Яд предательства

      Следующим человеком, который должен был понести заслуженную кару, стал архиепископ. И, прекрасно понимая, что до него будет добраться куда сложнее, нежели до короля, Элиза начала готовить план мести.       Управление огромнейшим королевством было непривычным делом для юной девушки. Не раз и не два ей приходилось спрашивать совета вельмож, военноначальников, духовенства. И пусть остаться наедине с архиепископом было, может быть, не самым пристойным занятием для молодой вдовы, Элиза пошла на этот шаг.       — Ваше высокопреосвященство, нужно увеличить число приютов для сирот при монастырях, — начала королева. — Как это лучше сделать? В каких монастырях монахини готовы воспитывать в любви к Богу несчастных сирот?       — Воспитывать в страхе Божьем — нужная вещь, — ответил архиепископ. — Как жаль, что не все были в нем воспитаны.       — Да, это ужаснейшее упущение, — произнесла Элиза. Королева подошла чуть ближе к собеседнику и сказала. — Ведьмы на кладбище разрывают могилы и сжирают несчастных грешников, а архиепископ готовит костер для невинной.       Не говоря больше ни слова, Элиза вонзила в грудь архиепископа тончайшее лезвие и сразу же выдернула его. По телу умирающего потекла струйка крови, чуть запачкав пол. Вытерев кровь первой попавшейся под руку тряпкой и бросив ее в печь, Элиза оповестила стражу о смерти архиепископа.

***

      Жара и невыносимая духота в городе усугублялась жаром от костров — по всему городу, извергая проклятия, горели тысячи ведьм. Кто-то горел быстро, кого-то поджаривали на медленном огне, обкладывая сырыми дровами или приковывая цепью внутри огненного круга. Никто не знал, сколько из сожженных были настоящими ведьмами, а кто был такой же невинной жертвой, которой могла стать Элиза, однако на кладбище на время наступило затишье и обглоданные тела грешников возле разрытых могил пока что больше не появлялись.       Тем временем Элиза, установив относительный покой и порядок в государстве, отправилась в родные края: периодически появлявшуюся тоску по милой Родине затмевал гнев и жажда мести.       Всю дальнюю дорогу королева думала о том, как встретит ее отец. На некоторые мгновения колебаясь в своем решении и вспоминая Святое Писание, Элиза думала о том, что сперва стоит увидеть отца и только потом вынести или не вынести тот приговор, который будет изменить уже нельзя.       И вот карета королевы остановилась возле родного дворца. Элиза вышла на свежий воздух и полной грудью вдохнула, казалось, забытый запах детства. Вокруг все пахло счастьем, безмятежностью и детскими воспоминаниями. Сходив в часовню и поклонившись могиле матери, Элиза прошла во дворец.       — Батюшка, как я рада вас видеть! Как я соскучилась по вам! — соврала Элиза — своего отца увидеть хотелось, но больше из-за любопытства.       — Ты выросла, дочь моя, — ответил отец.       Не заметив в отцовском голосе ни капли заботы, ни капли жалости или раскаяния за то, что он когда-то выгнал дочь из родного дворца, Элиза больше не сомневалась в своем решении.       Этим же вечером в родительские покои было доставлено якобы лучшее вино из погребов безвременно почившего супруга. Сок беладонны с небольшим количеством спирта должен был убить и предателя-отца, и ведьму-мачеху.       Мачеха будто предчувствовала неладное, однако уговоры мужа, что стоит попробовать заморское вино, не смогли пройти мимо ведьмы. Отравленное вино вкупе с отравленным соком сделали свое дело — король умер в мучениях.       — Приведите ко мне Элизу! — сдавленным голосом приказала королева.       Чуть удивившись этой просьбе, Элиза пришла к постели умирающей мачехи.       — Дай мне руку, — велела ведьма.       Элиза осталась стоять неподвижно.       — Дай мне руку, тебе пригодится этот дар. Ты пошла по пути зла, — утвердительно произнесла мачеха.       — Благодари Бога за то, что умираешь в муках в своей постели, а не поджариваешься на медленном огне, — ответила Элиза.       — Прикажи разобрать потолок над моими покоями, — произнесла мачеха.       — Нет, тебе слишком легко будет умирать в муках, — сказала Элиза. — Это ничтожество, песчинка по сравнению с адским пламенем, в котором придется тебе гореть уже скоро!       — Не забудь, что сама окажешься в том же адском пламени, — ответила ведьма, но Элиза уже вышла из покоев мачехи.       Мачеха умирала уже вторую неделю. Вся постель была разорвана в клочки, вся кровать исцарапана в безмолвной муке. Боясь подходить к покоям ведьмы, слуги с опаской, перекрестясь и прочитав молитву, вбегали в покои королевы, ставили на прикроватный столик еду и питье и еще быстрее убегали обратно. Королева практически не притрагивалась к еде, надеясь, что это поможет ей умереть, но голод брал свое и ведьма, проклиная все на свете, съедала пару кусков и выпивала несколько глотков воды. Как выяснилось, беладонна легко убивала людей и не так легко — ведьм.       За рождественским столом собрались одиннадцать братьев и Элиза. Добросердечных юных принцев безмерно огорчала смерть отца и мучения мачехи, но Элиза всячески пыталась отвлечь их разговорами о том, что Спаситель родился в яслях не для того, чтобы печалиться и грустить о мимолетности жизни, ведь за гробом жизнь вечная только начинается.       Братья кивали Элизе и пытались радоваться светлому празднику. Младший брат чуть неуклюже ел одной вилкой и сожалел о том, что не может помочь себе ножом — лебединое крыло так и оставалось с ним.       Вдруг, снова неловко задев крылом любимую сестру и поспешив убрать его обратно, он заметил, что нет привычного шелеста перьев и мягкого тепла пуха. Изумленно глядя чуть в сторону и младший брат, и Элиза, и остальные братья увидели, что свершилось чудо и теперь и младший из них освобожден от чар злой ведьмы.       — Свершилось чудо! — радостно воскликнул брат.       И братья, и сестра дружно запели благодарственный псалом. Элиза смотрела на наряженную елку, плакала от радости за брата и вдруг осознала, сколько греха она сотворила в последнее время.       Сердце королевы буквально рвалось от тяжести внезапно навалившегося осознания своей безграничной грешности и, понимая, что никакая исповедь и епитимья не помогут ей замолить этот грех, Элиза прошептала:       — Насколько это возможно, Господи, прости меня, грешную.       Неожиданно для всех королева покачнулась и упала на пол. Братья подбежали к бездыханному телу и не увидели на нем ни прекрасных белых роз, которые могли бы появиться у их прежде безгрешной сестры, ни черных жаб, которые тысячами разбегались из покоев только что умершей мачехи-ведьмы.       — Наша светлая душа вознеслась к Господу в такой светлый праздник! — со слезами на глазах воскликнул младший брат.       Никто из них так и не узнал о том, что светлая душа была отравлена жаждой мести и невольно отравилась собственным же ядом.       Тем временем, душа юной Элизы уже летела в чистилище, где должна была гореть в очищающем огне до искупления своих грехов.