Исповедь

      Новый день встретил ярким светом, выглядывающего за окном, солнца.       Спокойно, тихо. Кирилл не спешит вставать с кровати. Лишь через пару секунд он тянется и наконец открывает глаза. Не обнаружив рядом Богдана, Соколов вскакивает и оглядывает комнату — никого нет.       — Богдан? — позвал Кирилл. В ответ тишина. Соколов сидит несколько секунд на кровати, а после встаёт со словами: — Может, в ванной?       Направившись к двери в ванную комнату, он встаёт рядом и спрашивает:       — Богдан? Ты там? — в ответ вновь тишина. Кирилл ловит себя на мысли: «Может, это был сон?». Тогда что он делает в другом городе?       Прождав некоторое время, он аккуратно опускает ручку, но дверь оказывается не заперта. Удивившись, Соколов открывает её — вновь никого.       — Странно, — произносит он, начиная волноваться.       Пройдясь по номеру, Кирилл замечает, что вещей Богдана нет. Растёт тревога.       — Неужели... — тихо произносит он. — Уехал без меня?       Соколов замечает записку, лежащую на тумбочке. Одно слово — «прости».       Грудь словно пронзил удар острейшим ножом.       — «Прости»? — тихо произнёс Кирилл. А голове он прокручивает вчерашний вечер и не может понять причину ухода Иванова. — Что я сделал не так?       Соколов одновременно чувствовал обиду, тревогу от незнания, чувство брошенности и предательства из-за недоговорённости. Что именно Богдан хотел сказать этим словом? Ему жаль за произошедшее? Он извиняется перед собой или Кириллом? За случившееся или за свою реакцию?       Тревога.       Разъедает изнутри.

***

      Соколов возвращается в свою квартиру.       Тихо и пусто.       Пройдясь по комнатам, он замечает, что всё вокруг осталось нетронутым — Богдан даже не возвращался домой.       — А в порядке ли он? — в сотый раз прокручивая возможные значения слова «прости», он останавливается на том, что нельзя исключать, что Иванов мог с собой что-то сделать. Вспоминает шрамы — больно.       Раньше Соколов жил один и не ощущал каких-либо проблем из-за этого, но сейчас тишина словно ещё больше давила на него.       Вздохнул.       — Я думал, что смогу помочь тебе... — Кирилл рухнул на диван.       Через некоторое время в дверь квартиры постучались. У Соколова не было желания вставать, но после второго стука он резко вскочил. Открыл дверь.       — Привет, малыш, — сказала, зашедшая в комнату, Катя. Как и всегда, она находилась в приподнятом настроении. Вместе с ней в квартире оказался Семён. Морозова огляделась, глазами что-то ища. — А где кудряш?       Упоминание о Богдане ударило Кирилла по больному. В ответ Соколов лишь отмахнулся и отправился на кухню. Миронов и Катя переглянулись, а после, сняв верхнюю одежду, а также обувь, последовали за ним.       Трое уселись за столом, однако между ними продолжало сохраняться молчание. Морозова и Семён обменивались взглядами, обращая их то на друг друга, то на Кирилла, не зная, что делать.       — Ты как? — всё же спросил Миронов.       — А, — поднял взгляд Соколов, отвлёкшись от своих мыслей. — Да я в порядке, в порядке.       Катя и Семён вновь переглянулись. Миронов хотел было что-то сказать, но его тут же перебила Морозова:       — Я вижу, что всё не в порядке! — недовольно произнесла она, в ответ получив лёгкий толчок локтем от Семёна. Катя обратилась уже к нему: — Если ты собираешься расспрашивать спокойно или ждать, пока он расскажет сам, то я не намерена! — затем Морозова обратилась вновь к Соколову: — Что-то произошло между тобой и кудряшом? — она заметила, что от упоминаний Иванова Соколов словно погружался глубже в себя. Своим вопросом она попала точно в цель.       Затем Катя обратилась более аккуратно:       — Ты же знаешь, что можешь рассказать нам всё. Мы тебя выслушаем, — после этих слов она коснулась руки Соколова.       По щеке Кирилла покатилась слеза. Ему было обидно, ведь Богдан сам говорил не держать всё в себе, а теперь бежит от него и от своих чувств. Соколов чувствовал вину, а также страх, ведь не знал, где Иванов и что с ним сейчас.       Всё же набравшись уверенности, он после долгого молчания начал:       — Я сам толком не знаю, что произошло, — он смотрел в одну точку, вспоминая вчерашний день. — Вроде бы, было всё в порядке, но утром Богдан пропал.       Семён и Катя вновь переглянулись.       — Может, что-то могло послужить причиной его ухода? — спросил Миронов.       Соколов задумался. Он тихо озвучил, первую пришедшую в голову, мысль:       — Он мог испугаться?       Морозова и Семён не стали расспрашивать насчёт этого, а перешли к следующей теме:       — Знаешь, где он может быть? — спросила Катя.       Кирилл задумался, а после резко вдохновлённо и уверенно произнёс:       — Думаю, смогу! Спасибо! — и после этой фразы он вышел из кухни и, быстро собравшись, покинул квартиру.       Миронов и Морозова переглянулись.       — А нам что делать? — спросил Семён.       Соколов настолько воодушевился, что аж забыл, что друзья остались у него дома, а ключей им не оставил.       — Придётся ждать, — пожала плечами она.

***

      Первым делом Кирилл съездил к реке, что ему показывал Богдан.       На улице было холодно. Лёд на водоёме был покрыт слоем снега. Соколов вспомнил о том, как впервые увидел это место. Сперва он почувствовал тепло, а затем Кирилла словно начало разъедать изнутри.       Но, даже обойдя это место в десятый раз, он Иванова там не обнаружил.       Резкие воспоминания о поцелуях вчерашнего дня оставляли жгучую боль.       Однако он не отчаивался и направился уже к дому Богдана. В окнах не горел свет, но Соколов не спешил так просто уходить.       Постучавшись в дверь, ему никто не открыл. Кирилл задумался: «А если бы мне открыл его отец то, что бы я сказал?». Однако в голову ему эта мысль пришла только после того, как Соколов уже уехал прочь от дома. Начинало вечереть.       Кирилл подъехал к последнему месту — дом Веры.       Быстро поднявшись на нужный этаж, он подошёл к двери квартиры Никитиной. Он сомневался, правильно ли помнил номер квартиры: Богдан о нём упомянул лишь один раз, когда они вдвоём ехали к дому Веры.       Соколов застыл. Ему было страшно, вдруг Иванова там нет. Где его тогда искать? Он вообще в порядке? Доехал ли до посёлка? Может, с ним что-то случилось?       Может, он даже не захочет увидеться с Кириллом?       Соколов постучался в дверь. Через примерно минуту она открылась.       — Ой, — удивилась Вера. — А мы знакомы?       — Не совсем, — почувствовав себя неудобно, ответил Соколов. — Я Кирилл, друг Богдана. Со вчерашнего дня я его не видел, поэтому волновался и решил спросить об этом здесь, потому что, как я знаю, вы довольно близки.       Вера несколько секунд молчала, а после сказала:       — Нет, его тут нет, — Никитина собиралась закрыть дверь, но Соколов вдруг остановил её и сказал:       — Если вдруг что-то о нём узнаешь, то позвони мне, пожалуйста, — после этого он быстро достал из рюкзака маленький блокнот, быстро написал на нём номер и, неаккуратно оторвав листочек, протянул его Вере.       — Оу... хорошо.       Кирилл несколько секунд молчал, а после, грустно вздохнув, сказал:       — Спасибо! Спокойной ночи, — а после он, спрятав руки в карман куртки, ушёл в сторону ступенек.       Никитина закрыла дверь. Она обернулась и увидела парня, незаметно выглядывающий из проёма комнаты. Он, убедившись, что Кирилл ушёл, тут же вышел и, забрав листочек, мысленно произнёс: «Мне жаль...». Богдан пытался сдержать слёзы. Иванову хотелось побежать вслед за Кириллом, он чувствовал вину, но продолжал бояться.       — Что между вами произошло? — спросила Никитина.       — Всё в порядке, — натянув улыбку, ответил он.       Вспоминая Кирилла, уходящего из квартиры Веры, Богдан почувствовал боль где-то внутри. По тону Соколова он понял, что тот был готов заплакать. Хоть он и держался, но для Иванова это не могло остаться незамеченным. «Прости, — мысленно обратился к Кириллу Богдан. — Возможно, мне нужно время всё обдумать... — Он обратил внимание на свои руки и, заметив красный лак на ногтях, почувствовал ещё большую вину, вспоминая Соколова. — Я понимаю, что делаю тебе хуже, но мне так больно и так страшно...»       Неожиданно плеча кто-то коснулся — Иванов тут же отбросил руку.       — Прости, — произнёс он, поняв, что это была Вера.