Яд предательства

      Элиза сидела в покоях и задумчиво смотрела в окно. Да, она была королевой этой страны, какое-то время назад король привез ее из лесной пещеры, но милое и чистое сердце было напрочь отравлено ядом предательства и недоверия. Буквально несколько недель назад ее по навету архиепископа должны были сжечь на костре. Ее, Элизу, которая просто рвала крапиву с кладбища. А ведьмы, разрывавшие могилы и сжиравшие свежие тела, так и остались безнаказанными.       «А ведь все просто: они могут быть опасны для людей, их непросто поймать, а я… А что я, простая лесная молчунья? Меня осудить было проще простого», — думала Элиза.       Яд предательства растекался по крови, с каждым ударом сердца делал очередной виток по телу Элизы. Ей уже было все равно, что происходит вокруг, сердце жило одной-единственной мыслью — жаждой мести.       Та самая набожная Элиза, казалось, умерла возле того самого костра. Обновленная версия юной королевы мечтала только об одном: о том, чтобы все виновные понесли свою кару.       Короля было мерзко видеть, не говоря уже о том, чтобы делить с ним ложе, архиепископ все так же занимал свой пост, а мачеха, по-видимому, все так же жила достаточно счастливо с отцом, который тоже не сказал своей жене ни слова против.       Решение пришло неожиданно: нужно начать с короля. Получив неограниченную власть, ей будет проще убрать со своего пути других людей.       Достать беладонну оказалось весьма просто — в ближайшем лесу было немало нужных ягод. Живя еще в крестьянской семье, Элиза научилась различать съедобные и несъедобные растения. Знания пригодились именно сейчас.       Из ягод Элиза собственноручно приготовила сок, который намеревалась подать королю этим же вечером. Ни мысль о том, что если что-то пойдет не так и король узнает правду, просто костер покажется ей самым легким выходом из ситуации, ни думы о грехе не останавливали Элизу.       Вечером королева пришла в покои супруга и принесла графин с ядовитым зельем.       — Вам налить сока? — с милой улыбкой спросила Элиза.       — Да, мое прелестное дитя, — ответил король.       По жилам пробежала очередная волна ненависти, ведь именно это прелестное дитя не так давно должны были сжечь на костре, однако Элиза, все так же улыбаясь, подала супругу кубок.       Король одним глотком осушил кубок и, не заметив подвоха, поставил его на золотой поднос.       — Вам налить снова? — спросила Элиза.       — Да, — ответил король. — Моя радость, выпей тоже этого чу́дного сока. На этот раз повар сделал его удивительно сладким.       — Мне довольно видеть ваше счастливое лицо, — сказала Элиза. — Не это ли высшее счастье?       Второй кубок король осушил так же быстро.       — Так пить хочется, — произнес он. — Наверное, сок был излишне сладок.       — Я подам вам воды, — ответила Элиза.       Пока король вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, Элиза налила в кубок воды и добавила туда еще немного ядовитого сока.       Король неспешно выпил воду, после чего вдруг начал от чего-то отмахиваться.       — Я грешен, грешен! — будто отбивался король. — Но не время, еще не время приходить за мной! Прочь, рогатые!       — Вам дурно? — все еще играя роль обеспокоенной супруги, спросила Элиза. — Позвольте дать вам еще воды?       Король выпил воду с добавленным соком беладонны, попросил пить снова и снова.       — Лекаря… — наконец, прошептал он.       — Не будет тебе лекаря, умирать тебе в муках за то, что хотел сжечь меня, — со злобой прошипела Элиза. — А простит ли тебя Всевышний — одному Ему известно.       Наутро из покоев вынесли тело безвременно почившего короля. Все плакали, провожая его в последний путь. И только архиепископ, видя слезы королевы, догадывался, что она плачет не столько от горя по умершему супругу, а от страха разоблачения.