Исповедь

      Прошло два дня. Наступило тридцать первое декабря.       Иванов сидел за столом в доме Веры. Рядом стояла яркая ёлка, украшенная шарами и гирляндой.       — Богдан! — позвала его Никитина. — Тащи сюда свой зад!       Иванов, улыбнувшись, направился к Вере. Та вручила ему глубокую тарелку с оливье и отправила поставить её. Богдан ей ответил улыбкой и фразой: «Слушаюсь».       Он дошёл до гостиной и поставил салат на стол.       Из коридора послышалось, как открылась дверь, а затем последовал разговор:       — О! Денис, привет, — сказала Вера, а после обеспокоенно спросила: — Что случилось?       — Да нет, всё в порядке, — ответил тот.       Иванов выглянул из проёма гостиной в коридор и заметил изменения во внешнем виде Дениса: вместо длинный чёрных волос виднелась короткая стрижка.       — Смена имиджа? — спросил Богдан, удивлённо подняв бровь.       — Можно так сказать... наверное, — пожал плечами Никитин. — А если сказать точнее — «родители».       — Оу... — произнёс Иванов, сразу всё поняв. — Мне жаль.       — Вот же..! — разозлилась Вера. — Другого я от них не ожидала, — возмущалась она, а после сказала: — Не ходи к ним сегодня, оставайся лучше тут.       — Я так и собирался сделать, если честно, — ответил он.       Богдан грустно вздохнул, а Вера вернулась на кухню, параллельно одаривая родителей возмущенными восклицаниями.       Иванов задумчиво посмотрел в сторону. «Хорошо, когда есть кто-то, к кому можно вот так вот взять и приехать пожить...» — непривычно грустно улыбнулся Богдан, а после перед его глазами всплыл образ Кирилла, и уголки губ автоматически мягко поднялись вверх. Иванов внезапно захотел заговорить с Соколовым.       Он, улыбнувшись, обратился к Денису:       — Ну ничего! Зато на шампуне сэкономишь.       Никитин улыбнулся.       — Везде найдёшь плюсы?       — Конечно, — довольно сказал Богдан и подошёл к Денису. — Кошмар... даже ты уже выше меня.       Никитин в ответ посмеялся.

***

      Через некоторое время в квартире Веры все оказались в сборе и уже сидели за столом. Вера, Ульяна и Денис что-то активно обсуждали. Тем временем, Надя, сидящая рядом, молча наблюдала за ними, иногда улыбаясь, но в разговор вступать не спешила. Взглянув на неё, Богдан задумался. В голове сперва предстал образ Кирилла, а затем воспоминание о том, что произошло два дня назад...       После того, как Соколов ушёл, Иванов немного поговорил с Верой, а после направился в ванную комнату.       Закрыв дверь, Богдан, прислонившись к ней, начал медленно опускаться на пол. Зарывшись руками в волосы, он сжимал голову. «Почему? Почему я просто не заговорил с ним? Почему я сбежал?». По лицу текли слёзы. Руки спустились чуть ниже и, сдавливая шею, перекрыли доступ к кислороду на некоторое время, пока в глазах не начало темнеть.       — Я боюсь... — тихо произнёс он.       «Я трус. Я боюсь. Я просто боюсь. Боюсь, что в твоих глазах я изменился. Я поступаю плохо. Я поступаю плохо. И я боюсь. А вдруг... ты после этого отвернёшься от меня? Бросишь? Ты меня бросишь. Я останусь один.»       Богдана трясло.       Рука, надавливая на кожу, ногтями оставляла красноватые следы.       — Отвратителен. Отвратителен. Отвратителен, — отпустив шею, произнёс Иванов.       Протянув перед собой руку, Богдан увидел красные ногти.       Слёзы молча с ещё большей силой покатились по щекам.       Иванов помотал головой, прогоняя воспоминания, а после заметил на себе удивлённый взгляд. Оказывается, всё это время, пока Богдан вспоминал тот вечер, он смотрел на Надю. Тут же очнувшись, он объяснил:       — Ой! Прости, прости, я просто задумался!       Соколова сначала удивилась, а потом неловко улыбнулась.       — Кстати, Богдан, — сказала Вера. — Ты говорил, что хотел пригласить того друга. Где он?       Он не ожидал услышать такой вопрос.       — Ой! Хм... — неловко почесал затылок Иванов. — Всё сложно... ха-ха...

***

      Богдан посидел немного у Веры, но через некоторое время ушёл, пообещав вернуться через некоторое время.       На улице шёл снег, покрывая ледяные дорожки, из-за чего Иванов периодически поскальзывался.       Он медленно шёл долгое время. Когда он почти добрался до нужного места, в голове щёлкнула мысль, прогоняя все остальные прочь. И Богдан, пробегая через заснеженный лес, глазами искал определённое место. В такой темноте видно было слабо — как-никак время близится к полночи. Плюсом ко всему, шёл снегопад, мешая и так плохой видимости       Спускаясь вниз по сугробам, которые стали ещё больше, он поскользнулся и упал. Но тут же поднялся, продолжая бежать. Руки покраснели от снега. Богдан уже видел то самое место. Остановившись в метре от ледяного озера, Иванов огляделся.       Но...       Никого не увидел.       «И почему я подумал, что он мог оказаться здесь...» — мысленно сказал он, почувствовав себя глупо. А после Богдан сел около озера, смотря куда-то перед собой.       — С Новым Годом... — тихо произнёс Иванов и чуть поднял голову. На нос приземлилась снежинка.       Снегопад закончился.       На льду озера виднелись небольшие сугробы. Но на одном месте снег покрывал лишь тонким слоем.       — Богдан! — послышалось сзади.       Иванов обернулся.       В нескольких метрах от него оказался Кирилл. Уронив пакет, Соколов побежал в сторону Богдана.       — Кири... — не успел он договорить, как тут же оказался в объятиях. Не удержавшись, Иванов упал в сугроб, а Соколов вместе с ним. Не сразу сообразив, Богдан через пару секунд спросил: — Что случилось?       — «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ»? — удивился Кирилл. — Да перепугал ты меня до смерти!       — Ой... — он наконец ответил взаимностью на объятия.       Молча они так пролежали около минуты, а после Кирилл наконец отпустил Богдана. Теперь они вместе сидели рядом с озером.       — Помнишь, я обещал тебе кое-что? — начал Соколов.       — А? — удивлённо произнёс он, но взгляд на собеседника поднимать не решался.       — Это буквально было пару дней назад, ха-ха-ха.       — Это было в прошлом году! — ответил Богдан, посмеявшись.       — Так вот, я взял с собой кое-что, — и с этими словами он потянулся за пакетом, который некоторое время назад уронил. — Я обещал, что в следующий раз ты обязательно покатаешься.       В руках Кирилла Иванов увидел коньки.       — Ой! — удивился Богдан. — Ты серьёзно взял их с собой? А что бы ты делал, если бы я тут не оказался?       — Больше Вере бы не поверил и пришёл к ней за тобой, — ответил Соколов. В его тоне одновременно слышалась шутка, но и серьёзность.       — ОЙ!       — Сейчас на тебя коньки наденем. Только погоди... — Кирилл взял в руки телефон и включил на нём фонарик. Вокруг действительно было очень темно, ведь ближайшим светом был фонарный столб, но и он был далеко. — Посвети, а-то я нихера не вижу, — и с этими словами он протянул Богдану свой телефон.       Иванов рассматривал человека рядом, не совсем понимая, как реагировать. Извинится? Выглядит так, словно ничего между ними не случилось тем утром, и Кирилл так спокойно разговаривает. Правда стал... более аккуратен?..       Богдан поймал себя на мысли: «Как же хочется дотронуться до его волос...».       — Вот и всё, — сказал Кирилл, после чего поднялся и протянул руку, помогая Иванову подняться.       — Я грохнусь, я точно грохнусь, ха-ха, — говорил тот.       — Всё нормально, я держу тебя за руку. Если что, то грохнуться придётся обоим, ха-ха.       И с этими словами Кирилл помог ему вступить на лёд. Богдан покрепче взялся за руки Соколова.       Кирилл медленно и аккуратно вёл его.       — Как ты? — спросил Соколов.       Иванов наконец поднял взгляд.       — Уже лучше. А ты?       — Тоже, — ответил он, а после волнительно дополнил: — Я испугался, что с тобой могло что-нибудь произойти. Если так действительно и есть, то ты всегда можешь мне выговориться. Я не хочу, чтобы ты молчал о том, что думаешь и чувствуешь.       Богдан резко остановился. Кирилл взглянул на него и спросил:       — Что случилось?       — Нет, просто... — Иванов не мог сдержать слёз. Он медленно и неуклюже подъехал к Соколову, а после аккуратно его обнял. — Спасибо...       — За что? Что случилось?       Богдан немного отъехал от Кирилла, а после посмотрел прямо ему в глаза.       — Спасибо за всё. Правда спасибо. Мне очень странно то, с какой добротой ты ко мне относишься и... — он резко замолчал. — Я не понимаю почему, но я хочу тебе открыться и довериться. Я не хочу больше бежать от тебя. Я не хочу тебя потерять...       Несколько секунд сохранялась тишина.       — Богдан... — и после этого Кирилл обнял его, крепко прижавшись. — Не хочу тебя отпускать, — не выпуская из объятий, он медленно и аккуратно приблизился к лицу Иванова и сказал: — Ты мне правда очень дорог.       Богдан бегал глазами по лицу Кирилла, а после смущённо отвернулся со словами:       — Чо ты так близко? Это неловко, — а затем, крепче сжав руку Соколова, сказал: — А-а-а, ха-ха, я сейчас расплачусь...       — Сила женщины в слезах, — серьёзным тоном произнёс он.       — ЧТО?! — от удивления широко открыв глаза, воскликнул он, а затем спокойно спросил: — Опять твои поговорки?       — Да, — посмеялся Кирилл.       — Но она ведь... ха-ха, она совсем не в тему!!! — посмеялся Иванов. — Почему ты всегда такой бред говоришь с серьёзным лицом???       Соколов мягко улыбнулся и сказал:       — Зато ты сейчас не грустишь.       Богдан округлил глаза.       — Это ты что, сейчас... — хитро посмотрел на него Иванов, убирая свои руки от рук Кирилла. — Кадришь меня??? — посмеялся Иванов, а затем попытался встать на цыпочки, чтобы поцеловать Кирилла, но забыл, что на нём сейчас коньки, поэтому поскользнулся. Соколов попытался его поймать, но Богдан всё же упал на лёд, начиная смеяться. — А говорил, что упадём вместе!!!       — Не надо было меня отпускать, — закатил глаза Кирилл, а после мягко улыбнулся и присел рядом с Богданом, уже сидящем на льду.       — Ещё и глаза закатывает! Кошмар! — «возмущался» Иванов, а после позвал неожиданно аккуратно и нежно: — Кирилл... — а затем взял его за руку.       И замолчал.       — Что? — удивился Соколов.       — А... кхм, ничего, — ответил он, резко отвернувшись. Кирилл удивлённо взглянул на него. — Нет! Вернее, я просто не понимаю, как сказать... Ну, короче, ты меня понял.       Соколов ещё более удивлённо уставился на него.       — Нет, не понял.       — Стой... А... Кхм! Да блин, всё, — и вновь резко замолк.       Кирилл удивлённо взглянул на него.       — Ты что, смущаешься?       — Отстань! — сказал Богдан. — Нет, я не имею в виду, что бы ты отстал, — и вновь взял его за руку. — В общем... кхм, — и опять замолчал.       — Я правда не понимаю, ха-ха.       — А я не понимаю, как предложить тебе встречаться! — начал возмущаться он. — А...       — О.       Оба замолкли.       — Вообще-то дальше должна идти «Б», — сказал Иванов, а затем коснулся губ Соколова и сказал: — Будешь... моим парнем?..       Кирилл тут же крепко обнял Богдана и ответил:       — ...Да.       Иванов улыбнулся и ответил взаимностью на объятия.       — Люблю тебя, — сказал Богдан.       — А я тебя... — ответил Соколов, а после, опустив Иванова, лёг на лёд, пряча руками лицо: — А-а-а, это всё дико-неловко, — в ладони говорил Кирилл.       Придвинувшись к нему, Богдан убрал его ладони с лица, а после коснулся его губ.       — Но мы ведь уже признавались друг другу в чувствах, — он хитро улыбнулся.       Соколов вновь сел на лёд.       — Неловко осознавать...       — Я люблю тебя, — сказал Богдан, а после взял Соколова за руку. Он чувствовал, как даже в такой холод вспотела ладонь Кирилла. Положив руки за его шею, Иванов смотрел Соколову в глаза. Кирилл хотел было отвернуться, но Богдан тут же вернул его взгляд на себя, — Нет, пожалуйста, смотри на меня.       — С Новым Годом, — сказал Кирилл, глазами бегая по лицу Иванова.       — Как встретишь, так и проведешь, — улыбнулся Богдан. Иванов резко вспомнил о том, что произошло в гостинице, и улыбка неожиданно сделалась грустной. Он тихо сказал: — Мне так нравится твоя реакция... Она отличается от... той... — на последнем слове он помрачнел.       — Ты про что? — удивился Кирилл.       — Я завтра обязательно тебе всё расскажу... Я хочу многое тебе рассказать, — сказал он, а после начал говорить о чём-то своём: — Один гонщик в семье — это уже горе... А два... — посмеялся Богдан.       — Семён бы не оценил.       — Правда?       — Он очень не одобрял то, что ты участвовал в гонках в том возрасте. И мне с трудом разрешил участвовать.       — Ого... — удивился Иванов. — Я ВСПОМНИЛ, — резко воскликнул он. — Ты что, после той фразы про ЗАГС реально решил меня туда повести?       — Ой, отстань ты, ха-ха-ха, — ответил Кирилл, а после, убрав руки, сказал: — А прикинь, если б челы с гонок узнали, что Огненная Стрела и Призрачный Самурай...       — Никто б не поверил. Призрачный Самурай не общается с людьми с гонок... — после этой фразы Богдан ухмыльнулся и добавил: — Ну есть одно исключение.       — Знаешь, мне сейчас так много чего хочется тебе рассказать, — сказал Кирилл, а после лёг на лёд. — Не знаю, после этого разговора почувствовал себя легче и свободнее.       — Буду рад тебя послушать, — после этих слов Богдан прилег рядом.       — На самом деле, ты мне так давно нравился, — начал откровенничать Кирилл. — Ты всегда мне казался необыкновенным. Я так тобой восхитился, что аж сам гонщиком решил стать для того, чтобы однажды показать тебе то, что я тоже на что-то способен.       — В последнем реванше ты действительно меня удивил, — сказал Богдан, после чего Кирилл обратил на него внимательный взгляд. — Ты ощущался... иначе. Ты изменился. Я рассчитал весь твой планируемый путь, каждую секунду твоего движения, ты звучал одной мелодией. Но в какой-то момент ты всё изменил, удивил меня, на мгновение даже заставил засомневаться в победе. Я хотел, чтобы ты выиграл.       Богдан обернулся на Кирилла. Тот выглядел очень счастливым, словно понял, что всё было не зря.       — Я так был рад осознавать, что я первый познал Призрачного Самурая.       — Не только его. Но и Богдана.       Парни друг другу улыбнулись.       — Поехали домой, — сказал Кирилл.       Иванов рассматривал лицо человека напротив. Он взял Соколова за руку, мило улыбнулся и сказал:       — А-то жопы отморозим.