Исповедь

      Кирилл и Богдан добрались до места гонки. После того, как они недолго поговорили, Иванов остался сидеть в машине, пока Соколов вместе со своим мотоциклом направлялся в сторону дороги. Богдан наблюдал за ним. К Кириллу тут же подошли Катя и Семён, начиная радостно разговаривать с ним.       Сегодня было относительно тепло: снег не шёл, а мороз не ощущался.       Мужчина, стоящий около дороги сказал что-то, и два гонщика направились к линии старта.       «Кирилл так часто участвует в гонках... — задумался Иванов. — Или это я слишком редко участвую?»       Богдан вздохнул и посмотрел время на телефоне — до гонки оставалось совсем немного.       Только Иванов успел голову поднять, как около открытого окна машины прозвучало:       — О, и ты тут!       Богдан от неожиданности вздрогнул. Рядом с автомобилем стоял Семён, позади него Катя, с которой Иванов ещё не знаком.       — О, привет, — улыбнувшись, произнёс Иванов.       Морозова, тем временем, оглядывала машину. Богдан вопросительно взглянул на неё.       — Ой, сорри, — посмеялась она, понимая, что её поведение могло показаться странным. — Просто у моего батяни тоже был «Богдан». Навевает воспоминания, ах!       Семён, повернувшись к девушке, произнёс:       — Я помню, как мы с твоей семьёй отправились на природу на том «Богдане», — начал он с улыбкой. — Не успели доехать, как заглохли в луже.       — Это мелочь! Главное, что доехали! Неоптимистично ты смотришь на мир, — скрестила руки Морозова, едва отвернув голову.       Миронов продолжил:       — Мы всё же доехали до нужного места, но оказалось, что, — пауза. — Катя забыла мясо для шашлыка дома.       — Отстань, — сказала Морозова, едва улыбнувшись. — Я просто встала не с той ноги...       Богдан молча наблюдал за их разговором.       — Начинаем! — громким голосом послышалось от того же мужчины. После этих слов он встал на середину дороги, где уже стояли гонщики.       — О, всё! — начала Катя, поворачиваясь в сторону начинающегося соревнования. — Наблюдаем за малышом!       Услышав последнюю фразу, Иванов едва улыбнулся. «Она что, постоянно его так называет?» — подумал он.       — На старт, — продолжил громким голосом мужчина. — Внимание, — пауза. — Марш! — его руки опустились, и гонщики тут же поехали — Иванов, увидев их движения, услышал две мелодии, но мелодия, что он слышал от вождения Соколова, была чётче.       Богдану стало волнительно за Кирилла, на некоторое время он даже задержал дыхание.       Иванов взглянул на Семёна и Катю, стоящих неподалёку от машины Богдана и разговаривающих о чём-то. Он задумался: «А они приятные в общении... — думал он, в то время, как Кирилл со своим соперником скрылись за поворотом. — Было бы неплохо тоже быть в команде».       — Кудряш, тебя хоть звать как? — неожиданно обратилась Катя к Иванову.       — Кудряш? Ты всем теперь клички давать будешь? — посмеялся Миронов.       — Да, — коротко ответила она.       — Богдан, — улыбнулся он. Морозова улыбнулась в ответ, после чего они пожали руки через окно машины.       Некоторое время трое молчали, ожидая гонщиков. Порой они обменивались фразами, но каждый думал о своём.       Вдали, из-за предпоследнего поворота, показались два гонщика: Огненная Стрела ехал чуть позади противника.       — Оу... малыш... — грустно произнесла Катя.       Иванов переживал за Соколова. Видя со стороны то, что Кирилл отстаёт, заставляло его чувствовать некоторую боль внутри. Он грустно взглянул на него. «Ты не проиграешь, я в тебя верю» — в мыслях произнёс Богдан. Он переживал, что, если Кирилл вновь проиграет перед Призрачным Самураем, то будет чувствовать себя плохо. Иванов понимал, что для Соколова это имеет большое значение. Богдану хотелось ему сейчас сказать, что проигрывать — это нормально.       Расстояние между гонщиками оставалось тем же.       — Может, его так подкосили проигрыши Самураю? — сказала Катя Семёну, но Богдан это услышал и почувствовал вину.       До последнего поворота оставалось немного. Казалось, что Соколову уже ничего не поможет.       Прямо перед поворотом мелодия, что Богдан слышал от Кирилла, изменилась. Послышались три высокие ноты — мотоцикл Огненной Стрелы на высокой скорости резко повернул. Терция низких нот прозвучала два раза, и, справившись с управлением, Соколов набрал скорость и начал обгонять соперника.       Богдан, не веря увиденному, резко высунулся из окна машины со словами: «Это что сейчас было?!». Семён и Катя молчали, пытаясь понять, когда Огненная Стрела успел оказаться впереди. Иванов удивлённо смотрел в его сторону и подумал: «Ты же всегда был аккуратен на поворотах. Особенно зимой...»       Близился финал. Кирилл оставалось постараться сохранить позицию.       Ещё немного...       Богдан, почти не моргая, наблюдал за Соколовым.       — Первый... — начал мужчина около финишной линии. Троица затаила дыхание. — Огненная Стрела!       Жёлтый мотоцикл пересёк линию, следом за ним приехал соперник.       — Ура!!! — обрадовалась троица.       — Вот это я понимаю — это наш малыш! — радостно сказала Катя, помахав рукой, указывая Кириллу, что они здесь. Соколов удивился тому, что они были около Богдана. С улыбкой он направился к ним, таща в руках мотоцикл.       — Я смог!!!

***

      Вечер того же дня.       Богдан и Кирилл вышли из машины. Их встретил небольшой традиционно-русский дом с треугольной крышей и деревянным забором. Свет фонаря позволял хорошо разглядеть здание и двор. На участке стояла высокая яблоня, покрывшаяся снегом, рядом с ней стояла скамейка.       — Добро пожаловать, — сказал Иванов, направляясь к забору и открыв его, пропуская Кирилла вперёд.       «Ого, я впервые у него дома...» — пронеслось в мыслях Соколова, который уже внимательно оглядывал участок. Богдан поднял взгляд и мило улыбнулся Кириллу. Соколов, почувствовав на себе взгляд, обернулся. Увидев улыбку Иванова, ему стало немного неловко, но он улыбнулся в ответ.       — Сегодня отца дома не должно быть. По идеи, он недавно ушёл на работу, — произнёс Богдан, открывая дверь ключом.       — Хорошо, — ответил Кирилл.       Они зашли в дом. После того, как они разулись, Иванов дал Соколову тапки и повёл его в свою комнату. Уже в самой комнате они сняли куртки, положив их на кровать.       — Если вдруг что-то будет нужно, то говори, — сказал Богдан, направляясь к шкафу.       Пока Иванов собирал вещи, Кирилл разглядывал комнату, примечая для себя некоторые мелочи. На прикроватной тумбочке лежала нотная тетрадь, в ней была написана мелодия, но Соколов не умел читать ноты. Богдан обернулся, взглянув на Кирилла. Тот тут же, почувствовав стыд, отодвинулся от нотной тетради, делая вид, что ничего не видел. Иванов улыбнулся.       — Если хочешь, то я дома могу тебе её сыграть, — сказал он, положив что-то в коробку.       — Правда?       — Да, — ответил он. — Вообще она написана для нашего мультфильма, — вновь обернулся Богдан. — Вера сказала, что Наде она, кстати, понравилась.       Соколов расплылся в доброй улыбке.       — Не смотри на меня так, — посмеявшись, сказал он с улыбкой. — Ты слишком милый.       Им стало неловко, и каждый тут же попытался себя чем-то отвлечь.       На телефон Богдана пришло сообщение. Иванов как раз закончил с коробкой, отложив её в сторону, а после он направился к куртке, лежавшей на кровати рядом с Кириллом.       — Кто пишет? — поинтересовался Соколов.       — Вера, — ответил Богдан, набирая что-то в телефоне. Недолго помолчав, он спросил: — Чем будешь занят на Новый Год?       — Хмм... — задумался Кирилл. — Понятия не имею.       Иванов недолго промолчал, а после сказал:       — Значит, планов у тебя нет?       — Получается, так.       Иванов хитро улыбнулся.       — Значит, я могу позвать тебя к Вере? — спросил он. — Мы с ней договорились скинуться и вместе отметить. Там будем не только мы с ней, — задумался Богдан, загибая пальцы после каждого произнесённого имени: — Ещё Денис, Надя и, скорее всего, Ульяна.       Кирилл взглянул на руки Иванова.       — Кстати, классный маникюр. Где делал?       — Да иди ты! — посмеялся Богдан, а после продолжил: — У одного парня. Говорят, он нелегальный гонщик.       — Да ну! Они правда существуют? — подыграл ему Соколов.       — Конечно! — ответил тот. — Вот знаю я ещё одного, кроме Мастера Маникюра... — задумался Иванов. — Очень классный гонщик. Призрачный Самурай.       — Впервые слышу о таком, — удивился Кирилл.       — Могу устроить вам встречу, — хитро улыбнувшись, сказал Богдан.       — Встречу?       — Да, встречу, — ответил он, а после с улыбкой спросил: — А что, нужно устроить свидание?       Резко оба замолкли. Им стало неловко, но Иванов закончил эту сценку фразой:       — Молчание — знак согласия, — а после он подмигнул и, посмеявшись, отошёл от кровати и начал складывать вещи уже в рюкзак. — Стоп! — Богдан резко замолчал. — Я не помню... — продолжил он. — А ты ответил на вопрос насчёт Нового Года?       — А! А? А... Э-э..?— ответил Кирилл. Ему было неловко, от этого Иванов расплылся в хитрой улыбке, но всё же удержался от дальнейших шуток, которые уже придумал его мозг. — Я не против.       Услышав это, Богдан улыбнулся и сказал:       — Я сейчас у неё спрошу, но уверен, что она не будет против, — он задумался. — Можно даже Семёна позвать. Чем больше, тем веселее. Да и если каждый скинется, то будет шикарно! Ты думаешь, я тебя за бесплатно зову, ха-ха-ха? — посмеялся Иванов.       Соколов тоже посмеялся.       — Вообще-то я не шучу. Ты тоже свою копейку внеси, если действительно пойдёшь, — с улыбкой сказал он.       — Хорошо, ха-ха.       Богдан быстро набрал сообщение Вере и, дождавшись ответа, сказал:       — Она не против, — Иванов положил телефон обратно в карман куртки и направился обратно к рюкзаку, садясь на пол. — Считай, ты на Новый Год занят.       — Договорились.       — Кстати, я почти всё, — сказал Богдан, начиная закрывать рюкзак.       Некоторое время они молчали. Оба почувствовали некоторую неловкость. Кирилл осознавал, что он находиться дома у Иванова, и от этого ему становилось волнительно. В комнате он чувствовал запах, но он не мог его описать. «Комната пахнет Богданом...» — только так Соколов мог описать этот запах. Кирилл раньше не заострял внимание на нём, но сейчас понимал, что он ему приятен.       — На самом деле, ты вкусно пахнешь, — всё же озвучил свои мысли Соколов.       Богдан удивился.       — А? Чем? Опять за свой шампунь затираешь? — посмеялся он.       — Не знаю, — пожал плечами Кирилл. — Просто нравится.       — Хмм... — задумался Иванов, а после, отодвинув от себя рюкзак, встал и направился к Соколову. Очень близко наклонившись к нему, Богдан вдохнул запах. Кирилл его тут же слегка оттолкнул, его сердце быстро забилось, стало очень волнительно, хотелось прикоснуться.       Не сдержавшись, Соколов приблизился к губам Богдана. Сделал он это аккуратно, неуверенно, а после тут же отодвинулся, начиная оправдываться. Иванов и Кирилл резко отвернулись друг от друга, покрывшись румянцем.       Сердце Богдана забилось быстрее, и он больше не мог сдерживать своих чувств.       — Прости, — отодвинувшись, Соколов принял полулежащее положение, упираясь руками о матрас кровати. — Я не знаю, что на меня нашло и в...       Кирилл не успел договорить: Иванов, притянув Соколова поближе, неожиданно коснулся его губ. Богдан приоткрыл рот и, словно прося разрешения, коснулся языком зубов Огненной Стрелы. Языки сплелись, двигаясь по кругу. С каждым движением, будто бы опьяняя, росло возбуждение.       Оба были в неудобном положении, но менять его боялись, ведь боялись, что вместе с этим закончится и поцелуй, да и неловкость мешала.       Им казалось, что этого мало: хотелось больше открыться, больше касаться, больше говорить и больше получать в ответ.       Кирилл, всё же набравшись уверенности, прикоснулся ладонью к лицу Богдана и, начиная опускаться на кровать, за собой медленно тянул Иванова, заставляя нависнуть над собой. Соколов оказался в лежачем положении и, взявшись одной рукой за шею Богдана, а другой за его лицо, не верил в эту близость. Поцелуй всё ещё не разорвался, а лишь стал интенсивнее. Было до невозможности приятно, но оба были весьма скованны.       «Неловко...» — пронеслось в мыслях Богдана. Одной рукой он опирался о матрас, а вторая находилась у лица Соколова. Большим пальцем этой руки Иванов едва поглаживал щеку Кирилла. Соколову хотелось сделать больше. Он хотел спустить одну руку на талию Богдана, но боялся этим спугнуть его.       От нехватки воздуха Иванов сделал небольшую паузу, и, немного приподнявшись, разорвал поцелуй. Они смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться.       — Пожалуйста... — начал Соколов и, положив ладони на лицо Богдана, вновь коснулся губ. Языки мгновенно слились, жадно наращивая темп, не давая толком возможности набрать воздуха. Вместе с темпом росло и возбуждение. Мысли в голове перемешались, и, забываясь, казалось, что и мыслей вовсе не было: крутилась лишь одна.       Они не спешили прерывать поцелуй. Грудь из-за нехватки воздуха быстро вздымалась.       Но всему хорошему свойственно кончаться — неожиданно из коридора послышался звук дёргающейся ручки.       Резко отпрянув друг от друга, Кирилл и Богдан встретились взглядом, всё ещё быстро дыша из-за нехватки воздуха. И тут резко им стало неловко и, покрывшись румянцем, они отстранились друг от друга. Иванов быстро вскочил, от неловкости спотыкаясь, и поспешил к вещам.       — Иди в окно! Прямо в тапках! Не волнуйся, я быстро заберу нашу обувь и верну в машине, — быстро сказал Богдан. Тот, тут же накинув куртку, послушно открыл окно и вылез через него. Иванов всучил ему рюкзак, а затем повернулся, чтобы взять оставшиеся вещи. Неожиданно Кирилл его остановил, аккуратно дёрнув за одежду.       — Богдан, я... — тот взглянул на него. Хотел бы Иванов выслушать всё, что хотел сказать ему Соколов. Он видел губы, которых вновь хотелось коснуться, но на этот раз долго не отпускать. Богдан ждал, пока тот что-либо скажет, но из коридора послышалось, как дверь открылась.       — Давай чуть позже? — ответил он, хоть и хотелось выслушать всё прямо сейчас и здесь, ведь боялся, что иного случая не представиться.       «Повезло, что, хотя бы, куртки тут...» — подумал Иванов, быстро накинув верхнюю одежду.       Богдану искренне не хотелось видеть сейчас отца, слышать его голос. По хорошему, ему бы хотелось его забыть.       — Кирилл, — позвал он. — Жди в машине, я заберу обувь.       Тот ему кивнул и, прихватив вещи Иванова, ушёл в сторону машины.       Богдан понимал, что если сейчас выйдет из комнаты, то встретиться с отцом и не избежит разговора. Он вздохнул и, набравшись сил, открыл дверь.

***

      Через некоторое время уехав, они оказались рядом с лесом. Оставив машину с вещами неподалёку, Кирилл повёл Богдана куда-то.       После того, как Иванов остался наедине с отцом, он был очень задумчивым, но ничего не говорил. Соколов понимал, что диалога со своим папой он не смог избежать. Ему хотелось узнать, что же произошло, но старался не лезть, давая Богдану время.       Тему, произошедшего в комнате Иванова, никто также не поднимал. Каждый боялся спугнуть или неправильно понять ситуацию. Плюсом ко всему, голова Богдана итак была полностью занята размышлениями насчёт отца.       Последняя снежинка приземлилась на землю, унося за собой недавний снегопад.       — Почему мы вообще посреди ночи прёмся куда-то в лес? — спросил Иванов.       — Вообще-то сейчас не ночь. Ещё только семь!       — Но уже темно!       Пройдя еще пару минут, Кирилл наконец сказал:       — О, пришли, — и с этими словами он ускорил шаг. Богдан постарался успеть за ним. Разница в росте на этот раз ощущалась: уже пыхтя, Иванов пробирался через сугробы, пока Соколов в это же время спокойно шёл.       — Эй! Сильно не спиши, — сказал Богдан. — Ну когда уже... — не успел Иванов договорить, как споткнулся и упал прямо в сугроб. — Тьфу! — убирая с лица снег, сказал он. — Блин, перчатки забыл надеть, — сказал он, взглянув на свои, уже красные от мороза, руки, а после наконец спрятал их в перчатки.       — Ой! — заметив отставшего друга, сказал Кирилл и тут же направился к нему. — Вставай, — а после с улыбкой протянул руку.       Богдан поднял изумленный взгляд на Кирилла. Он множество раз видел его, да даже на гонках его бывал, но в этот раз это ощущалось как-то иначе. Казалось, что его сердце резко замерло, а после начало биться ещё быстрее. Блондинистые кудри выглядывали из-под шапки, а голубые глаза смотрели в карие напротив. Позади Соколова виднелось звёздное синее небо и яркая луна. Улыбка друга показалась Богдану очень красивой. Да и, в принципе, Иванов впервые так близко наблюдал лицо друга. Каким-то другим, более внимательным взглядом он смотрел на Кирилла в этот раз.       Между ними резко нависла неловкость. Оба вспомнили то, что произошло совсем недавно дома у Богдана. И каждый обижался, что после этого ничего не поменялось: лишь добавилась неловкость.       — Спасибо, — резко отведя взгляд, сказал Иванов, а после взялся за руку Соколова, чтобы тот помог встать. Поднявшись, он отряхнулся, а затем спросил: — Ну и где же?       — Да вот же она, — указав на заброшенное здание, стоящее перед парнями, ответил Кирилл.       — Ой, — почесал затылок Богдан, — Я что-то его не заметил, — продолжил он, а после посмеялся.       Соколов озадаченно почесал затылок.       — Капец ты.       Парни вместе посмеялись. Кирилл мягко улыбнулся, но, почувствовав неловкость, резко вернул спокойное выражение лица.       — То есть, — продолжил Богдан. — Ты реально привёл меня ночью в заброшенное здание у леса?       — Да, — пожал плечами он.       Иванов закатил глаза.       — Не будь это ты, я бы не вошёл в здание ни под каким предлогом, — скрестил руки Богдан. Кирилл внимательно отнёсся к этой фразе. Она его удивила. — Ладно, пошли. Если там будет какой-нибудь маньяк, то я на небесах тебе это припомню. И будет это на твоей совести!       После этих слов они вошли в здание. Там было темно, но Соколов включил на телефоне фонарик, освещая комнату. В полу виднелся выход в подвал. Однако парни успешно прошли мимо него и направились на высший этаж. Ступеньки выглядели не особо безопасно: в некоторых местах вообще были дыры, а перила и вовсе отсутствовали. Стены были изрисованы многочисленными граффити, а также много где была паутина. Где-то валялся мусор, а где-то и обвалившиеся кирпичи с досками. Вся эта атмосфера ощущалась напряженно. Мало ли, кто в такие места может прийти. «Главное, чтоб тут не оказалось каких-нибудь наркоманов или припизднутых, — думал Богдан. — А-то ж реально на небесах припомню!».       — Вот тут, — сказал Кирилл и указал на лестницу наверх.       Парни поднялись на крышу.       Сев у края крыши, оба молча наблюдали за видом: снизу снег, сверху синее звёздное небо и яркая луна, а рядом лес.       Соколову очень хотелось обсудить то, что произошло у Богдана дома. Но было страшно... страшно спугнуть. Он до сих пор не знал, что произошло дома у Иванова и его отца, боялся морально добить. «Они вновь поссорились? Помирились? Почему Богдан теперь такой задумчивый?» — крутилось в голове Кирилла.       Иванов взглянул на Соколова, а после вновь вдаль.       — Вау, всё такое маленькое, — произнёс Богдан и с этими словами он выглянул за ограждение на крыше, смотря вниз. Соколов испугался за Иванова, поэтому быстро двинулся к нему и аккуратно взялся за край куртки. Однако, убедившись, что всё хорошо, отпустил его.       — Лучше присядь, — сказал Кирилл.       Богдан явно хотел пошутить, но всё же решил не перечить и сел рядом, впритык к Соколову.       Вновь молчание.       Тишину нарушил Иванов, начав спокойным голосом рассуждать:       — Порой я чувствую себя настолько одиноко. Но сейчас, сидя с тобой вот так вот, я чувствую себя очень спокойно.       — Я тебя понимаю, — грустно согласился Соколов, мельком оглядев Богдана.       Оба молча сидели, смотря куда-то перед собой.       — Кирь.       — М?       Богдан резко захотел попросить Соколова дать свою руку, но, почувствовав неловкость, ему стало неудобно, и он отмахнулся. «Буквально совсем недавно мы... — думал он. — И мне очень странно...». Ему захотелось извиниться за произошедшее дома, но, с другой стороны, он был рад произошедшему.       — Кирь...       Иванов тут же взял руку Соколова, окружив её двумя своими ладонями. Его рука оказалась холодной, чего не скажешь о Богдановых. Иванов положил свои руки вместе с Кирилловой на колени, после положил голову на выступ на краю крыши и просто смотрел куда-то вверх.       «Почему мне... так приятно и так спокойно?» — прикрыв глаза, думал Богдан. Обычно прикосновения ему казались чем-то неприятным, в каком-то роде грязным, порой сопровождающимся болью. Но с Кириллом это было по-другому: ощущения отличались, ему нравилось сейчас ощущать холодную руку Кирилла, параллельно согревая её.       Соколов не знал, куда себя деть в такой ситуации. Ему было невероятно неловко и волнительно. «А вдруг он чувствует мой пульс? А у меня не потные руки? Я не выгляжу странно? — думал Кирилл. — Что он вообще думает насчёт того, что было у него дома? — он оглядел Иванова. — Я не понимаю...»       Богдан мягко улыбнулся, о чём-то задумываясь.       «Помогите, — думал Кирилл, смущённо отвернувшись от Иванова. — Ты выглядишь слишком мило...»       — У тебя такие холодные руки. Почему ты не носишь перчатки? — удивился Богдан.       Соколов ответил лишь через пару секунд:       — Да у меня их и нет: потерял ещё той зимой.       — Хмм... — задумался Богдан. — Хорошо, я понял, что тебе стоит подарить на Новый Год, — посмеялся он.       «Да мне хватит лишь твоего присутствия...» — слегка улыбнувшись, подумал Кирилл.       На телефон Иванова неожиданно пришло уведомление. Со словами «ща» он отпустил руку Соколова, но не убирал со своей колени. Богдан подвинул рюкзак и начал искать мобильный.       Кирилл поднял взгляд на Иванова. «Я должен убрать руку? Или нет? Почему я веду себя так..? — подумал он. — Нет, я, конечно, всегда восхищался Призрачным Самураем, но сейчас... смотря на Богдана...»       Помотав головой, он отогнал от себя мысли. Кирилл пытался обратить внимание на что-нибудь другое, отвлечься от этих мыслей. Его взгляд зацепил брелок в форме катаны на портфеле Иванова.       — О, кстати, откуда пошла идея о твоем образе самурая?       — А? — Богдан удивленно посмотрел на Кирилла. Одна передняя прядь забавно спала на лицо. — Просто я увлекаюсь самураями. Может, ты тоже?       — Не. Вообще я сначала, глядя на твой образ, подумал, что ты какой-то фанатик Катаны Зеро.       — Реально! Я ж ещё и на байке!       Они вместе посмеялись.       «Ого, я чувствую себя с ним... как-то спокойно...» — подумал Богдан.       — Кирилл, а знаешь... — начал он, убирая телефон. — А поехали куда-нибудь отсюда.