Исповедь

      Капли дождя, громко разбиваясь о стекло, шумели за окном. Временами гремел гром, и сверкала молния. В мыслях Кирилла пронеслось: «Вот она — зимняя погода. Предновогодняя, так сказать».       Он наматывал не первый круг по номеру, успевая разглядеть почти каждую деталь декора.       — Скоро он там?.. — тихо сказал Кирилл.       Время тянулось медленно. Он бы мог занять себя хоть чем-нибудь с помощью мобильного, однако свой телефон забыл в ванной комнате. Теперь приходиться искать иной способ отвлечься, ожидая, пока Богдан выйдет.       До этого в трубке телефона кричало: «Ебанный хуй!!! Лучше б мы реально остались с вами».       Соколов, вспомнив о друзьях, попавших в непогоду, подумал: «А я же говорил, чтоб оставались!»       Кирилл прошёл к кровати и лёг на неё.       — Такое мягкое одеяло... — нежась на постели, тихо сказал он. — Стоп! — прикрикнул Соколов, резко вскочив, отчего потерял равновесие и упал на пол. — Ай... — потирая место ушиба, произнёс он.       Продолжая сидеть на полу, он вновь вернулся к размышлениям: «Мы будем спать в одной комнате?.. — осознал Кирилл. — О чём я вообще думал, когда соглашался?! — начал паниковать он. — А соглашался ли я?.. — вспоминал Кирилл. — Не припоминаю такого... Как-то решение было само сделано» — размышлял он.       — В этом и вправду нет ничего такого, а я вновь преувеличиваю...       Соколов замолчал. Дождь за окном продолжал шуметь. Вновь погрузившись в свои мысли, он неожиданно покрылся румянцем, а после прикрыл ладонями лицо.       «Я же опять увижу спящего Богдана...» — именно эта невинная мысль заставила его покраснеть.       — Фух... успокойся, — сам себе сказал Кирилл.       Продолжая сидеть на полу, он положил голову на кровать. «Если так подумать, Богдан... — словно пытаясь удостовериться, что его мысли никто не услышит, он огляделся вокруг, а затем продолжил: — ...такой красивый» — подумал Кирилл.       Резко замахав руками, будто бы пытаясь отогнать мысли, он резко сказал:       — Нет-нет-нет! Перестань думать!       «Но... — посмотрев куда-то вверх, он всё же продолжил монолог: — Мне действительно нравится то, как он выглядит. Мне нравятся его движения. Каждая деталь поведения. Да и, в целом...»       — Мне нравится Богдан?.. — заключил он.       Вновь замахав руками, он в голове продолжил монолог:       «Я, конечно, восхищался Призрачным Самураем. Я ставил его выше всех, — продолжал он, вновь направляясь к двери ванной комнаты. — Но Богдан... — прислонившись к стене рядом с дверью, он сел на пол. Будто бы вновь почувствовав чужие губы на своих, Кирилл неспешно дотронулся до них пальцами. От воспоминания внутри него всё словно затрепетало, и он заключил: — Особенно нравится?..»       Замок в двери резко щёлкнул. Из комнаты вышел Богдан в белом халате. Кирилл резко вздрогнул, однако продолжал сидеть на полу. Ему сделалось так неловко, словно все его мысли Богдан с лёгкостью мог прочитать.       — О-а... Богдан! А... Э-э-э... С лёгким паром! — почесав затылок, неловко сказал он.       Иванов не успел ответь — свет в номере неожиданно погас, погружая всё вокруг в кромешную тьму.       — Ёб твою..! — вскрикнул Богдан от неожиданности. Кирилл не сразу сообразил, что произошло, а после подошёл к кровати, пытаясь нащупать свой телефон, оставляя Иванова одного в темноте. — Кирилл? Ты где?       Фонарик телефона яркой вспышкой едва осветил комнату, и от света Богдан прищурил глаза.       — Вечно всё не слава Богу... — ругнулся Соколов, и Иванов, услышав знакомый голос, тихо посмеялся.       — Ну ты посмотри на погоду, — улыбнувшись, он указал на окно.       — Я лучше пойду спрошу насчёт света, — почесав затылок, сказал Кирилл и быстро помог Иванову найти свой мобильный, а после вышел из номера, оставляя Богдана одного со включённым фонариком на телефоне. Однако в мыслях закралось сомнение: хотел ли он действительно узнать насчёт выключения света или же пытался спрятаться от Иванова, испытывая неловкость за свои мысли.       Пока Соколова не было в номере, Богдан достал из рюкзака одежду для сна: серые свободные штаны и синюю футболку, а после быстро оделся, оставляя халат лежать где-то неподалёку.       Затем он выставил перед собой свободную руку, второй светя на неё фонариком. Взору предстали белые шрамы и розовые зажившие раны. Иванов грустно вздохнул.       — Нельзя вечно пытаться это прятать. Это часть меня.       Он решил не надевать халат поверх. Богдан подумал, что перед Кириллом чувствует себя более свободно, не стыдиться показать другую свою сторону.       Соколов вернулся в номер через минут двадцать. Выглядел он немного раздражённо. Вздохнув, он всё же успокоился.       — Что сказали? — спросил Богдан, по привычке пряча голые руки за спиной, мысленно коря себя за это.       — Света не будет некоторое время, они ничего не могут поделать, — ответил Кирилл, направляясь к кровати, где уже сидел Иванов. Словно насмехаясь, виновница молния проскочила за окном, а следом послышался гром. — Дай зажигалку.       — А? — удивился Богдан, но всё же сбегал к куртке и достал нужную вещь. Протянув её, он спросил: — А зачем? От отчаянья курнёшь, ха-ха? — посмеялся Иванов, а после дополнил: — Если да, то давай не в номере хотя бы.       — Да ну тебя, ха-ха, — взяв зажигалку, ответил Соколов. — Одна бабулька выручила, — после этих слов Соколов достал свечку, спрятанную в целлофановом пакете, и поставил на тумбочку у кровати.       Иванов уставился на него удивлённым взглядом.       — Она дала тебе свечу? — уточнил Богдан. — Она Ванга или что-то типо того? Специально закупилась свечами и отправилась выручать несчастных соседей? Или это она наслала молнию?       Кирилл с каменным лицом взглянул на него. Иванов не мог понять: то ли он смотрел так, словно считал Богдана глупым, то ли ему казалось, что держат за глупого именно Соколова.       — Спрашиваешь такие вопросы, словно я смогу тебе ответить, — посмеялся он.       — Кто знает, я отличником не был, ответов не знаю, — сказал Богдан и взял с тумбочки стакан с водой, который поставил ранее.       — Да какая разница! Главное, что мой телефон сдохнет не так быстро! Если б знал, что свет рубанёт, то зарядил бы хоть, — ответил Соколов.       Иванов всё же решил уточнить:       — Так что произошло? Что за бабулька?       Тот промолчал несколько секунд, а после всё же решил ответить:       — Ну если говорить кратко... — задумчиво протянул Кирилл. — Она тоже отправилась выяснять вопрос по поводу отключения света, — наблюдая за Богданом, пояснял он. Первый внимательно следил за выражением лица второго, всё ещё переживая насчёт вида своих рук. — Мы с ней заговорились. И, слово за словом, — Соколов неловко почесал шею. — Она сказала, что я похож на её покойного сына и дала мне свечку.       Богдан подавился.       — Она... ЧТО?! — откашливаясь, воскликнул он.       — Я ЧТО, ЗНАЮ?       — Ха-ха-ха, ужас, кошмар, я бы на твоём месте испугался, — смеялся Богдан, а после дополнил: — Она что, такая типо: «поставь сам за себя свечку» или что?       — Ужас! Нельзя так шутить, — посмеялся Кирилл.       — Ла-а-адно, ха-ха.       Богдан взял в руки телефон, на котором всё ещё горел фонарик.       — Надеюсь, что свет скоро врубят. У меня один процент.       — Со своими пятью я чувствую себя победителем по жизни.       — У отличников даже зарядка держится на пяти процентах...       Кирилл зажёг свечу, и часть комнаты при кровати едва озарил приглушённый желтоватый свет.       — Так-то лучше, — сказал Соколов. Они выключил фонарики на своих телефонах. Огонёк на свечи едва колыхался.       Богдан взглянул на Кирилла и едва посмеялся:       — Такие посиделки у свечи мне напоминают чем-то страшилки у костра       Кирилл в ответ по-доброму улыбнулся. Некоторое время они не разрывали зрительный контакт.       Их лица, направленные в сторону друг друга, освещал желтоватый свет, однако за спинами комната была погружена в тьму. Взгляд Соколова случайно опустился в сторону руки Богдана. Некоторую её часть прятала темнота, однако свет всё же коснулся её, и взору предстала картина, от которой внутри Кирилла ужалило болью. Он заметил шрамы, но выражение его лица поменялось лишь на пару секунд, а после Соколов сделал вид, словно ничего не заметил.       Но Иванов заметил эту короткую перемену, однако тоже промолчал.       — Это освещение мне напоминает о лете... Нет! О лете в лесу. Палатка, роса; запах, мокрых после дождя, деревьев и звук горящего костра, — мечтательно сказал Богдан.       — Вкус чинахи и ухи... — ответил Кирилл. И, кажется, от представленной еды во рту скопилось чуть больше слюны.       — Ха-ха, кое-кто не успел поесть? — пошутил Иванов.       Кирилл в ответ посмеялся.       Богдан внимательно оглядел его, удивляясь отсутствию реакции на шрамы. Ему было заметно, что Соколов воспринял это эмоционально, но где-то внутри и не показывая, ведь слишком волновался и заботился насчёт реакции Иванова.       В тишине, нарушаемой лишь, разбивающимися об окно, каплями дождя, послышался негромкий голос Богдана:       — Спасибо.       Кирилл взглянул на него и увидел грустную улыбку.       Он понял.       Соколову хотелось расспросить насчёт того, что он заметил, но волновался. От волнения сердце чуть быстрее забилось. Кирилл взял Богдана за руку, аккуратно вложив его ладонь в свою.       Богдан вновь взглянул на Кирилла. «Так хочется понять тебя получше, — пронеслось в мыслях Соколова. — Хочется помочь тебе и дать понять, что ты не один...»       — Знаешь, Кирилл, я кое-что понял, — нарушил тишину Богдан. В его мыслях проигрывались воспоминания о, проведённом вместе с Кириллом, времени, о его словах. — Я хочу, чтобы ты... — начал Иванов, однако на пару секунд промолчал, волнуясь о том, смеет ли произносить подобные слова вслух или боясь, что Соколов не так поймёт: — Не боялся быть уязвимым рядом со мной.       Кирилл ожидал услышать что-угодно, но только не такие искренние слова, которых, возможно, ему не хватало.       — Спасибо, — произнёс он тихо, тут же бросаясь в объятия, крепко прижимаясь, словно боясь отпустить. Богдан едва опешил, однако ответил взаимностью. Услышав быстрое биение чужого сердца, Иванов едва улыбнулся и погладил рукой по спине Соколова.       Через некоторое время они отстранились друг от друга. Кирилл неожиданно устремил взгляд в пол. «Ты что, плачешь?» — прозвучало от Богдана, однако не с претензией, без высмеивания, а искренне, чисто и бережно, заставляя Соколова почувствовать тепло где-то внутри. Иванов аккуратно коснулся руками лица Кирилла, заботливо осматривая. Видя лицо Соколова так близко, Богдан не мог остановить, бушующий внутри, ураган мыслей.       — Кирилл... — аккуратно позвал он, и их взгляды встретились. Словно искра зажегшейся свечи, вспыхнули чувства, привлекая за собой различные мысли, опьяняющие разум.       Иванов посмотрел на губы Кирилла, а затем вновь поднял взгляд.       Казалось, что их сердца прямо сейчас выпрыгнут: настолько быстрым было сердцебиение. Кирилл боялся как-то прервать этот момент, но нахождение настолько близко заставляло все его чувства вспыхнуть с наибольшей силой, но одновременно он боялся спугнуть.       Иванов нежно и аккуратно коснулся его губ и тут же едва отстранился, словно ожидая одобрения.       Соколов, не осмеливаясь полностью показать свои чувства, продолжал смотреть на Богдана.       Иванов вновь взглянул на Кирилла. Не найдя намёка на отказ, он, притянув Соколова поближе и со словами «Не могу» вновь коснулся губ, углубляя поцелуй. Не в силах отказать, Кирилл ответил взаимностью. Сплетаясь, влажные языки интенсивно двигались. Казалось, что их сердца вот-вот выпрыгнут, но Богдан придвинулся к Соколову ещё ближе. Рука неуверенно подбиралась ближе к Кириллу, но спешить с действиями не решалась: лишь через пару секунд всё же, просовываясь под футболку, коснулась тела, едва дрогнув. Соколов ощутил прикосновение и, почувствовав резкий прилив возбуждения, ускорил поцелуй, не давая толком возможности вдохнуть ни Иванову, ни самому себе.       — Кирилл, я тебя люблю, — сквозь поцелуй сказал Богдан. Соколов тут же резко замер, разрывая поцелуй.       — Ты...       Несколько секунд Иванов неуверенно молчал, а после всё же произнёс:       — Люблю, — затем едва прикоснулся губами к щеке Кирилла. — Я люблю тебя, — ещё раз. — Люблю, — сказал он, вложив в интонацию всю нежность своих чувств.       Если б сердце могло выскочить, то оно бы выскочило именно сейчас.       Кирилл коснулся пальцами лица Иванова и, сквозь огромную неловкость, прошептал:       — Я люблю тебя, Богдан.       Глаза Богдана от всех, бушующих внутри, чувств заслезились. Взяв руку Кирилла, он несколько раз нежно, аккуратно, возможно, едва неуверенно поцеловал внутреннюю сторону ладони.       Они некоторое время молча смотрели друг на друга, словно вновь заново открываясь и открывая человека напротив.       Головы вновь приблизились друг к другу, а после, оказавшись очень близко, позволили губам вновь аккуратно коснуться, встречаясь влажными языками.       Обратной дороги нет. Человек напротив наконец честен со своими чувствами, и теперь отпускать его не хочется.       Былая тишина в номере нарушалась частыми вздохами. Богдан слегка прикусил губу Кирилла, заставляя последнего едва шикнуть. Иванов плавно снизил скорость, а после, высунув язык из рта Соколова, медленно и аккуратно прошёлся им по раненной губе. Он хитро улыбнулся и прошептал: «Прости». Кирилл, бегая глазами по лицу Богдана, не мог поверить в происходящее.       От этого Иванов почувствовал себя неудобно:       — Ой! Я переборщил?..       Однако Соколов молчал, и через пару секунд прошептал:       — Богдан, я тебя люблю...       — А-а-а!!! Ты меня смуща... — не успел договорить Иванов, как Кирилл коснулся его губ. Богдан от внезапного поцелуя ощутил волну возбуждения, с жадностью углубляя поцелуй. Языки, сплетаясь, быстро двигались во рту, вновь не давая возможности полноценно вздохнуть. Иванов, вцепившись, сжимал футболку Соколова.       Кирилл положил руку на грудь Богдана, плавно двигаясь вверх — к шее. Обвив её одной рукой, а второй талию, он подвинул Иванова поближе к себе. Ему хотелось максимально избавиться от дистанции, стать с Богданом чем-то единым.       Резко расцепив поцелуй, Иванов не отодвигался, продолжал быть всё так же близко. Пытаясь перевести дыхание, оба делали частые вздохи.       Приглушённый свет словно специально создавал атмосферу более интимной, позволял быть более раскрепощённым.       — Бо...       Поддаваясь бушующим, как пламя, эмоциям, Богдан резко придвинулся к уху Кирилла и страстно прошептал:       — У тебя есть какие-то особые зоны?       Кирилл от неожиданности даже дыхание задержал на пару секунд и покрылся ещё большим румянцем. «Он специально говорит всё это прямо над ухом? Это дыхание меня сводит с ума»       — Что ты имеешь в виду?       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — ответил он со смешком.       Слегка укусив Кирилла за ушко, Богдан наконец отодвинулся от него. Однако тут же, упираясь руками о стену, он навис над Соколовым.       Хитро посмотрев, он сказал:       — Я хочу тебя.       Ситуация резко кардинально поменялась — взявшись за руки Иванова, Кирилл поменялся с ним местами. Теперь уже Соколов навис над ним, крепко держа руки, лежащего на кровати, Богдана.       — Оу, воу-воу, что на тебя на... — не успел он договорить, как Кирилл прервал его, нацелившись прямо на шею. — Стой-стой! Мг..! — страстно блуждая языком по шее Иванова, Кирилл заставил последнего издать приглушённый стон. — Я не этого ведь добивался!!! Я хотел найти ТВОИ эрогенные зоны, а не наобо- Ах..! — возмущался он, пока не почувствовал влажные поцелуи на шее. Однако стон всё же дал эффект на Соколова — тот резко смутился. — Так вот что... Хочешь сказать, тебя заводят мои стоны? — услышав это, Кирилл резко замер. — Раз уж ты мне не позволил сделать желаемое, то я тоже пойду не по твоему плану, — слегка приподняв ногу, он потёр ей о промежность Соколова. — Тебе до этого кто-то стонал над ухом?       Кирилл вновь резко замер.       Нежно поцеловав Богдана, он сказал:       — Хватит болтать.       Однако тут же он отвернулся, почувствовав неловкость. Иванов же напротив не стеснялся своего возбуждённого вида и продолжал хитро смотреть на Соколова.       — Где же твои легендарные фразы, русовед? — с заигрывающим тоном спросил он, продолжая тереться ногой о промежность Кирилла.       — Меньше слов — больше дела.       — Ха-ха-ха-ха! Больше так не делай — атмосфера теряется, ха-ха-ха! Как теперь перестать смеяться, ха-ха-ха? — всё же убирая ногу, сказал он.       Однако перестать смеяться ему всё же пришлось: Кирилл вновь прошёлся языком по шее Богдана, заставляя подступить новой волне возбуждения, отчего Иванов сжал в руках одеяло. «Нашёл слабое место» — мысленно усмехнулся Богдан.       Слегка касаясь зубами шеи, Кирилл начал оставлять дорожку из влажных поцелуев, заставляя Иванова едва прогибаться от наслаждения.       — Только... Ах... Погоди ты, послу... Ах, да как ты вообще узнал про эту зо-мг-ну. Стой-стой-стой!!! ...Ты слишком впиваешься! Засосов мне понаста-мг-вишь!!! И как я буду ходить?!       Кирилл всё же послушал его, оставляя шею в покое.       Богдан хитро на него посмотрел, заигрывая возбуждённым взглядом, и, вновь начиная тереться ногой о то самое место, сказал:       — Какой же послушный ты мальчик, — хитро улыбнулся он. — СТОЙ! — услышав прошлую фразу, Кирилл решил всё же не слушать Богдана. — Нет-нет-нет! Моя шея-я-я... Мг! Стой! Не так сильно! Ах!! Там засосы, да?! ОДУМАЙСЯ!!!       Кирилл неожиданно начал смеяться. Богдан пару раз удивлённо моргнул, изумлённо смотря на него. Из-за смеха Соколов всё же ослабил хватку, еле-еле держа руки Иванова.       Кирилл рядом с Богданом свалился на кровать.       Услышав его смех, увидев его улыбку, внутри Иванов почувствовал тепло. Подсев поближе к Соколову, лежащему на кровати, он со всей любовью посмотрел на него. А после, сев на него и смотря сверху вниз, он нежно сказал:       — Кирилл, ты... Такой милый...       Соколов, услышав это, сквозь смущение приподнялся и, аккуратно взяв за подбородок Богдана, нежно чмокнул в губы, а после начал углублять поцелуй. Иванов, взявшись одной рукой за талию, придвинул Соколова поближе к себе.       — Я хочу почувствовать твоё тело, — расцепив поцелуй, сказал Богдан, а после начал снимать с Кирилла верхнюю одежду, оставляя его в одних шортах, а затем снял и свою футболку. Соблазняюще проведя пальцами по груди Соколова, он вновь уложил того на кровать. Наклонившись, он начал оставлять дорожку из влажных поцелуев, движась вверх.       Резко взявшись за плечи Богдана, Кирилл остановил его.       — Ты ёрзаешь... там.       Иванов пару раз удивлённо посмотрел на Соколова, а после, поняв, что тот имел в виду, начал подвигать Кирилла поближе к себе, заставляя его принять сидячее положение.       Богдан вновь прильнул к губам Соколова, словно так и не успел насытиться. Придвинувшись максимально близко, он придерживал Кирилла за талию, словно не давая возможности создаться хоть какой-либо дистанции между ними.       Иванов решил не медлить и начал ускорять темп. От нехватки воздуха возбуждение вновь росло.       — Кирилл? — сквозь поцелуй возбуждённо позвал Иванов. — Кирилл? — повторил он. Отстранившись, он сказал: — Не заставляй меня в таком состоянии звать тебя, извращенец.       — А?! А... Э... Я? Кто? — смущённо начал он.       Богдан продолжал придерживать Кирилла за талию, оставаясь всё также близко. Он спросил:       — Ты не против, если... — неодназначно начал Иванов.       — А-А-А-А??? — шокировано сказал Соколов.       — Да-да... Сама невинность...       — Ст-т-той! — занервничал он. Отстранившись от Иванова, Кирилл спросил: — Ты правда хочешь это сделать?       Тот удивлённо посмотрел на него:       — Разве не я тут тебе в любви признавался?       Кирилл вновь покрылся румянцем.       — Н-ну... просто вдруг... — волновался он.       — Я хочу тебя, — прямо ответил Богдан.       — А-а-а!!! — сгорая от неловкости, прикрикнул Кирилл.       — А ты меня? — заигрывающе спросил он, притягивая того за шею поближе к себе.       — А-а... Аы! Ну... — не зная как ответить, произнёс Соколов. — Допустим... И тогда... Получается...       — Что?       Кирилл сгорал от стыда. Но всё же спросил:       — Кто... Кто из нас... Кто кого... — взволнованно бормотал себе под нос он.       — «Кто кого»? Ха-ха-ха, стой! Пожалуйста, не смеши меня! Мы же не на ринге каком-то!       Кириллу сделалось ещё более неловко, однако Богдан коснулся его губ, тут же углубляя поцелуй. Блуждая одной рукой по его телу, он спустился вниз — к ширинке. Растягнув её, он почувствовал, что поцелуй резко прервался.       — А? Я сделал что-то не так? — тут же обеспокоенно спросил Богдан.       — Ты ещё не готов, — волнительно ответил он.       — А???       Кирилл повалил перед собой Богдана.       — Стой-стой-ст-той-стой!       — Иначе тебе будет больно, — сквозь неловкость, он, просунув руку к штанам Богдана, аккуратно снял их. Сердце забилось ещё быстрее от прикосновения к столь любимому и желанному телу. Иванов почему-то не стал его останавливать. Кирилл, аккуратно опустив руку вниз по телу Богдана, нащупал трусы, а после также аккуратно снял их.       — Ты это сделаешь? Да я же СДОХНУ от смущения!!! Погоди-погоди!       — Ты? От смущения? Не шути, — проведя рукой по внутренней стороне бёдер, сказал он.       — Я не шучу!!! СТОЯТЬ!!!       Почувствовав, как два пальца Кирилла вошли в задний проход, Богдан издал резкий стон. Однако тут же замолчал, максимально стараясь подавить эти звуки. Комментариев от него не последовало. Резко смущенный от всего действия, он прикрыл локтем лицо, пытаясь расслабиться. Чувствуя, как пальцы Кирилла двигаются внутри него, ему становилось всё более неловко. «А я ведь не планировал, чтобы мы занялись сексом с входом... Вздрочнули бы и спали спокойно».       Картина, которую Кирилл видел перед собой, возбудила его ещё больше. Освещение сильнее подкрепляло эмоции.       — Ах! — почувствовав, как пальцы Кирилла оказались глубже, Богдан всё же не смог сдержать стон. От новой волны смущения, смешанной с возбуждением, он сказал: — Всё! Хватит-хватит! Просто войди уже!!!       Кирилл, видя, что Богдану тоже неловко, почувствовал себя увереннее.       — Какой же ты шумный, — ласково сказал он, однако не остановился.       — ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО? Иди нахуй!!!       — Это ты сейчас пойдёшь.       — Не смешно!!! Ни капли, блять!!! Шутник ёбанный!!!       Всё же, вскоре закончив с подготовкой, Кирилл высунул пальцы. Он быстро снял с себя оставшуюся одежду. А после, нависнув над Богданом, он получил кроткий поцелуй в губы, после чего аккуратно слегка приподнял Иванова. Тот через смущение обхватил ногами спину Кирилла.       Кирилл аккуратно вошёл, максимально пытаясь не навредить. Двигался он небыстро, но даже такие медленные действия сводили Богдана с ума. Иванову хватало для этого лишь осознания, что всё это делает человек, который для него очень важен.       Сжимая одеяло, он был не в силах взглянуть на Кирилла. Ему казалось, что прямо сейчас сердце не выдержит и выпрыгнет. «Куда исчезла вся моя уверенность? Почему именно с тобой я так себя веду? Где моя выёбистость? Что вообще случилось с тобой прямо сейчас?! Почему вообще я снизу?! Я бы продолжал выёбываться, будь я сверху!!!»       Кирилл вошёл чуть глубже. Темп его начал чуть увеличиваться.       — Знаешь, Кирилл... — нежно через стон Богдан обратился к нему. «Не-е-ет!!! Я хотел просто повыёбываться, а сейчас, блять..! Ужас!!!» — подумал он, а после сказал: — Я тебе это припомню.       — Позови меня ещё раз по имени, — попросил Кирилл.       Богдан тут же широко выпучил глаза, смотря на лицо человека сверху, которое, как казалось ему, научившись у Богдана, начало наглеть.       — АХУЕТЬ! Это кто у нас тут сильно уверенный? — пытаясь подавить стоны, через вздохи ответил он, а после, убрав свою руку с лица, взялся за лицо Кирилла и вцепился в жадный поцелуй.       Свет в номере наконец загорелся, однако они на это уже не обращали внимания.       Кирилл вошёл ещё глубже. Темп его стал более быстрым и страстным. Богдан разорвал поцелуй и, оставив голову Кирилла около шеи, больше не мог сдерживать стоны. Кирилл, воспользовавшись своим положением, прильнул к шее, целуя её. Мысли поплыли, Богдан не мог сфокусироваться на чем-либо, как, например, чуть раньше мог язвить Кириллу. Вздохи, которые он слышал от человека над ним, ещё больше сводили его с ума. Он мог думать лишь о том, что происходит прямо сейчас, готов полностью отдаться этому моменту, не думать больше ни о чём.       — Я тебя люблю, Кирилл... — сквозь стоны говорил он. Чувствуя, как после каждого произнесения имени Соколов заводился всё больше, он повторял это имя вновь и вновь, словно специально нарываясь.       Кирилл вновь начал оставлять дорожку из влажных поцелуев, едва «впиваясь» зубами в шею Богдана.       — Если... ты... — через стоны пытался сказать Иванов, однако всё же сдался и просто сказал: — Короче... иди нахуй...       С каждым разом действия Кирилла у шеи становились всё более страстными, но, тем не менее, внизу действия не становились хуже. Богдан млел под Кириллом, не в силах ни перечить, ни сдерживать стоны.       — Кирилл, я щас, блять! — не успев предупредить, Иванов кончил. Липкое содержимое попало на тело Кирилла и Богдана. — Прос... — хотел извинится он, но, кажется, от того действия Соколов лишь ещё больше завёлся. — Нет, ты сбрендил!!!       Сделав ещё пару толчков, Кирилл аккуратно вышел и кончил на тело Богдана.       — Прости.       — Всё так... липко... фу!.. Дай отдышусь, бля. Потом в душ нахуй. Оба. Опять, — тяжело дыша, говорил он, однако резко замолк, а после спросил: — Мы правда этим занялись или это был сон?       — Это был не сон, — сказал Кирилл, хоть и сам не до конца верил, а после, поднявшись, взял с прикроватной тумбочки, упаковку салфеток. Несколько штучек он протянул Богдану и пару оставил себе, избавляясь от «следов» недавнего действия.       — Тогда почему... так шикарно?       — Иди ты нахуй, — всё же решив помочь, он сам убрал с Богдана «следы», а затем напоследок несколько раз нежно поцеловал грудь и ключицы Иванова.       — Опять? Я устал.       Кирилл, лежа рядом и уткнувшись в шею Богдана, сказал:       — Хочешь прикол?       — Сейчас самое подходящее время для приколов, — посмеялся он, утыкаясь носом в блондинистые кудри и до сих пор пытаясь перевести дыхание. — Да, Кирюш, конечно, хочу.       Кирилл слегка поднял голову и, поцеловав Богдана в щёку, сказал:       — Ты столько раз послал меня нахуй, но на хуе был лишь ты.       — ИДИ НАХУЙ!!! БОЛЬНО УВЕРЕННЫЙ СТАЛ, РАЗБАЛОВАЛ Я ТЕБЯ. Я СЕМЁНУ ПОЖАЛУЮСЬ! ИДИ НАХУЙ, ПИДОРАС ЁБАННЫЙ, — ответил Богдан, а после наконец встал с кровати и, прикрывшись, лежащим рядом, халатом, со злостью направился в сторону ванной комнаты. Зайдя в неё, Иванов сказал: — Ебать-копать! — услышав это, Кирилл тут же зашёл в комнату. — Ты понаставил мне засосов! — начал возмущаться Богдан. — И что это... И как я теперь... — рассматривая шею, размышлял он. — КИ-И-ИРИЛ!!! —       — Ой-ой...

***

      Кирилл уже давно закончил с душем и ждал, пока выйдет Богдан.       — И опять я забыл телефон...       Теперь Кириллу было «немного» сложнее отвлечься от мыслей. Его постоянно бросало то в смущение, то в тревогу. Он не до конца осознавал того, что произошло некоторое время назад. Кирилл то бледнел, то краснел.       Вышедший из ванной комнаты Богдан, тут же направился к Соколову. Взглянув на Кирилла вновь, Иванов крепко его обнял.