали такими же, как и кожа, сливаясь с ней, делая ее измученное лицо еще более тусклым. - Мама! Ты вообще спишь, ешь? Как ты? Как Димка? Ему стало лучше? Химия помогает? – вопросы сыпались на женщину, а она лишь смотрела на дочь и скромно улыбалась, именно в этот момент ее взгляд теплел, а голос терял надломленность, но сегодня в глазах затесались слезы. – Мама… Маша осеклась, смотря на дорожки, которые увлажнили щеки. Ее плечи осунулись, дыхание стало частым и прерывистым, а выражение лица пустым. Страх, отчаяние и злость – все смешалось в ней, сменяя друг друга так быстро, идя по кругу в таком темпе, что девушка не могла их осознать. Ноги стали ватными, а взгляд стал рыскать в поисках скамейки, но ее нигде не оказалось, единственная, в конце коридора, на которой сидела другая семья: мама, судорожно сжимающая в своих руках заключение, отец, который не смог сдержать слез и теперь пытался успокоиться. Они тоже получили неутешительное заключение, природа тоже сыграла с ними злую шутку. Оперевшись ладонью о стену, Маша мелкими шажками пошла в сторону туалета, бросив маме, что скоро придет. Она заметила дверь уборной, когда шла к регистратуре. Мелкими шажками, маленькими поступями они добралась до двери, открыла ее дрожащей рукой, вошла и бессильно упала. Долгие месяцы химии, смены врачей, больниц, терапий, они даже обратились в фонд, чтобы те помогли им оплатить лечение в дорогой клинике, но результатов не было. Чертовы раковые клетки, которые плодились в организме ее брата, никак не хотели умирать от химикатов, и, когда их бомбили каким-то ядом посильнее, они размножались более активно, давая больше метастаз. Рак резали, его прижигали, его травили, в какой-то момент они даже было дело решили пойти к шаманам, колдунам и прочим «ведущим», но их отговорили. «Вы лишь потратите время и деньги, но никакого эффекта не будет», - так им сказал онколог, его слова подтвердила проходившая мимо медсестра. Ее сын умер от рака пищевода, метастазы которого проникли в сердце. Они много денег потратили на шаманов, возили сына по местам силы, но только теряли время. - Мы действительно думали, что это сработает, но этого не произошло. После его смерти я решила стать медсестрой и пойти в онко-центр. – она говорила о своей проблеме совершенно легко, лишь легкая грусть была на ее лице. Когда Маша спросила врача, какой стаж у этой женщины, то ей ответили, что около 15 лет и такой легкой она стала буквально пару лет назад. Маша надеялась никогда не испытать опыт той женщины, никогда не терять кого-либо и была уверена, что ее брат вскоре после начала терапии поправится, но этого не случилось. Его болезнь все больше прогрессировала, а ее грусть и апатия постепенно перетекали в что-то гнетущее и тягучее, что лишало ее сил, заставляя тело двигаться на автомате. Сегодня она потеряла последнюю надежду. Сидя на полу в туалете поликлиники, в котором невероятно сильно пахло хлоркой, она проживала самые страшные минуты своей жизни. Они тянулись, перетекали одна в другую так медленно, будто это была стая улиток, а не время, но когда постучали в дверь, спрашивая, все ли в порядке, она поняла, что минуты ушли слишком быстро, будто бы гепард, они убежали от нее, оставив опустошение, глухую тишину в голове и обманчивую легкость в теле, которое совершенно не слушалось. - Я в порядке, - с трудом проговорила девушка, беря после каждого слова паузу в несколько секунд. Через пару минут она нашла в себе силы поднять руку, потом вторую. Оперевшись о раковину, она встала тяжело дыша. Тело все еще было словно пушинка, но каждое движение ноющей болью отдавалось в мышцах. Умывшись, Маша поправила макияж и пошла в палату брата, натянув обычную улыбку. - Машка! - Димка! Радостно воскликнули оба. Мальчик пятнадцати лет полусидел на кровати, от него отходили провода аппаратов и трубки капельниц, которые пытались выиграть ему время, но болезнь беспощадно забирала его. Худые руки, впалые щеки и лысая голова – собирательный образ любого больного раком ребенка, проходящий химию. Именно так выглядел ее брат, но его образ дополняли синяки по всему телу, вызванные болезнью. - Ты как, чудик? Привет, Ринат. – взяв стул, девушка помахала соседу брата по палате, после чего села рядом с ним. – Ты как тут? Лечишься? Кормят хорошо? – она улыбалась и шутила, рассказывая брату о сессии, как ее дрючили преподаватели и вечно ноющие сокурсники, но ее ладонь сжимала слабую ладошку ее брата. - Знаешь, у нас тоже начались экзамены. Влад говорит, что сдавать годовые сложно и завидует мне, что я тут прохлаждаюсь. Дурак он все-таки. – с грустью и завистью говорит брат девушки, сжимая ее руку в ответ. Их мать сидела на стуле, сложив руки на груди, ее глаза были закрыты, грудь размеренно поднималась, – Мама заснула, давай потише. Кивнув, девушка сняла рюкзак с плеч и, заговорщицки смотря на брата, открыла сумку, доставая оттуда мобильную приставку. Глаза мальчика сразу заблестели. Неделю назад был его день рождения, мама в этот день упросила врачей устроить ему праздник, пригласила детей отделения и испекла большой торт, Маша в тот день не успела приехать, так как была сессия, которую она сдавала досрочно, а билеты она смогла купить только через неделю после последнего экзамена. - Маша… Маш…а…спасибо! Огромное спасибо! Ты… - мальчик не мог подобрать слова, он давно мечтал о приставке, чтобы, когда он находился в больнице, а мама уходила на работу, то ему становилось скучно. Телефон, конечно, помогал, но интернет плохо ловил в здании, а выход на улицу требовал слишком больших усилий для ослабленного тела. – Ринат, смотри! – тот показал коробку соседу, на что тот восхищенно присвистнул и с некой завистью посмотрел на коробку, что не очень понравилось Маше, но она решила не вмешиваться. – Сегодня сможем сыграть во что-нибудь! Там ведь два джойстика? Вот, отлично! – на лицах больничных друзей расцвели улыбки. Ринат, заинтересованный игрушкой, подошел к другу, а Маша вышла на поиски доктора, чтобы самой узнать результаты и прогнозы. Нашла она его, как ни странно, в соседней палате, он как раз озвучивал какому-то девятилетке и его матери, что их анализы чисты. Мама расплакалась, а ребенок широко заулыбался, доктор же уже собирался выйти, как увидел Машу и помрачнел. - Пожалуйста, выйдем, – сказал он, уводя девушку в дальний конец коридора. – Мария, во-первых, здравствуйте… - И вам добрый вечер. Какие анализы у Димки? Все так плохо? Неужели ничего нельзя сделать? - Опухоль плохо поддается химии, метастазы проникли в ЦНС, снова поразили желудок и печень. Еще большая резекция приведет к полному удалению, печень долго не протянет, а мозг скоро даст сбой, вы заметили, что его лицо немного ассиметрично? Нет? Тогда скоро увидите, как он не сможет улыбаться правой стороной. Болезнь отнимает все больше его организма. Я думаю, что ему осталось чуть меньше месяца. - Подождите, вы же говорили, что есть клиники, которые лечат это успешно? Германия, Израиль? Мы же можем поехать? Фонд соберет денег, мы сможем, нет? – в ее глазах теплилась надежда, она действительно ждала положительных новостей или надежды, но голос дрожал, девушка понимал, что это финал, но не признавалась себе. - Мальчик не переживет поездки. Мне кажется, что следующая неделя станет для него последней, - слова разрезали ленту надежды, оставляя ее открытой, слабой, уставшей и…спокойной. - Спасибо, я знаю, что вы сделали многое. Большое вам спасибо, мы просто попали в тот процент неудач, когда у человека нет выхода. Спасибо… - и вновь девушка, качаясь, идет по больничному коридору. Каждый раз, когда врач объявлял анализы, она ждала улучшений, вечный оптимист, как говорила мама, но ее каждый раз опускали с небес на землю, говоря, что у ее брата лишь ухудшения. Однажды врач с небольшой надеждой сказал, что возможны улучшения, раковые клетки отреагировали на новый препарат, но лекарство оказалось несовместимым с организмом Димы, оно вызвало аллергию и им пришлось откачивать мальчика от сердечного приступа, что дало шанс его болезни прогрессировать с новой силой. В тот вечер, придя на в номер отеля, девушка познала отчаяние. Ее номер был пуст, голову полнили воспоминания о Диме, его улыбки, первые шаги, двойки, победы и провалы, ссоры и примирения, его откровения ей. Всего этого могло бы быть еще больше, но теперь, совсем скоро, ее брать уйдет в могилу. Три года назад умерла бабушка от рака, в этом году умрет ее брат. Девушка очень надеялась, что мать останется с ней. - Пожалуйста будь моим смыслом…будь моим смыслом… - шептала Маша, держа в руках бутылку практически пустую бутылку вина. Она редко пила, никогда не напивалась в стельку, но сегодня ей было слишком плохо, поэтому она решила попробовать, решила забыться, но алкоголь все не действовал, его было мало. Вторая бутылка упала на пол, а Маша все не чувствовала себя свободнее или лучше, только голова начала гудеть и захотелось поговорить. Первая идея была пойти в душ, так что, сбросив с себя одежду, она пошла в ванную, где простояла под кипятком час, после чего вышла трезвая, розовая и с немного прояснившейся головой. Ей захотелось выговориться. Раздался стук в дверь, когда девушка доедала заказанный ужин. Это была Анжела. Она нашла ее на каком-то форуме в интернете, где проститутки предлагали свои услуги. Быстро с ней списавшись, девушка вызвала ее, сразу сказав, что хочет просто поговорить, но заплатит по обычному тарифу. - Привет, подруга. – сказала молоденькая девушка с ломкими волосами, яркой одеждой и короткой юбкой. – Ну, и? О чем базарить будем? Хмыкнув на своевольный тон Анжелы, Маша лишь впустила ее и закрыла дверь. - У меня от рака умирает брат. Мне нужно выговориться, а психологи сейчас не работают. – заметив, как девушка плотоядно смотрит на остатки ужина, она махнула рукой, – Ешь. Как тебя по-простому звать-то? Вздохнув, Маша села на кровать, а Анжела, кивнув, сразу поняла, что не стоит пытаться поднять настроение, сразу посерьезнела и села, стараясь и поесть, и выслушать клиента. - Катька я, из дальнего Подмосковья. Так что с ним, с братом-то? - Что, что…Умирает. Сегодня…нет, уже вчера, мне сказали, что положительных прогнозов нет, операции или путешествия он не переживет, а на следующей неделе скорее всего умрет. Я думаю, у него откажет печень. Ее недавно, с месяц назад, уменьшали, так что она меньше, да и эти метастазы ее жрут, еще питаться этот чудик нормально не может, желудок резали пару раз, теперь только супы и жиденькие кашки, которые не сложно усвоить. Я вижу, как он с желанием смотрит на твердые фрукты, на морковь, мясо, да на все, что можно пожевать, а не проглотить, а сил жевать нет! Он руки-то кое-как поднимает! – с каждым слово девушка все больше распалялась, а последнюю фразу чуть ли не прокричала. – Я подарила ему на днюху приставку, ту, которую он так хотел. Он старался ради меня держать ее крепко, но его руки дрожали, и, скорее всего, сегодня вечером играл его сосед по палате, а мой брат лишь смотрел, тяжело дыша, так как его бок постоянно болит, а сам он не наедается, из-за чего стремительно теряет вес. Взяв передышку, она схватила пару соломинок картошки из тарелки, прожевала и запила чаем, после чего вновь села, судорожно схватившись за голову, тупо уставившись в пол. - А ведь я все это вижу, но не чувствую ни горя, ни печали, лишь сухую тоску, будто давно его потеряла. Нам сказали его диагноз три года назад, когда у него начались постоянные кровотечения из носа, появлялись синяки. Мы думали, что его бьют в школе, поэтому долгое время пытались решить проблему там, но в какой-то момент он сказала, что плохо себя чувствую, болит рука, упал сегодня на тренировке. Мама пошла с ним в больницу, я была на первых курсах сталелитейного на Урале, поэтому не могла быть дома. - Так, погодь, пацан в школе че ли? – уставилась Катя на Машу, смотря на нее полными ужаса глазами. - Да…А ты чего на меня так смотришь? – с раздражением бросила Маша, она планировала просто высказаться, без вопросов. - Да у меня братишка его возраста. Хулиган и балагур, как ни приду, он все с синяком под глазом, но так радостно бежит меня обнимать. - Ага. Так я продолжу? – девушка за столом кивнула, - Спасибо. Так вот, я была не дома. Мама с братом пошли в больницу, там их отправили на рентген и к хирургу. Тот заметил что-то не то на рентгене, поэтому назначил им МРТ. Мама мне в тот вечер звонила и переживала, что же такого заметил врач. Я ее успокаивала, что мол ошибается он, Димка полностью здоров. Как оказалось, нет. Эта машина нашла в нем новообразования. Вызвали онколога, сделали биопсию, взяли анализы, подтвердили диагноз. - Маш, а биопсия – это что такое? - Это когда у тебя берут ткань, костную, мышечную, опухолевую и исследуют ее, смотря, что с ней так или не так. Понятно объяснила? Если что, то вбей в поисковик, найдешь. - Агась. – уверенно кивнула та, уткнувшись в телефон, что-то читая. - Так вот, диагноз подтвердили и начали возить по больницам. Сначала было много анализов, потом недорогая онкологическая клиника. Там нам сказали, что быстро поставят брата на ноги, но лишь вытягивали деньги. Когда я приехала после сессии, то расторгла договор и обратилась в фонд, который помогал таким детям, как мой брат. Сначала мы нашли клинику в Москве, врачи брали анализы, делали тесты, и мы проходили химию. Мне пришлось взять академ на год, я возилась с братом, таскала его на сеансы, после которых его рвало час! Час! – слова девушки становились все эмоциональнее. Старая, зашрамевшая рана раскрылась в этот вечер, грозя разлиться кровотечением. – Я смотрела, как ему было плохо, как он терял волосы, за которыми так любил ухаживать, как он перестал заниматься любимым хоккеем, ведь уже не мог не то, что взять клюшку, просто удержаться на коньках. Для него это было большим ударом, он ведь делал в этом успехи и любил кататься по этому чертову льду! Глаза девушки вновь намокли, а она все глубже опускала тело, пытаясь скрыться внутри себя. Катя смотрела на это, не зная, что ей делать, поэтому пока молчала и ждала, что будет дальше. - Потом нам сказали, что болезнь отступает. В тот день я кричала: «Я знала! Я говорила, Димка, что она уйдет! Ты выздоровеешь, и мы всей семьей придем на твой матч!», а он лишь смотрел и качал головой, он, видимо, чувствовал, что это лишь начало долго пути. Через месяц анализы говорили, что рак лишь замедлил свое развитие. После этого потянулись месяцы ожиданий и смен терапий, но они лишь тормозили чертову опухоль. Мы даже собирались ехать в Германию, но Димке резко стало плохо, он не перенес бы полета, поэтому пришлось отменить самолет, а мы вернулись в нашу клинику. Я была с ним столько, сколько могла. Устроилась на работу в магазин рядом с домом и каждые выходные ездила к Диме. Он рассказывал, смеялся, летом я вывозила его гулять, он говорил, что смотрит передачи про птиц, растения, рассказывал про музыку, которую слушает, про разговоры врачей и многое другое. Я его смешила историями с работы, постоянно улыбаясь, давая ему поддержку, которая, видимо, было для меня. Он все понимал, все понимал и понимает сейчас, - Маша неожиданно вскинула голову, всхлипнув, напугав Катю резким движением, - а он ведь тогда все понял. Он смирился с этой болезнью, много прочитал. Когда пришли анализы, говорящие, что очередная стратегия пошла прахом и только замедлила, но не обратила рост опухоли, именно тогда он смирился. Я видела порезы от ногтей на его руках, но не обращал, думала это от боли или еще чего, но он так смирялся, его это тоже ломало. Катя протянула Маше салфетки, так как та очевидно потекла носом. - Спасибо. Он ломался со мной…А мама, что мама? Он была самозабвенна в своем горе. Работала без устали, копила деньги, общалась с фондами и врачами, разбиралась в теме, а потом просвещала меня. В какой-то момент мы поменялись местами, год назад. Мама выгорела. Она теперь не искала ничего нового, просто работал, а с работы ехала к брату и сидела у него, иногда ночуя. Последние терапии мы уже составляли с врачами, я спорила, просила доказательств и объяснений, примеров удачных выздоровлений. Я их даже получала, но ничего не работала. Сегодня выгорела я. Я устала, Кать…Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Девушка быстро спохватилась и села к клиентке, приобняв ее за плечи, начиная мягко поглаживать. - Ты чего? Не унывая, жизнь продолжая. Как там это? Что нас не ебнуло, то ебнем мы? Ой, ой…Фу, фу, прости за мат, но ты меня поняла. Маша, ну, я так поняла ты оптимистка, да? Так мысли оптимистично, черт тебя дери! Все наладится. - Хах…Ты ведь с этим не сталкивалась, да? Ты не теряла родных, не теряла никого, кто был бы тебе дороже жизни. Знаешь что? – та резко вскочила и побежала к сумочке, доставая оттуда нужную сумму. – На, все, я наговорилась, можешь идти. - Ты эт че эт? Я же только успокоить хотела. - Не получилось. Топай. Фыркнув, девушка взяла деньги и уцокала на каблуках из номера, не забыв напомнить проворчать девушке в лицо: - Так ты и будешь страдать в одиночестве. - Ну и ладно. Через неделю Дима умер.