Исповедь

      — И что делать?! — паниковал Богдан, оглядывая мотоцикл. От волнения мысли в голове путались. Он пытался придумать что-то. Взгляд зацепился за руку. — Точно! — сказал он, а после поднёс телефон Кирилла к лицу. Нажав на кнопку сбоку, он произнёс: — Какой кошмар... Даже пароля не стоит, — а после он начал что-то искать в мобильном. На рабочем столе телефона показались обои, на которых изображён Zero.       «Я знаю, что в чужих телефонах копаться нельзя, но тут никак иначе» — думал он, продолжая поиски.       Лёгкий снегопад всё ещё не кончался и маленькими белыми хлопьями, приземляясь на экран телефона, мешал Иванову.       — О! Нашёл! — и с этими словами он набрал нужный номер. Найти его было довольно просто, ведь все контакты были подписаны по именам, не то что у Богдана. — Семён же близок с ним, верно? — тревожно спросил он сам у себя, а после набрал номер. Он, ожидая ответа, нервно поглаживал мотоцикл. Довольно быстро звонок был принят — гудки пропали. — Алло.       «Алло? — удивлённо сказал Миронов, услышав незнакомый голос. — Это кто?»       — В общем... долго объяснять, но, стой, послушай, — сказал Иванов, а после быстро и, не вдаваясь сильно в подробности, пересказал произошедшую ситуацию. Семён в это время внимательно слушал и не перебивал. — Куда он мог убежать? Ты же его друг, ты должен знать... наверное.       Богдан понимал то, насколько это бредовая причина для звонка. Но другого выбора у него нет — о Кирилле он знает мало.       «Оу... — озадаченно начал Миронов. Весь диалог, в принципе, заставил его встать в ступор. Задумавшись, он ответил: — Он может сейчас быть около пирса или у моста, в лесу у рельс, — ответил он. — Обычно, если что-то плохое происходит, то он там наедине выпускает свои эмоции».       — Хмм... — Иванов мысленно прикинул примерное расстояние. — И что он там делать будет? Просто сидит что ли? — параллельно заводя мотоцикл Кирилла, спросил он. Выбора между транспортом у него сейчас особо и не было. Голову успокаивала мысль: «Сам виноват. Если бы не сбежал хрен пойми куда, то его байк я бы не трогал».       «Хмм... — послышалось на той линии. — Перед этим он может взять алкоголь: так ему легче выпустить эмоции».       Богдана охватила небольшая волна тревоги. Встречаться с пьяными людьми у него сегодня явно не было в планах.       — А... — сквозь страх начал Иванов. — А как он себя обычно ведёт в... таком состоянии? Не буянит хоть?       На том конце линии мгновенно послышался лёгкий смешок, который немного успокоил Богдана:       «Буянить? Ха-ха, не, не волнуйся, это точно не про него, — по-доброму отозвался он. — Скорее, волна самобичевания. Выговаривается он, в общем, — сказал он, а после дополнил: — Да и что ты так веришь словам старого дядьки? — фразы Семёна и его приятный спокойный голос окончательно успокоили Богдана. — Не факт же, что он возьмет алкоголь в этот раз. Я просто предполагаю».       — Хорошо... — почесав затылок, ответил Иванов, одарив лёгкой улыбкой, хоть Миронов её и не увидел. — Что ж... ладно.       Он было уже собирался прощаться, но на той линии послышалось:       «Могу ли я поинтересоваться: ты кто? Друг? — спросил Семён, после этого послышался кроткий добрый смешок. — Кажешься хорошим человеком, раз так волнуешься о Кирилле. Представишься, может?»       — Друг не желает представляться, — неловко отозвался Богдан. — Но спасибо за помощь!       «Как скажешь, — ответил Миронов. — Обязательно потом мне отпишись о том, как там Кирилл. И сам будь аккуратен! Особенно если будешь за рулём»       После последней фразы Иванов кротко усмехнулся.       — Не волнуйся, не буду же я гонять. Я ж не гонщик какой-то, ахах, — посмеялся он.       «Вот и хорошо, что не гонщик! Опасное это дело. Особенно зимой! — ответил тот. — Вот знаю я одного такого... Призрачный Самурай! Вот если б можно было с ним поговорить, то так и сказал бы: заканчивай с выкрутасами, маленький ещё! — по-доброму ругался он. — Ой! Задерживаю что-то... болтун такой, ха-ха-ха. Отпишись насчет Кирилла потом!»       Иванов по-доброму улыбнулся, а после сказал:       — Богдан.       «М?»       — Меня зовут Богдан.       «О-о-о! Хорошо, Богдан! Рад познакомиться! — тон Семёна стал более радостным.       — Спасибо! Отключаюсь, — мило улыбнувшись, ответил он, а после повесил трубку. На душе стало легче, а тревога покинула Иванова после разговора с Мироновым. — Что ж, — сказал он, надевая шлем. — Придётся ехать за тобой, Кирилл.       И с этими словами он поехал.

***

      Иванов побыл в двух местах, которые назвал Семён, но Соколова там не нашёл. Даже успел побывать около той реки в лесу — вдруг Кирилл решил воспользоваться этим местом по совету Богдана?       «Я тебе сейчас весь бензин истрачу такими темпами, — подумал он. — Может ты вообще дома уже? — пронеслось у него в мыслях, ведь на поездки туда-сюда Иванов потратил немало времени. В воспоминаниях всплыла ситуация: Богдан встретился с Кириллом и Семёном около бара А после первой гонки Огненной Стрелы и Призрачного Самурая. — Это будет последнее место, куда я поеду, а после отправлюсь к нему домой. Если не найду, то... Я пытался».       Через некоторое время он всё же добрался до нужного бара А. На улице уже начинало вечереть, ведь зимой темнеет раньше.       Фонари уже начинали гореть, но некоторые из них всё также стояли в темноте. Яркая вывеска, порой на мгновения переставая гореть, ярко светила разными цветами, показывая название бара. Вокруг было много людей. Из здания вышел пьяный мужчина, грозясь какому-то такому же мужчине дракой. За ним следом выбежал ребёнок, в слезах пытаясь отговорить отца и попросить пойти уже домой. Но мужчина его игнорировал, всё также продолжая накалять ситуацию и специально провоцировать второго пьяницу.       «Интересный всё же первый день знакомства, — подумал Богдан, а после, припарковав мотоцикл, направился в сторону входа в здание. — Надеюсь, что, если ты там, то ничего не учудишь».       Было немного страшно — ноги слегка подкашивались.       Зайдя в здание, он огляделся, глазами ища Кирилла. Находится в таком месте Иванову было некомфортно: резкий запах алкоголя неприятно отдавал в нос; громкие разговоры, среди которых нередки были споры, способные в любой момент перейти в драку из-за нестабильности поведения. Здесь было много людей. А что хуже — много пьяных людей. Это заставляло Богдана почувствовать, как тревога полностью подчиняет всё его тело и разум: ноги становились ватными; страх сдавливал горло, словно мешая воздуху поступать в организм. Хотелось бежать, почувствовать себя в безопасности. Довольно близко прошёл какой-то высокий мужчина, и хоть он прошёл мимо, но Иванов всё равно едва заметно вздрогнул, а после, сделав глубокий вдох и выдох, успокоился, понимая, что его никто не тронет. Он вгляделся в толпу. Взгляд зацепился за парня, сидящего за столом. В одной руке он держал кружку, а вторую положил на стол, уткнувшись в неё лицом. Узнав в этом парне Кирилла, Богдан направился к нему. Тихо сняв с себя куртку, он повесил её на, рядом стоящий, свободный стул. Оказавшись близко к столу, он аккуратно едва нагнулся, приближаясь к другу.       — Кирилл?.. — аккуратно спросил Иванов.       — О, ты пришёл, — мягко произнёс тот, а после, схватившись за рукав Богдана, обхватил его руку, кладя на неё свою голову и заставляя чуть склониться над собой.       От неожиданности тот вздрогнул и чуть не потерял равновесие. Он почувствовал тепло кожи Кирилла. После Иванов попытался освободить свою руку, но хватка Огненной Стрелы была сильнее. «Кто ж знал, что ты такой жутко тактильный?.. — мысленно взмыл Богдан. — Можно было и о таком предупредить, Семён...».       — Ты можешь меня отпу... — начал он, а после резко замолк, услышав всхлипы. Чужие слёзы, просачиваясь через ткань одежды, оставляли мокрые холодные следы. — Эй, ты чего? Если так важно, то можешь держать руку — я потерплю, — обеспокоенно продолжил он, взглядом бегая по Кириллу и не понимая, что делать.       — Я не знаю, — начал он, говоря в руку Богдана, заставляя того чувствовать на коже тёплое дыхание. — Мне так одиноко, посиди со мной, пожалуйста...       Иванов придвинул стул, на который ранее повесил свою куртку, и сел. Руку вырвать из цепкой хватки у него так и не получилось. Богдан положил вторую руку на стол.       — Я так устал, — начал Соколов. — Мне очень обидно.       — Из-за чего? — обеспокоенно спросил Богдан.       — Я просто осознаю тот факт, что я, выбравшись из семьи, оставил Надю одну, — начал откровенничать он.       «Так всё же они брат и сестра! Я был прав» — подумал Иванов.       — У меня ощущение, что я предатель. Понимаешь, она будет сталкиваться со всем этим одна, — после его голос стал чуть тише, словно Кирилл пытался сдержать поступающие слёзы. — Я не хочу, чтобы она проходила через тоже, что и я, — слеза предательски упала на рукав Богдана. — Ты знаком с Надей? Какая она? — с этими словами он склонил голову, смотря на Иванова, который в то время обеспокоенно бегал глазами по лицу Соколова.       — Надя... — задумался он. — Я с ней толком пообщаться не успел... Знаю, что она хорошо рисует. Она выглядит очень стеснительной и робкой, — ответил он, а после дополнил: — По-моему, она отличница и одноклассница Дениса. И, кстати, она делает с нами мультфильм.       — Воу... Вы делаете мультфильм? — удивился он. На лице промелькнула улыбка, на которую Богдан ответно улыбнулся. Но после лицо Кирилла снова стало задумчивым и грустным: — А что если она проходит через тоже, что проходил я? — сказал он. — Как я ей могу помочь? — продолжил Соколов. — Но... хотя бы, она нашла друзей. У меня этого не было...       «Через что ты прошёл? Почему ты не говоришь об этом?» — думал Иванов. Хотелось услышать всё то, что скопилось у Кирилла внутри. Хотелось помочь, поддержать. Хотелось окружить его поддержкой.       Свободная рука Богдана лежала недалеко от рук Соколова. Огненная Стрела, задумавшись о чём-то, начал аккуратно и нежно проводить пальцами по пальцам Богдана. Последний от этого едва вздрогнул, но убирать руку не стал.       «Я должен что-то сказать? Что-то сделать? — думал Иванов. — Должен ли я о чём-то спросить или лучше мне молчать и ждать?»       — Я был одинок, пока не встретил Семёна, — вновь подал голос Кирилл, не убирая руку. — Я даже толком ни с кем не общался. Я был весь в учёбе, я был весь в секциях. Я был везде, но меня не было нигде, если ты понимаешь, что я пытаюсь сказать, — продолжил выговариваться он, пока Богдан его внимательно слушал. — Меня учили тому, что я должен знать всё, но меня не учили знать себя, — продолжал он, беря в свою руку свободную руку Иванова. Последний не решился расцеплять свои пальцы с пальцами Кирилла. — Подбираю блядские умные словечки, словно пытаясь показаться умным человеком. Но, блять... похуй, я просто заебался, — на последней фразе голос предательски вздрогнул. — Почему меня не учили быть собой? Почему мне не давали свободы, чтобы просто, блять, понять этот блядский мир на своей же блядской шкуре? Зачем пытаться закрыть меня от всего мира, если я с ним всё равно столкнусь.       Богдан взялся крепче за руку Соколова и, проводя большим пальцем, словно пытался успокоить. Ему было больно слушать этот монолог Огненной Стрелы.       — Всё будет хорошо. Я обещаю приглядывать за Надей ради тебя. Ты можешь приходить на наши встречи насчет мультфильма. Я думаю, никто против не будет, — сказал мягко Иванов. Кирилл поднял взгляд на него, показывая своё заплаканное лицо. — Всё будет хорошо, — по-доброму повторил он, а после, расцепив пальцы Соколова и свои, протянул руку к лицу Огненной Стрелы и, проведя по нему рукой, убрал, спавшую на лицо, светлую прядь. Кажется, Кирилл слегка расслабился и ослабил хватку. — Давай я тебя отвезу домой? Там ты поспишь, тебе станет лучше, — аккуратно начал Богдан, успокаивающе проводя рукой по лицу Соколова, словно пытаясь окончательно убедить. Однако Огненная Стрела резко возразил и ещё крепче обнял руку Иванова, утыкаясь в неё лицом. «Как ребёнок, ей Богу...» — подумал тот.       Кирилл поднял голову и, смотря на Иванова, сказал:       — Если я тебя сейчас отпущу, то никогда больше не увижу: ты мне ни номера, ни вк не дал. Ты исчезнешь, и я вновь увижу тебя лишь следующей зимой. Но я не хочу так! — а затем он тихо спросил: — Почему ты такой скрытный?       Слушая всё это, Богдан удивился и, по-глупому моргая, спросил:       — И что ты мне тогда предлагаешь?       — Оставайся у меня.       — Опять ты за своё, — устало ответил Иванов, положив голову на свободную руку. Их лица находились близко друг к другу.       — Ты понимаешь вообще какого мне? Я не хочу спать в тёплой квартирке, зная, что где-то там ты спишь в машине.       — Я ж не всю жизнь буду жить в машине — сниму квартиру. Нужно лишь свои деньги забрать из дома.       — Тебе и не нужно ничего искать! — возразил он. — Ты можешь просто платить половину за аренду моей квартиры.       — Но зачем?       — Да потому что ты..! Ува-а-а-а! — утыкаясь в руку Богдана, он начал что-то бормотать, но тот не смог разобрать ни единого слова.       Иванов задумался.       — Хорошо... — начал он. — Я останусь у тебя, если мы сейчас пойдём домой.       — Врёшь! — возразил он, угадав план Богдана. — Ты уйдёшь, когда я усну.       — А что, если нет?       — Тогда нам обоим будет лучше, — ответил он. — Но если ты оставишь меня, — Кирилл, схватившись за ворот Иванова, приблизил его лицо к своему, оставляя между друг другом расстояние в несколько сантиметров. Молчание. Богдан начал бегать глазами по лицу Соколова, одновременно чувствуя и страх, и неловкость от такого уверенного взгляда. Но Огненная Стрела продолжал молчать и спустя некоторое время выдал: — То тогда я тебя вновь найду совсем скоро, и тебе придётся каждый день зимы катать со мной реванш. Не сомневайся, — чувствуя неловкость из-за такой близости, Иванов не знал куда деть свой взгляд. Лицо Кирилла находилось настолько близко, что Богдан даже мог почувствовать его тёплое дыхание и запах алкоголя. Его взгляд блуждал по лицу. Иванов заглянул в голубые глаза Соколова, видя в них даже своё отражение. Он впервые видел его кожу настолько близко, что хотелось дотронуться до неё. Хотелось поправить светлую прядь волос, которая опять спала на лицо. Но взгляд неожиданно остановился на губах Кирилла, и от своих мыслей Богдан ещё больше почувствовал себя неловко. — Договорились?       — Л-ладно..? — не успев прийти в себя, ответил он.       Соколов наконец отпустил Иванова и поплёлся куда-то на улицу. Тем временем, Богдан замер, чувствуя своё быстрое сердцебиение. Выдохнув, он сказал:       — Нихуясе, Кирилл, ты...