Are your eyes open?

      Какова вероятность, что под знакомой оболочкой действительно скрывается родная душа, а не двойник, умело парадирующий голос, движение, мимику, и…       Эмоции?       «Да, сукин ты сын, эмоции!»       Рид шёл по коридору детройтского департамента полиции с увесистой коробкой в руках. Она распухла от штурмующего за окном здания дождя, чуть надорвалась на сгибе, обнажая ветхие листы, но всё ещё держалась, в основном благодаря старому доброму скотчу. Он заплатками красовался на сыром картоне, скользя под сжимающими вещдоки пальцами.       «Мне не могли подсунуть нового пластикового болванчика. Просто не могли, но…»       «Тогда, вечером».       «Ты так и не пришёл».       Ноги сами несли детектива в нужном направлении, пока мозг одолевали душевные терзания. Машинально он свернул на лестницу, быстро, словно играючи, преодолевая пролёт за пролётом, пока перед глазами не появилась неприметная в тени подвального помещения дверь. Кладовая — в ней хранились улики, были рассортированы в алфавитном порядке физические свидетели преступлений, отживали свой век блоки с цифровыми отчётами и формами, испещрённые зазубренными в полицейских школах клише. Сюда же, на свободную полку, Рид намеривался поставить и свою коробку.       Дело №00147SH.       Сайлент Хилл…       После того, как детектив вернулся из туманного города, его напарник, андроид RK900, сильно изменился. Или, если быть точнее, не изменился ни на йоту: былой холод, рассудительность и еле заметная дистанция шли в комплекте с идеально выглаженным костюмом и чёлкой набок. Всё как обычно. Всё по стандартам.       Но в этом и была проблема. Диод не горел вызывающим красным цветом, хотя ещё неделю назад машина сорвала при нём последние оковы цифрового рабства. Стеклянные глаза горели жизнью, с пластмассовых губ слетали собственные мысли, а не предписания двоичного кода. И даже вернувшись, андроид ещё теплил в себе чудо пробуждения — Рид видел этот блеск, видел надежду во взгляде.       Яркий свет.       Тёплый и согревающий.       А затем — холод безразличия.       Это было резко. Неожиданно. Словно окатили ледяной водой с ног до головы. Рида силками вытаскивали из одной реальности в другую, только он успевал привыкать к окружающей его действительности. Также вышло и с андроидом — детектив не начал бить себя в грудь, доказывая всем вокруг, что теперь они с Ричардом друзья. Нет. Но вдали от чужих глаз мужчина позволял себе думать о том, что у них, возможно, что-то получится. Так, лишь мысли — но они уже не вгоняли в краску и не раскаляли кровь. Наоборот: на душе становилось легче от осознания того, что эту жизнь можно прожить не в одиночку. Пускай и в паре с андроидом.       И всё это оборвалось.       Тонкая связывающая нить с трудом выстроенного доверия с оглушительным хлопком лопнула, больно ударяя по лицу.       Красный след ныл.       Рид старался не замечать его, как и разодетого в форму пластикового болванчика.       Со скрипом открылась складская дверь — в глаза ударил яркий, искусственный свет, освещая неестественно белую комнату. Гэвин не любил это место: оно казалось ему каким-то ненастоящим. Мёртвым. Но и доверить это дело напарнику он не мог — недоверие выстроилось защитной стеной, выпуская из-под своей обороны только озлобленность на весь белый свет, что клокотала всё это время взаперти. Хорошо, что этого никто не заметил: штатный психолог после инцидента в штате Мэн всё списал на посттравматический синдром и порекомендовал детективу взять отпуск на время расследования этого дела, а коллеги, привыкшие к его кусачему характеру, попросту не заметили сильной разницы. Лишь напарник в один день получив вместо «Доброе утро», «Пошёл нахуй», чуть изменился в лице, однако искусственные мышцы быстро расслабились, придавая лицу былой отстранённый вид.       «Как скажете, детектив Рид».       «Придурок».       Отсыревший картон с шумом упал на алюминиевую полку. Из разодранного угла показалась антенна рации — её тоже пришлось сдать из-за неполадок в туманном городе. Одну, что когда-то принадлежала RK900 так и не нашли. Вторая, принадлежащая Риду, сейчас невольно напоминала о себе, поблёскивая потёртым корпусом. Гэвин достал её, включил. Те же помехи, что и раньше.       «Неисправна».       — П-помогите,.. Д-детектив Рид!       Искажённый белым шумом, но узнаваемый голос машины неожиданно прорезался в динамике. Испугавшись, Рид выронил рацию — она жалобно хрустнула, отлетая от кафельного пола в тень от заставленных стены стеллажей. Но шум не пропал. Наоборот: сквозь помехи всё отчётливее доносился молящий крик о помощи. Скрежещущий, словно RK900 говорил из последних сил.       На складе мигнул свет — когда он снова появился, в комнате уже всё стихло.       — Ты, гадёныш, как смеешь надомной издеваться?! — RK900 увернулся от кулака, который чуть не раздробил себе кости о жёсткий пластик — Рид в ярости пролетел вперёд, почти сбивая с ног обеспокоенных секретарей.       — Вы это о чём? — зрачки сузились, фиксируя взгляд на агрессоре — все внутренние датчики кричали, что напарник не в себе. «Чувствовал», если бы он мог так выразиться, как хрупкое человеческое равновесие внутри надломилось и с треском обрушило детектива вниз.       Он не был в ярости.       Гэвин был напуган и даже не скрывал этого.       — Где твоя рация, ведро: ты говорил, что потерял её. Так какого чёрта связываешься по ней?!       — Но я и правда оставил её в городе. Вы не помните? В каком состоянии вытаскивали меня оттуда… О какой рации могла идти речь, когда мне разорвало корпус? — Андроид вытянул руки, ограждая от себя детектива, словно раненного и озлобленного зверя. — Вам стоит взять отгул, детектив Рид. Вы всё ещё не стабильны. — Гэвин не стал огрызаться. В глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота — была ли это реакция на страх или побочка от интоксикации некогда принятой «Белой Клаудии», он не знал. Но в чём точно был уверен — это в словах андроида. Пусть RK900 и вернул голосу былую сталь, он по-прежнему мог отрезвлять дельными мыслями. Мужчина нуждался в отдыхе. Хоть в кратком перерыве, за который его мысли смог бы отпустить этот проклятый город.       Но страх пустил корни слишком глубоко.       — Я и без тебя это знаю. — процедил сквозь зубы мужчина, беря себя в руки. Накинув капюшон толстовки, он спешным шагом направился прочь из департамента полиции — лишь RK900 проводил его взглядом, не сдвинувшись с места.       Диод на секунду окрасился в жёлтый цвет, после чего Ричард развернулся в противоположную сторону, теряясь в лабиринтах здания.

***

      Средней паршивости район встретил детектива летними сумерками — быстро взобравшись на свой этаж, проигнорировав прибывший лифт, мужчина уже хотел завалиться домой, как тут взгляд приковал к себе листок.       Письмо.       Бумажное.       И топот удаляющихся ног андроида-курьера.       Рид настиг его на лифтовой площадке, с размаху чуть не сбивая андроида с ног. Его испуганный взгляд лишь распалял усердно тушившийся внутри пожар. Как одна спичка — и Рид вспыхнул вновь.       — Кто тебя подослал ко мне, а, чёртов девиант? Думаешь, надел курьерскую форму и сможешь остаться незамеченным? — Детектив уже был готов стереть ненавистного ему андроида в порошок, как вдруг пелена спала с его глаз.       Диод опасно мигал жёлтым.       Если бы машины могли испытывать волнение, оно бы окрасилось в нервно бьющий по сетчатке глаза жёлтый цвет. А Рид уже на собственном опыте знал, что система пластмассовых пустышек далеко не самая стабильная вещь в этом мире. И это не потому, что под личиной курьера скрывался девиант.       Андроид боялся его.       Вопреки всем заложенным в него законам механики трясся от одного только вида разъярённого человека. И довёл его до этого разрушающие электрические цепи состояния Рид. Его злоба. Его отчаяние. Его страх.       — И-извините сэр, но у меня полно заказов. Если у Вас возникли вопросы — обратитесь в техподдержку нашей курьерской службы! — Оттарабанил андроид, выскальзывая из угла, в котором его зажал Рид. Простояв на одном месте около минуты, Гэвин наконец отвёл взгляд от той точки, где когда-то блестел диод.       Голова.       Она раскалывалась, а перед глазами плыл туман. Эта дымка словно обволакивала сознание мужчины, не позволяя мыслить трезво. Сейчас голова всё ещё трещала. Но туман спал.       В крошечной квартире не горел свет — Рид зашёл внутрь и, не разуваясь, первым делом направился на кухню. Там, в полупустом холодильнике на полке с лекарствами лежал мутный пузырёк с рукописной этикеткой «Белая Клаудия». Повертев его в руках, Рид всё же не стал принимать наркотик, но и обратно в холодильник пузырёчек не вернулся — стеклянная баночка спряталась в кармане кожаной куртки, позволяя выйти на свет другому, с не менее волнующему своим содержанием предмету — бумажному письму.       Включив свет на тумбочке Гэвин открыл аккуратно сложенный пополам листок, потемневший от солнечных лучей. Строчки мелкой крошкой букв сыпались с листа прямо на уставшие глаза. Они плыли: сплетались между собой, а затем резко расходились, не позволяя сфокусироваться ни на одной. Рид пытался сосредоточиться: голову будто объял дурман, стоило взять в руки этот проклятый листок.       Рид встряхнул головой.       Протёр глаза.       Дымка никуда не делась.       Приоткрыв окно, Рид сел на подоконник — стекло холодило горячий от мыслей лоб, свет от выстроенных в ровную шеренгу уличных фонарей успокаивал буквы. Или это мужчина приходил в себя, впервые за долгие дни позволяя себе вновь коснуться кусочка памяти о пережитом горе? Неизвестно, было ли это письмо как-то связано с городом, но Рида уже начинало трясти, когда перед глазами всплывало что-то, что могло, пусть и косвенно, напомнить о густом тумане и боли в мышцах от бесконечной беготни.       Нет.       Это всё — временное помешательство.       Не больше.       В этом письме ничего нет.       И действительно, оно пришло не из Сайлент Хилла, а из Эшфилда. Но легче от этого не стало.       Рид скомкал исписанный лист бумаги.       «Нет».       «Какого чёрта это продолжается?»       Расправил вновь. Перечитал. И снова сжал в руке уже порядком истерзанный лист, впиваясь подушечками пальцев в ненавистные слова.       «Вы издеваетесь?..»       Вспухшая на лбу венка противно заныла — Гэвин с раздражением вытащил из кармана пузырёк и сделал пару глотков. Он не сдался. Он просто не мог бежать от того, что так усердно его преследовало.       «… Дорогой детектив Рид. Мне прискорбно сообщать вам об этом, но долг журналиста не позволяет мне молчать: по моим данным в Балканской церкви по-прежнему может находиться андроид модели RK900. Не просто выброшенный сотрудниками Киберлайф покорёженный корпус — живое сознание, запертое сразу в двух клетках. Я не могу ручаться за правдивость этих слов: я не могу ручаться ни за что происходящее в этом городе, так как он безумен, будто огромное, раненное и испуганное существо. Оно не может отпустить меня: сгенерировать личный кошмар, потому что в процессе сам путается, сбивается и нагнетает с удвоенной силой. Возможно и вам довелось пережить не свой кошмар. Или это было только первым актом? Как знать…       Я не ручаюсь за ваши кошмары или переживания. Но город облил меня ими с головы до ног. Я слышу этот механический стон о помощи и так больше не могу! Разберитесь с этим. Иначе город сожрёт вас с потрохами и зацепит остальных. Надеюсь на ваше понимание.

Джозеф Шрайбер. 302 кв. Саус-Эшфилд-Хейтс»

      Разные судьбы. Разные кошмары. И всё в одном смертоносном коктейле — в одном чахлом городишке, усыпляющем бдительность своей унылостью. Кошмар кроется внутри — об этом говорят пепельные наросты копоти внутри зданий-пустышек. Говорят всхлипы и стоны, опускающиеся на черепичные крыши с приходом темноты. Молят горящие от боли глаза, сверкающие в тени обугленного города… Такой же кошмар из переживаний крылся и за каждым человеком, которому не повезло оказаться в Сайлент Хилле.       Рид был там. Он вынес урок. Но страх остался. Неприязнь и злоба по-прежнему бурлили в его жилах, вынуждая поднимать руку на пластиковых доппельгангеров.       Страх и желание.       Ненависть и вожделение.       Равные по силе эмоции закрутились в дикой пляске — также и город, извергающий из себя один ужас за другим.       Пора обрубить все концы.       И забрать то, что причиталось.       Рид вздрогнул. Взгляд отыскал в тени скомканное письмо — глядя на него, он отчётливо слышал шум рации и механический голос.       «Какова вероятность, что всё это правда?»       «Не ловушка».       «Не очередной обман?»       Никакого.       — Да ебись оно всё конём! Срываться с места ради того, кто и так под боком… — следующая судорога коснулась плеч — Гэвин передёрнул ими, но неприятное ощущения нехорошего предчувствия никуда не делось. Может, RK900 действительно ещё там? Не его корпус (он точно похоронен под развалинами города), а нечто большее? Память? Запечатлённые в двоичный код эмоции?       Душа?       Пузырёк с «Белой Клаудией» недовольно звякнул об пол, выпав из кармана.       «Точно».       «Это всё не может быть правдой».       «А раз так, то и бояться мне нечего, верно?»       На брошенный в пустоту вопрос незамедлительно последовал ответ — грохот в ванной комнате. Рид испугался: что могло издать такой шум в маленькой комнатке? Кто-то пробрался? Упал? Теперь пытается выйти? Голову заполнили вопросы словно рой насекомых — мелких, быстрых и неуловимых. Но Гэвин и не собирался от них отбиваться. Опутанный дурманом страха, он направился в ванную комнату. Никого. Только дыра во всю кафельную стену, манящая чернотой неизвестности. Рид сжал пузырёк в кармане.       «Это просто дурной сон».       «Со мной ничего не случится — утром я проснусь с жуткой головной болью, а на работе меня уже будет ждать этот пластиковый идиот».       Словно Рид действительно оказался во сне: он полез в рванную и обезображенную дыру, и не надеясь найти из неё выхода.       Если Гэвин и был прав, то это не сон.       Это кошмар.