Исповедь

Наше время...       В напряжённой тишине прозвучал негромкий голос:       — Мы бы могли попробовать начать всё сначала?..       «С начала?..» — пронеслось в мыслях Иванова.

***

Пять лет до основной истории...       — Почему?.. — прозвучал тихий голос Богдана.       В своей комнате Иванов находился один. Вокруг стояла тишина и кромешная темнота, словно заставляя его ещё больше погрузиться в своё состояние.       Одиноко.       Приобняв себя за плечи, он словно пытался почувствовать хоть какую-то поддержку. Чувство одиночества и потерянности разъедали его изнутри — всё резко навалилось на слабые подростковые плечи.       — Почему ты меня оставила?.. — с обидой в голосе продолжая шептать, Богдан поднял голову вверх. Он понимал, что ответа не получит — теперь уже никогда она не ответит ему, и от этого ему становится ещё более одиноко. — Мама, я устал... — после этих слов он рухнул спиной на кровать, однако всё ещё не мог проваливать в сон, хоть и время давно переваливало за полночь. Сколько часов он уже так лежит? — Я мог этого избежать? — шёпотом произнёс Богдан.       Он вновь ощутил все те прикосновения, которые так хотел забыть. Грязно. Грязно. Грязно. Иванов взялся одной рукой за запястье другой. Он опять почувствовал, как чужие руки сдавливали их. На том месте до сих пор виднелись синяки, словно специально вновь и вновь напоминая и не давая забыть о произошедшем.       Слеза скатилась по щеке. В мыслях всплыла фраза, произнесенная тем мужчиной:       «Ты сам виноват. Твои родители не должны знать: ты ведь не хочешь, чтобы они знали, насколько ты грязен?»

***

Через несколько дней...       — Богдан? — смутно прозвучало где-то извне. — Богдан? — вновь послышалось, но Иванов не обращал внимания, словно и не слышал. — Богдан!       На третий раз Иванов всё же отреагировал, резко повернув голову в сторону источника звука — это оказалась Вера. Обеспокоенно она оглядывала друга, резко зависшего за столом в школьной столовой.       — А? — удивился он.       — Богдан, всё в порядке? — взволнованно произнесла Никитина, внимательным взглядом рассматривая лицо друга. Он словно до сих пор не был сконцентрирован на происходящем вокруг и выглядел потерянно.       — А? — рассеянно отреагировал Иванов, а после туманно ответил: — Да... Да, всё в порядке.       — Точно?.. — не верила она.       — Да, — уже более живо ответил Иванов. — Просто задумался.       Вера хотела что-то спросить, но после последней фразы решила промолчать. Богдан в последнее время отдалился и всё, что она знает: он пропал на примерно неделю, потом у него умерла мать, затем Иванов вернулся и теперь сам не свой. Вера понимала, что потеря родителя могла очень сильно повлиять на состояние друга. Но что было до этого? Где он пропадал? Почему он избегает этой темы? Что произошло? Эти вопросы продолжали её мучать, но всё, что ей оставалось — ждать с поглощающим чувством вины и обиды. Могла ли она что-то сделать? Углубляться и выпытывать она не смела.       — Что-то аппетита нет... — произнёс он.       Никитина взглянула на порцию друга. Как оказалось, он даже к ней не притронулся. «Но ты ведь всегда любил плов из столовой...» — подумала Вера.       На некоторое время она задумалась, а после произнесла:       — Приходи сегодня ко мне, — с этими словами Никитина взглянула на Богдана. — Я думаю, нам всем нужно время, чтобы отвлечься от навалившихся проблем, — она улыбнулась, и Иванов ответил взаимностью.       Кажется, ему стало чуть легче.

***

Четыре с половиной года до основной истории...        Отец Богдана пытался скрыться от горя, погрузившись полностью в работу, не оставляя ни минуты на отдых, чтобы не оставаться со своими мыслями.       Сидя за столом, Ивановы о чём-то разговаривали. Резко тон старшего изменился — он сказал:       — Богдан, это что?        Тут же поняв, что тот имеет в виду, младший одёрнул рукав, а после, как ни в чём не бывало, натянул улыбку:        — Да это Веркин кот, — отмахнулся тот. Повезло, что сегодня он успел побыть у Никитиной, а её питомец славился не самым лучшим характером. Однако взгляд отца свидетельствовал о том, что тот верить не спешил.       Рука отца неожиданно схватила за рукав кофты Богдана. Ткань одежды была задёрнута вверх, и взору была предстала бледная рука, на которой виднелось множество порезов разной длины и глубины, многие из них были свежими. Чем выше поднимался взгляд по руке, тем больше становилось порезов и меньше оказывалось чистых мест, которых не тронуло лезвие.       Богдан резко одёрнул рукав вниз, пряча раны. Тревога росла, а тело немного дрожало.       Иванов старший молчал, не зная, что сказать и как реагировать. Это заставляло Богдана ещё больше испугаться.       — Это что? — всё же смог произнести отец, однако последовало молчание. — Это что? — с большим давлением повторил он. Богдан не мог выдавить из себя ничего внятного. Он не хотел, чтобы отец узнал о том, чем тот занимается. Тревога росла. — Тебе что, внимания не хватает?       — Почему сразу внимания?! — кричал Богдан. Голос дрожал.       — Потому что так делают, чтобы привлечь внимание, — произнёс отец. В его голосе были слышны одновременно и страх, и злость. — Я не понимаю, — продолжил он. — Я плохой отец? Что я не так делаю? — давил старший. — В твоём возрасте у меня не было того, что я даю тебе. Тогда почему? Что я делаю не так, Богдан?       Иванова младшего трясло от тревоги, голос не слушался.       — Я знаю, я знаю, я знаю, — с дрожащим голосом панически говорил он. Кажется, дышать становилось сложнее.       Какая-то внезапная мысль осенила отца, и он резко двинулся в сторону кухонного стола. Он схватил нож и, подойдя поближе к Богдану, продолжил:       — Тебе что, нравится чувствовать боль? Я просто не понимаю, — злился отец. — Давай тогда я тебе сделаю порез? А что? Тебе же нравится.       — Это совсем другое!!! — отойдя, в панике сказал Иванов младший.       — А чего это ты? Ты же...       — Это другое!!! — перебил Богдан.       — Тогда зачем ты так делаешь? — давил он.       Младший бегал глазами по злому лицу отца. Что он должен сказать?       — Я не знаю, мне просто так легче справится с эмоциями, — дрожащим голосом пытался объяснить Богдан. — Каждый же по-разному переживает стресс, верно?       — Стресс? — усмехнулся отец. — Хочешь сказать, что это у тебя стресс? А у меня не стресс?!

***

Три года до основной истории...       — Я не понимаю, я не понимаю, я не понимаю, — панически шептал Богдан. — Где он? Где он? Где он?       Дома Иванов был один. Тишину разрезал лишь его негромкий шёпот.       — Где он? — истерически сквозь слёзы произнёс он, ища что-то среди полок, в шкафах — везде, где мог. — Я не могу найти. Что мне делать? — его трясло, сердце быстро билось. — Я не смогу успокоиться без этого. Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать? — всё ещё паниковал Богдан. — Я не могу так больше жить. Я устал, я очень устал. Я просто хочу умереть. Я просто устал, — с этими словами он покинул свою комнату и направился по длинному коридору в сторону кухни, где, поставив стул к шкафу, дрожащими ногами поднялся и достал коробку. Открыв её, Иванов увидел различные таблетки, вату, бинт и тому подобное. От нахлынувших эмоций резко наклонившись, он сжал кофту. — Нет, я не могу, я не могу, я не могу, — с новой силой потекли слёзы. — Неужели если я сейчас умру, то больше ни к чему не смогу прикоснуться, не смогу сыграть на гитаре, спеть, увидеться с близкими... Неужели это будет последнее, что я чувствовал? Я правда умру так? — его всё ещё трясло, но он, поставив коробку обратно, спустился на пол дрожащими ногами. Богдан направился обратно в коридор, но дойти до своей комнаты не смог: на середине пути он ещё больше зарыдал, повторяя: — Но я правда я устал, я правда устал, я хочу умереть, я хочу умереть, — Иванов вернулся на кухню и вновь взял в руки коробку с лекарствами. Внимание привлёк телефон, на который пришло уведомление. — Вера... — произнёс тихо Богдан, догадавшись, кто ему написал. — Прости, прости, прости, я правда устал, я правда устал, — дрожащими руками он всё же выдавил некоторое количество таблеток, но вновь остановился, начиная ещё больше рыдать: — Нет, я не могу, я не могу, я не могу, — через некоторое время Иванов всё же немного совладал с эмоциями и, взяв горстку, состоящую из разных препаратов, первых попавшихся ему, закинул таблетки в рот. И только он успел запить их, как дверь в дом открылась.       — Я дома, — прозвучало от Иванова старшего.       В ответ... тишина.        — Богдан? — разувшись, он выглянул из коридора и увидел раскиданные таблетки — он понял. — Богдан!!! — кинувшись в комнату, он быстро схватил младшего и, подойдя к раковине, пытался его спасти, стараясь вызвать рвотный рефлекс: — Богдан, пожалуйста!

***

Наше время...       — Богдан?..       Иванов младший не знал, стоит ли сделать шаг к отцу, не знал, что должен сказать и сделать. «Мне нужно лишь забрать обувь и вернуться к Кириллу. И всё», — крутилось в голове. Богдан сделал несколько шагов. Неожиданно он почувствовал тепло чужого тела рядом. Иванов не сразу сообразил, что произошло. Человек рядом крепко обнял и что-то повторял, уткнувшись в одежду сына. Богдан не знал, как реагировать. Не двигаясь, он стоял. Он не мог понять, что чувствует и молчал, не шевелясь. Иванов младший смог уловить повторяющуюся фразу «Прости».       Слеза тут же покатилась вниз по лицу. Он так давно хотел ощутить тепло от отца, хотел хоть немного почувствовать свою важность этому человеку.       Именно этого тепла ему не хватало.       Богдан заметил, что алкоголем от отца не пахло. Он не выпивал?       Иванов ему не верит. Всё не может быть настолько просто и так легко. Где-то есть подвох. Он давно свыкся, что в его отношениях с отцом вряд ли что-то изменится. Богдан знает, но...       Руки Иванова младшего ответили взаимностью, вцепляясь в одежду старшего, словно боясь, что всё это окажется ложью, иллюзией, сном, что всё пропадет.       «И даже через всё то, что ты причинил мне, я хочу тебе верить. Я не могу тебя отпустить» — думал Богдан.       — Я нуждаюсь в тебе, — послышалось где-то около уха Иванова.       Не это ли младший всегда мечтал услышать?       — Я нуждался в тебе, — ответил Богдан, слегка отстраняясь. — Всегда нуждался, но кричал в пустое небо, — на лице через слёзы проскочила улыбка. Некоторое время они молча стояли.       — Мне жаль...       От этой фразы Иванову младшему стало лишь больнее.       — Как же для тебя всё легко... — усмехнулся Богдан, шмыгнув носом. — Неужели ты настолько боишься остаться один? — взгляд отца резко устремился в глаза Иванова. — И знаешь, что самое обидное? — усмехнулся сквозь подступающие слёзы Богдан. — Я всё равно не могу выкинуть тебя из головы. Хочу забыть, но не могу, — он посмотрел точно в глаза отца. — Ведь я не ты и не могу также забыться.       — Мне было сложно... — отвёл взгляд старший.       — Мне тоже.       — У меня умерла жена!       — У меня умерло сразу два родителя, — усмехнулся Иванов, вытирая слёзы. Он понимал, что его слова задели отца. — Ты впервые за всё это время хоть немного пытаешься меня слушать.       Нависло напряжённое молчание. Никто не смел ничего произнести и пошевелиться. Время тянулось медленно. Вроде бы, они так близки, но тогда почему сейчас, стоя друг перед другом, кажется, что они так далеки и разговаривают впервые?       — Мы бы могли попробовать начать сначала?..       Богдан не мог поднять взгляд, проступили слёзы. Он боится сейчас встретиться с глазами отца, в которых так много надежды и вины.       — Я правда не знаю, что сказать... — взгляды встретились. — Знаешь, я даже не хотел тебя забывать. Я настолько свыкся с обидой и злостью, что ощущаю к тебе. Я не хотел её лишаться. Думал, что ты правда достоин такого, но... — по щеке скатилась слеза, показалась нервная улыбка. — Я правда не могу даже злиться на тебя. Почему?       Продержалось некоторое молчание.       — Богдан, я знаю, что ты можешь считать иначе... Но ты важен мне.       — Мне жаль, что ты это поздно понял, — с этой фразой, тут же заткнувшей отца, Иванов младший направился к коридору. Взяв нужные вещи, он потянулся к ручке, однако не спешил открывать дверь. Он некоторое время простоял молча, однако напоследок произнёс: — Но я хочу верить, что ещё не слишком поздно.       Отец тут же поднял взгляд на сына, и Богдан неуверенно улыбнулся.