Игра с Печориным

3-го июня. Ночь уж давно покрыла мутным, беззвездным покрывалом землю, но мне все не спится. Размышления о сегодняшнем разговоре с Мери и воспоминания тревожат мой утомленный разум. Как может она защищать Печорина? Без сомнения, она любила ЕГО меньше, чем я, но все же любила... Неужели Мери откажется от нашей мести? Что же мне предпринять, если все так случится? Все эти размышления сводятся к одному - перед моим взором вновь возникает образ Печорина. Зачем он появился в моей жизни? Зачем отнял все, что было мною любимо, зачем сделал меня такой - бездушной, жаждущей мести? Мысли о том, что я потеряла, потеряла по его милости, доказывают, что мои раны не излечены. Воспоминания... Я долго бежала от них, пытаясь укрыться от боли, надеясь, что со временем их власть надо мною иссякнет. Напрасно. Я вспоминаю тот день, когда увидела ИХ впервые. Осень была холодной и унылой. В чёрном, наскоро пошитом платье, я глядела в окно на бедную и печальную улочку Тулы. О чем я думала тогда? Кажется, не о чем. В душе моей было пусто. Нянечка сказала, что папеньки больше нет, что он погиб, как герой, сражаясь с горцами. Для меня то были пустые слова. Как папеньки может не быть? Не было и мыслей о том, как я, бедная сирота, буду дальше жить. Я лишь глядела в окно, внутри и снаружи была пустота. Вдруг на нашу маленькую, грязную улочку свернула карета, дорогое убранство которой ярко выделялось среди всеобщей нищеты. Карета остановилась возле нашего дома. Из нее вышел господин в чёрном костюме и с чёрными усами, начинавшими седеть. Он подал руку даме тоже в чёрном платье и в чёрной шляпке с вуалью. За ней из кареты выпрыгнул мальчик. Кто они и зачем прибыли? Нянечка зашла в мою комнату и велела поприветствовать гостей. Мне не хотелось. Чужих я всегда остерегалась. Но был ли у меня выбор? Я вышла к гостям. На мгновение все стихло. Никто не двигался, не произносил ни слова. Вдруг дама вскочила и в пару скорых шагов очутилась подле меня. Она встала предо мной на колени, дабы быть со мною одного роста, одна её ладонь нежно легла на моё плечо, другая - на щеку. Она прошептала: "Как же ты на неё похожа", - в её глазах, разглядывающих моё лицо, блестели слезы. Ей стало ясно, что смысл её слов остался для меня непонятным. Она объяснила: "Ты очень похожа на свою мать, Софьюшка. Знаю, ты её не помнишь, но поверь мне. Я её сестра, твоя тётушка". Тут она обернулась и представила мне своего мужа и сына. И неожиданно для себя, ведомая зовом, то ли крови, то ли одиночества, я обняла свою тетушку, которую видела впервые. Её руки были нежными и ласковыми. Вдруг её сын, что был немного старше меня, заключил в объятие нас обеих. Слезы потекли по моим щекам. Я почувствовала, что более не одна, и ужасалась мысли, что они могут меня покинуть. Я ошибалась. Они забрали меня в тот же день. О, они любили меня как родную дочь и сестру! И я любила их. Люблю и теперь, когда они не со мной, а в жизни вечной. И вместе с любовью к ним я чувствую ненависть к нашему мучителю. Казалось, после того, что приключилось, сердце моё не способно биться, но оно бьётся, каждый его удар жаждет мести. С тех пор, как не стало тётушки, я жила будто во сне. Ничто не тревожило моей души. Но сейчас, здесь я чувствую ненависть и живу будто во имя её... Как же могла ОНА его простить? Нет. Как может она не видеть за Печориным вины? Несчастная! Она томится в браке со стариком, которого презирает... Наша последняя встреча всплывает в моем уме. Я до сих пор слышу её голос. "- Прошу, Софи, не пиши мне. Я отвечать не стану. И не приезжай. Я не желаю видеть никого из своей прошлой жизни. Меня ожидает судьба затворницы, моим единственным утешение будет любовь к нему. - Ведаешь ли ты, о чем говоришь? Ведь он подлец! Для него все это было игрой! Какая судьба тебя ждёт! И все по его вине. А ты даже не желаешь отмщения! - Уходи, Софи! Я не желаю тебя слушать. Я знать тебя не желаю, оттого что ты его ненавидишь! Я люблю его, люблю! С ним никто не сравнится! И он меня любит! Мне было жаль её. Но волна раздражения поднялась во мне от её слов. Как могла она предпочесть этого Печорина моему Владимиру? - Любит, любит, любит, любит... - зашептала она обнимая себя за плечи. Она казалась безумною. Я подошла к ней и осторожно обняла за плечи. Она прекратила шептать и подняла на меня заплаканные глаза: - Уходи. Уходи! - закричала она, - я никогда не прощу тебе, что ты его ненавидишь! Она толкнул меня. Она рыдала. Я попыталась вновь подойти к ней, утешить, успокоить её, но она лишь отмахивалась. Я была бессильна". Она все забыла ради него. Мораль, приличия, нашу дружбу. Да простит меня тётушка, которая в последний миг своей жизни наказывала мне не держать зла на обидчиков, я ему ничего не забуду. 4-го июня. Я заснула лишь на рассвете, спала дурно, а потому после пробуждения меня мучали мигрени. Я желала поговорить с Мери, но боялась, что она на меня в обиде. Спустившись к завтраку и встретив её улыбку, я поняла, что опасения напрасны. Откушав, мы поговорили. Мери вновь попыталась отговорить меня, но увидев всю тщетность своих попыток, согласилась продолжить участие в нашем отмщении. К вечеру мы вышли на бульвар. Нам встретилось семейство помещиков. Оказалось княгиня знакома с его главой. Они разговорились, а нам с Мери пришлось взять опеку над их дочерью. Пренеприятная девица! Провинциальное невежество часто искупляется скромностью и душевной простотой. Однако ж эта девица явила исключение. Её невежество и невоспитанность граничат с вульгарностью. Явился Печорин. После вчерашней его беседы с княжной я ожидала увидеть увлеченность, но с нами он был холоден. Однако любезничал с помещичьей дочерью. Он, верно, хочет вызвать у Мери ревность... Княгиня пригласила к нам Печорина, Веру Г. и вышеупомянутое семейство. А также нашего соседа - забавного старика, наблюдать за которым было потешно. И здесь Печорин не обращал внимания на Мери, делая вид будто заинтересован помещичей дочерью. Она торжествовала, однако я видела, как Печорина утомляет её общество. Я дала ему немного времени, чтобы насладиться приятной компанией, а после велела внести столы для игры в карты. Мне нужно было оставить Печорина с Мери, расстроить его план. Я рассадила всех удачно, но госпожа Вера вмешалась, предложив освободить место для княжны, и спутала мне все карты. Пришлось оставить стол, моё место заняла княжна. Игра началась и я заметила странный взгляд, брошенный Верой на Печорина... Было бы подозрительно, если бы я не заговорила с Печориным. Но общаться с ним мне не хотелось, а потому я села за инструмент и принялась играть любимую мелодию. Она удивительно сочеталась с состоянием моей души. Печорин подошёл ближе и стал слушать. Мне это было не по нраву, я опасалась, что кто-то неверно истолкует сей жест. Но, кажется, никто не обращал внимания. Я знала мелодию наизусть, а потому мне не было нужды переворачивать страницы. Когда я до играла до последней строки, Печорин приблизился ко мне. Он склонился подле меня, чтобы перевернуть нотные листы. Подобное проявление... участия было неожиданным. Дыхание сбилось, мне потребовалось немало усилий, чтобы не сойти с мелодии. Я видела как, словно струны, перкатываются мышцы на его шее. Он поглядел на меня глубоким взглядом. Я не сразу нашлась, не сразу ответила ему благодарным кивком. Он отошёл и я больше на него не глядела. Доиграть мелодию мне удалось с трудом. Гости стали расходиться, мы с Мери вышли на балкон. Вечер был чудесный. Сперва мы молчали, наблюдая, как догорает закат в горах, и солнце прячется за чёрными вершинами, освобождая небесный престол для месяца. Стояла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием насекомых и голосами из трактира, что через несколько улиц от нашего дома. Мери заговорила: - Печорин странно вёл себя сегодня, - она глядела на меня по-особенному, будто испытующе. Не получив моего ответа Мери продолжила: - как он глядел на тебя, Софи! Он точно влюблен! Ты ошибалась, я ему совсем не интересна, он влюблен в тебя! Она говорила радостно и уверено. Но говорила вздор. Конечно, вздор. - Мери, не говори глупостей! Он, вероятно, желал, чтобы ты ревновала. - Нет, нет, Софи! Может он ухаживал за мной, чтобы вызвать твою ревность? - Поверь мне, Мери, Печорин не может увлечься мною. Он не влюбился, когда я "моложе и лучше, кажется, была". Теперь я и подавно ему не интересна... - Онегин тоже не сразу влюбился в Татьяну! - был мне ответ. Разговор этот стал надо мною тяготеть. Можно ли придумать что-то более невероятное, чем влюблённость Печорина!? Впрочем, ОН находил это возможным и желанным... Нет. Нет! ОН плохо знал Печорина. - Я ему не интересна Мери. И не желаю этого. Ты не забыла ли, что нам нужно, чтобы он влюбился в тебя? - продолжила я, спустя несколько минут молчания. - Теперь мне не придётся в этом участвовать! Я уверена, что он влюблен в тебя, а значит ты сама сможешь ему отомстить. Если захочешь... Вот увидишь, Софи, на завтрашнем балу он будет приглашать только тебя! Я ей не верила. Печорин не мог. Не мог влюбиться в меня. Но её доводы меня заинтересовали. Если бы он и вправду был в меня влюблен, пришлось бы быть с ним любезной. Вздор. Он не влюблен.