Мальчик с трубкой

***

Млечный путь это своеобразный дом для звезд. Они находятся там несколько миллиардов лет, умирая и рождаясь, так же, как и люди. Из остатков звезд появляются туманности, в которых опять зарождаются звезды, чтобы освещать ночное небо с морозным воздухом для тех, кто кажется потерял свою искорку. Шастун был уверен, что его квартира-студия — его дом, где уютно, а кот, свернувшись комочком, греется где-то в ногах, пока ты видишь сновидения, создаваемые твоим мозгом. Оказалось, его дом — квартира одного питерского художника, под номером сорок один, в которую парень заходит впервые сегодня, но кажется, он жил тут всю жизнь. Антон как будто ориентируется в планировке сразу же, даже знает, где стоят бокалы и хранится алкоголь. Получается, квартира 41 — их млечный путь, который теперь принадлежит только двум парням? Алкоголь приятно дает по мозгам, да так, что картинка начинает слегка плыть. В помещение находятся только они. На фоне играет, выученная каждым почти наизусть, песня группы ПИЦЦА — Лифт. Они оба слишком любят ее, чтобы не кричать слова на всю квартиру. Они слишком пьяны, чтобы не позволить себе творить детских глупостей. Они танцуют на кухне, под приятную мелодию из колонки, кажется, сейчас есть только этот момент, только эти слова и только эти взгляды. Неважно, что будет утром. Абсолютно все равно, что немалое количество спиртного не пройдет мимо уже немолодых организмов, и придется закидываться таблеточками от больной головы, и выходить на работу. Они заполняют все пространство своим самым искренним и настоящим смехом, иногда прерывающимся на разговоры ни о чем. Арсений удивляется тому, сколько пришлось выпить, чтобы напиться, ведь раньше его могло унести с одной бутылки вина на двоих. Непривычно. А еще, стены больше не душат и не становятся уже. Теперь обои на них выглядели очень даже нечего, а внутри не болело и не скреблось, пытаясь попасть в сердце и участить дыхание. Был штиль. Шастун всего лишь пришел сюда, но успел заполнить дом чем-то, что называют жизнью и теплотой. На циферблате часов стрелки показывали четыре утра двадцать две минуты, а Антон почти задремал на диване, будучи уставшим от нескончаемых танцев, которые больше сходили на эпилептический припадок, нежели на мелодичные движения, но дела до этого никому не было. Арсений, будучи настоящим кавалером, добродушно принес теплый плед и подушку для парня, поставив на стол стакан воды и пару таблеток, чтобы тот смог хоть немного функционировать на утро. Накрыв парня, Попов не смог сдержаться и запустил руку в пшеничные кудри, аккуратно перебирая их пальцами. Шастун спал, сделав губы бантиком и был похож на, умотавшегося после дня в саду, ребенка. — Доброй ночи, звездочка.— шепотом, где-то в районе уха сказал Арсений, а в ответ услышал лишь спокойное и умиротворённое дыхание. Приняв душ, мужчина ложиться тоже спать, но только в спальню, чтобы не смущать своим присутствием. Почему-то, когда понимаешь, что через стенку мило сопит и видит сны в царстве Морфея настоящий питерский котенок, то уснуть получается сразу же. Он не один. Антон не сделает также больно, как...

***

— Епт твою, блять я на смену опаздываю, сукаааа. — Именно с такими словами открыл глаза Шастун. Время было уже около часа дня. Ахуеть поспал блять, как я мог не услышать будиль....ой, я даже не у себя дома. Я остался у Арсения? Очень круто, моя жизнь конечно дрифтанула и залетела на какой-то поворот, имеющий самые дорогие алмазы этого мира, вместо глаз. А он сам где? Спасибо, что мы не в одной постели. — У тебя рутина орать по утрам? Я ахуел знатно конечно, думал, тебя режут там, хотел посмотреть прийти.— Абсолютно спокойным тоном, сказал Попов, когда парень зашел в зал. Арсений не отрывал взгляд от экрана ноутбука с какими-то таблицами в ворде, рядом стояла чашка черного кофе и пару ароматических свеч, пахнувших чем-то летним и уютным. На удивление Антона, мужчина выглядел как огурчик и был бодр, будто бы не спал всего лишь четыре часа и не заливался алкоголем вчера вечером. У него наверное батарейки энерджайзер в заднице, по-другому я не в силах объяснить его энергичность. — Тебе Окси звонила, я как понял эта та самая милая девчушка с работы. — Арсений Сергеевич, вы что ревнуете? — с ухмылкой пятилетнего ребенка, шутил Антон. — Конечно, Антош, мне же больше нечем заняться, кроме как ревновать тебя к твоему партнеру. Я ей сказал, что ты придёшь во второй половине дня, чтобы ты смог отоспаться, она лишь мило хихикнула и сбросила со словами: У кого-то походу была интересная ночь. — Она не моя девушка, но спасибо, что прикрыл, иначе бы все мозги выебала. Я могу душ принять? Потом свалю, обещаю. — Упоминание девушки показалось странным для него. Зачем он спрашивает, если мы "условно" договорились не затрагивать тему каких-либо отношений? Прощупывает почву? А вдруг у него тоже есть кто-то, а я тут сплю на диване как бомж какой-то. Хотя, вещей, которые могли бы указывать на наличие еще одного жильца нет: одна зубная щетка, одно полотенце, нет женских резинок по всему периметру, да даже блять кружка для кофе одна. Неужели правда у него никого нет? — Полотенце и зубная щетка в шкафу, завтрак на плите.— Кинув мимолетный взгляд, на лице Арсения появилась улыбка от вида парня. Он был таким заспанным, слегка уставшим, все еще в безразмерной кофте, а челка мило спадала на лоб. Горячая вода приятно отрезвляет мысли и приводит в порядок. Как же это блять странно. Все слишком хорошо, как в дешевой драме: мы встретились на тусовке общего знакомого, сразу нашли общий язык, общаемся каждый день, а теперь я просыпаюсь у него в квартире, а он ведет себя как мой парень? Что-то должно быть точно не так. Все это слишком слащаво, слишком мило для меня, я ведь по факту не заслуживаю такого друга как он. А друзья ли мы вообще? Слишком много блядских шарад. А стоит ли вообще волноваться? Что может пойти не так? У него целый шкаф секретов и загадок, а я, кажется из миллиона ключей с разной прорезью, всегда нахожу тот самый. Блять я думаю о какой-то хуйне. Похуй, будь, что будет. Закончив свои водные процедуры и попытку смыть все свои вопросы без ответов на них, Шастун выходит из ванной с желанием либо сбежать и больше не видеться, либо остаться здесь, заколотив дверь изнутри, чтобы варианта покинуть это место не было ни у одного из них. Почти выходя из квартиры, Антон слышит шаги в свою сторону и останавливается. — Ты как будто мой тайный любовник, которому срочно нужно убежать, чтобы нас не застукали.— Облокотившись на стенку, говорит Арсений. Вау, ты умеешь отводить взгляд от компьютера, что-то из разряда невозможного — Да я не хотел тебя отвлекать, прости. — После произнесенных слов наступает молчание и долгий взгляд глаза в глаза. Попов делает шаг на встречу, не прерывая зрительного контакта. Через пару секунд он оказывается слишком близко, но больше ничего не делает. Лишь смотрит снизу вверх, будто прося разрешения до коснуться этих прокусанных ранок на губах, с привкусом крови и железа. Шастун нихуя не понимает в прямом смысле и поэтому, решая разрядить обстановку, говорит: — Че смотрим, кукуренок? Делая шажок назад, создавая комфортное расстояние, Арсений заливается смехом: — Кукуренок? Серьезно? Это производное от петушара или хуже?— Антон подхватывает заливистый смех брюнета и теперь они оба сыпятся друг на друга. — Бляха, надо бежать, Суркова точно пиздов вставит по первое число, если опоздаю еще на час.— Успокаиваясь, осознает Шастун. Ему правда нужно было идти, но это место было его личным Чернобылем, который не отпускает.— Я могу тебя обнять, кукуренок? Арсений молча подходит и сгребает Антона в самые крепкие объятия в его жизни, будто они прощаются навсегда. Будто, как только дверь захлопнется, они оба потеряют ту ниточку, идущую от сердца. — Тебе не нужно спрашивать разрешения, Шаст. А еще, я всегда рад видеть тебя, в любое время суток.— Уткнувшись носом куда-то в шею младшему, бубнит Арсений. Он медленно и аккуратно оглаживает лопатки на спине, а другую руку кладет на затылок, запуская кончики пальцев в короткие волосы. Антон плавится от всех этих прикосновений и лишь сильнее прижимается, кажется, если бы он умел, он бы определенно замурчал в ухо, как настоящий котенок. Возможно, именно этой ласки и заботы так сильно не хватало ему, а теперь он, наконец спустя долгое время, получил свою дозу объятий и тисканья. — Удачи на работе, постарайся больше никому не рисовать члены на стаканчиках, думаю, они не поймут, что ты просто передумал рисовать сердечко. — эта простая фраза делалась какой-то семейной из уст мужчины. Такое чувство, что они давно живут вместе и такие проводы на работу стали уже обыденностью и рутиной. Смышленый хуй блять, как он догадался о моем гениальном плане про сердечный член? Теперь хуй ему, а не сердечки на стаканах. — Ты слишком умный и догадливый лис, Арс. Невыносим блять. — Они все еще держали руки друг на друге, но теперь на талии, чтобы было возможно смотреть глазами-сердечками друг на друга. — А ты попробуй вынести. Дверь закрывается, на коже все еще ощущаются чужие подушечки пальцев, а внутри не пусто. Внутри этот парень с запахом сигарет и вишни, имеющий красивый шрамик на брови. Надеюсь, он не оставит такую же белую полосу на сердце Арсения. Возвращаясь за рабочее место, Попов достает ненужный клочок бумаги, чтобы записать важные цифры, как вдруг комната заполняется мелодией с телефона, из-за того, что кто-то решил ему позвонить. На экране высвечивается контакт записанный как "звездочка" и Арсений сразу же берет трубку: — Либо тебя сбил КАМАЗ, либо ты и секунды прожить без меня не можешь. — Как слышишь я полностью здоров и не окрасил дорогу красным. — Знакомый голос не здоровается, ведь они не прощались. В руках оказывается черная ручка, а на листочке появляются незамысловатые рисунки, которые делают абсолютно все при разговоре по телефону, не так ли? Каждый звонок у всех заканчивается цветочками, солнышками или просто какими-то хаотичными линиями. У Попова точно также. Ну, почти. Он не задумываясь вырисовывает сначала знакомые глаза, цвета неизведанных джунглей, а рядом красивые музыкальные пальцы в массивных кольцах, обладатель которых давно известен. Они разговаривают весь путь Антона до дома и только когда Арсений слышит: "ну все, я пришел, спасибо, что скрасил эту угрюмую дорогу." , а после гудки и тишину, он осознает что рисовал все это время. Я белый лист, Такой же чистый, да невинный. А ты палитра красок винных: Красный, бурый и немного алый. Давай, раскрась мой мир во все цвета Своей любви. Именно такие простенькие строчки теперь красуются рядом с необычными набросками деталей его "Мальчика с трубкой". Он обязательно сохранит его.

***

— О, Сенька Попов, знаменитый питерский гей, добро пожаловать в нашу кофейню, дайте угадаю, зачем вы пришли. — С такой фразой каждый раз Арсения встречала Оксана. На протяжении нескольких недель, он заходил сюда чуть ли не каждый день, занимая место поближе к кассе, и делая умный вид, будто правда очень заинтересован таблицами и документами на ноутбуке и ему кристаллически поебать на того ахуенного бариста с цепочкой на шее. Они проводили почти все время вместе, тусуясь на квартирах друг друга и засыпая на неудобных диванах, но зато с мыслью, что совсем рядом спит кто-то очень близкий. Как сказала Суркова: "Вы как два пельменя в кастрюльке, слиплись в один момент и не отлипаете друг от друга." Несмотря на это, ничего большего, кроме того поцелуя в нос у них не было, да и дальше толкать телегу в сторону гейства никто не хотел. Они умели хорошо играть в лучших друзей, конечно, именно поэтому пару раз просыпались со стояками и как подростки бежали дрочить в душ. Как бы упорно и безупречно они хотели играть в эту сценку двух друзей а-ля: "мы с Никитой не геи", их взгляды становились все интимнее и откровеннее, зарождая там новые галактики с маленькими звездочками, которые обязательно в будущем станут рок-звездами. Иногда, им казалось, что они стоят полностью нагие друг перед другом, показывая все свои шрамы. Они становились все ближе и с каждым разом делали маленькие шажки навстречу друг другу, а под ногами стекло превращалось в полую поверхность и не травмировало их своими острыми осколками, так и норовящими воткнуться в кожу, окрасив все вокруг в ярко-алый. Было ли это правдой или кто-то старательно и "на отлично" умел хранить тайны, маскируя белые полосы тонной грима и красивой одеждой?

***

Отношения с Ирой значительно ухудшились. После того, как Шастун уже пятый раз подряд писал : "сегодня не смогу, Кузня, я с Арсом", девушка перестала пытаться вовсе. Нет, конечно, и она и Антон дорожили своей дружбой друг с другом, но всему когда-то приходит конец? Студия парня больше не пахла гелем для душа с кокосом и женскими дорогими духами. Теперь там стоял аромат мужского одеколона, приготовленных Арсением панкейков с утра, когда тот оставался на ночь и каким-то образом абсолютно всегда просыпался раньше Антона, и чем-то семейным. Терять такую подругу как Кузнецова было неприятно и обидно, ведь он понимал, что она перестанет сиять своими темными шоколадами и потухнет. Шаст был уверен, что ее чувства еще не угасли. Об этом говорили ее мимолетные касания невзначай и поцелуи в макушку. Стоило бы что-то предпринять, чтобы не потерять ее окончательно. Он обязательно сделает. Просто чуть позже. Никогда не будет поздно, да? Сама девушка прямо сейчас сидела в пустой квартире с белыми стенами, схожие с психлечебницей. На столе была почти пустая бутылка из-под коньяка, которую они пили обычно вместе с Шастуном, а в голове была пустота. Глупо было влюбляться в него, Ир. Ты глупая, глупая, глупая. Зачем я осталась, после его отказа. Почему я так блядски сильно к нему привязана. Почему я тянусь к нему, если он сразу же нашел мне замену в виде блять мужика. Он не будет его обнимать также, как я. Он не будет оставаться с ним до ночи, чтобы убедиться, что тот уснул. Он не будет слушать о его переживаниях, так как я. Он не заменит ему меня. Или...

***

—...да, буду. — Говорит Арсений в телефонную трубку, а Антон прикладывает все усилия, чтобы его расслышать. — Сюш, тебя ахуеть как плохо слышно, я ничего не понимаю. — А, ну ты спросил буду ли я сегодня смотреть с тобой твой мультик про супергероев у тебя дома, а я согласился. Прости, я из лифта выходил, нужно купить пару новых красок и по дому всякую ерунду.— На заднем фоне слышится пиканье от открытия двери подъезда, сменившиеся потом на несильный ветер. — А, заебись, тогда жду вечером! — Попов бубнит что-то вроде "окей", но это не "окей", это: "боже какого хуя я связался с этим ребенком который хочет пересмотреть Леди Баг и Супер Кота с самых первых серий" На часах было около часу дня, а у Антона намечался самый лучший выходной день за всю жизнь. В планах было сделать многое, поэтому он направляется в душ, чтобы привести себя в порядок и уложить челку. Стоя под горячим напором воды, он начал размышлять, в какой же торговый центр ему нужно поехать. Зачем? Он хочет сделать подарок для Попова, но еще сам даже не подозревает какой именно. Шастун садиться в машину и вбивает в навигатор адрес самого большого магазина, чтобы было где разгуляться. Не то, чтобы он не мог ориентироваться в городе без сопровождающего женского голоса, но все-таки он тут не так долго, чтобы знать куда нужно свернуть и в какую сторону. А зная везучесть Антона, он скорее уедет в какую-то пизду за миллион километров, вместо торгового комплекса. В салоне играет Снег в океане, Сергея Лазарева, а парень лишь делает по громче и, произнося слова песни, думает об этих двух океанах, льдины в которых растаяли лишь для него, позволяя провести подушечками пальцев по шрамам, изучая каждый. Оказалось, выбирать подарок это ахуеть как тяжело. Хочется чего-то необычного. Чего-то особенного. Чтобы мужчина обязательно этим пользовался и вспоминал о Шастуне. Сначала, он ходил с огромным энтузиазмом и был полон сил и энергии. Стоило ему пройтись по магазинам одежды и померить пару вещей, как силы резко покинули его. Но хуй там, он так просто не сдастся. Антон мог бы просто купить ему красок, но он ни черта не понимал в них и побоялся купить какую-то ненужную хуйню. Есть хотелось ахуеть как, а время близилось к пяти часам. Он нихуя не выбрал. Все слишком банальное, не цепляющее. Сев за столик на фудкорте, он понял, насколько сильно у него болят ноги от этих вечных хождений на протяжении нескольких часов. Интересно, а как сам Арс видит меня? Какой я для него? Так, система блять, какого хуя, никаких сбоев, сейчас полная концентрация на... Я ебанный гений. Быстро открыв сайт авито, Антон вбил то, что обязательно понравится Попову. Нашел подходящий товар и договорился о встрече через двадцать минут. Он был наконец доволен собой и позволил себе разлечься на стуле, восстанавливая силы. И нахуя он потратил столько времени, если ответ все время был почти перед глазами? Товар продавала милая девушка, лет 20, по имени Дарья, имеющая натуральный блонд и милые колечки на пальцах: — Привет, ты Антон Шастун? — Их диалог смотрелся мило, потому что Даше приходилось вставать на носочки, чтобы стать хоть немного выше и хотя бы видеть глаза своего собеседника. — Я, собственной персоной. Я покупаю это для одного близкого мне человека, думаешь не проебался? — Точно нет.— Что-то доброе и детское было в ее взгляде и это определенно создавало свою атмосферу. Но сейчас чуть-чуть не до этого, Шастун собирается вообще-то удивить Арсения, медлить времени нет. Антон, расплатившись, пошел к своей машине, а девушка в след сказала: — Надеюсь, его мир сияет яркими красками.

***

Антон вернулся буквально на двадцать минут раньше, чем должен был приехать Арс. За это время он успел положить в красивый пакетик свой сюрприз и переодеться во что-то более подобающее. На телевизоре уже красуется мультик, привлекая своими пестрыми цветами костюмов главных героев, а в дверь звонят дважды. Антон стянул зеленый бомбер с мужчины и аккуратно повесил его на вешалку в прихожей. Сняв свои ботинки, Попов обнял Шастуна. Крепко-крепко. Как всегда. Еще чуть-чуть и он сломает его кости, но Антон уверен, что Арс не допустит этого в жизни. — Иди руки мой. А у меня для тебя, кстати, кое-что есть! — Пожалуйста, пусть это будет нормальный фильм на вечер. — Иди ты, кукуренок хуев. — Легонько толкнув в плечо, направив тем самым в ванную, Антон убежал в другую комнату за подарком. Как только мужчина появляется в проходе, другой сразу же подбегает к нему и так сильно светится, так сильно искрит радостью, что хочется надеть очки, лишь бы не ослепнуть. Лишь бы видеть такое каждый день. — Я до сих пор не могу уложить в мыслях, как ты видишь этот мир и под каким углом ты смотришь на обычные вещи. Порой, мне кажется, что твоя голова неизведанная планета, где все непонятно. Поэтому, покажешь мне? — Антон протягивает пакет, а Арсений обнаруживает в нем стильный, пленочный фотоаппарат.— Там пленки должно быть достаточно и она уже вставлена. Тебе остается только делиться своим видением этого мира, Арсюш. — Тоша...Это так непредсказуемо и необычно...спасибо большое, звездочка. Я обязательно буду показывать тебе и рассказывать!— У Попова трясутся руки, а на лице улыбка сияет. Он загорелся.— Я даже знаю, на что потрачу первый кадр.— Доставая устройство, Арсений кладет руки на шею младшему и их лица оказываются близко-близко. Да так, что ты способен чувствовать дыхание другого на своей коже и покрываться мурашками.— Я могу тебя поцеловать, Антош? Или ты опять назовешь меня каким-то кукуренком как пару недель назад. Антон мысленно дает себе подзатыльник, за то, что не всегда кстати он свои шуточки вставляет. И вместо ответа лишь накрывает чужие родные губы своими. На фоне слышится щелчок по кнопке камеры и сладкий, протяжный стон прямо в губы. Нащупывая одной рукой стол, Арсений кладет туда фотоаппарат, а затем углубляет поцелуй, водя подушечками пальцев по щекам с небольшой щетиной. Кажется, кровь начинает бурлить и закипать, а в ушах слышен звон и пару взрывов. В этот момент точно умерла одна звезда, оставив после себя туманное поле для следующей. Арсений кусает нижнюю губу Антона и старается стать еще ближе. Хотя, куда еще, ведь кислород давно кончился, а голова стала ватной. Я чувствую то, о чем забыл, вызовите скорую, наверное это болезнь. Шастун отстраняется первым, заглядывая в такие до боли знакомые глаза, что кажется, он может сказать точное количество ресничек на них: — Это не означает, что ты спас себя от просмотра этого шедевра, Арс. Только попробуй меня своими блядско-красными губами отвлечь. — Уж кто кого будет отвлекать, Шаст. — Он видел в его глазах бенгальские огни, которые только-только зажгли, а те совсем не готовы погаснуть. Устроившись на диване перед телевизором, заказав пиццу и разлив сидр по стаканам, (потому что напиваться совсем не хотелось, они давно пьяны друг другом) Антон нажал на воспроизведение и положил голову на грудь Попова. К ним почти сразу же прибежал Люк и теперь картина была написана блять маслом: Арсений запустил руку в кудри Антона, временами поглаживая по голове и целуя в макушку, а Шастун гладил кота, положив руку на меховой живот. Антон смотрел с таким детским задором и интересом, что Арсу пришлось тоже вникнуть в действия на экране. И вот спустя час, они смотрят уже непонятно какую по счету серию и каждый смог выбрать себе любимчика. — А как будет пошел в жопу на французском? Давай, ты же умный дядька, сто процентов знаешь! — Глаза-сердечки с трепетом и нежностью смотрели на Арсения, что подвести их было бы просто неправильно. Но он не знал этот язык, поэтому сказал то, что первым пришло в голову: — Amour toujours, Тош. — Амур-тужур это пошел в жопу? — Определенно. — Смотря лисьим взглядом, отвечает Попов и оставляет мокрый поцелуй на кончике носа. — Тогда, амур-тужур, Сюш. — Иногда, Арсений уверен, что Шастуну пять с половиной, а не двадцать пять. Этот вечер стал еще одним кусочком разбитой посуды, которую кто-то старается склеить и получить нечто новое и уникальное. Пока что, у этого творца прекрасно получается. Они наполняют эту вселенную каким-то особенным свечением, подвластным лишь Арсению и Антону.