Are your eyes open?

      Вода начала забивать лёгкие — тонкими струйками она пробиралась в ноздри, спускаясь вниз, в надежде разъесть желудок. Рид подскочил на месте с глухим кашлем, приходя в себя: одежда насквозь промокла, в руках оказалась зажата рация, которая должна быть заперта в кладовой департамента полиции Детройта, а вокруг — белый, заляпанный паутиной грязи фарфор ванны. Гэвин выскочил из неё, словно вода внутри нещадно жгла кожу. Но она ледяная — именно её мертвецкий холод и привёл мужчину в чувство. Он огляделся: обшарпанная ванная комната не походила своей планировкой на соседскую. Значит, Гэвин как минимум не у себя дома. Максимум — не в Детройте.       Но тогда где?       Пальцы нащупали что-то гладкое и… пластмассовое?       «Что за?..» — Рид пошарился в карманах — нагрудный таил в себе старую зажигалку, которая чудом не успела промокнуть. Детектив зажёг слабый огонь, освещая находку — это оказалась синяя бирка от ключа, на которой было выгравировано «Апартаменты Вуд-Сайд». В памяти шевельнулось что-то скользкое. И это «что-то» напоминало явно не о родном штате. Рид сжал бирку до побелевших костяшек — страх липкий, как сырая одежда, облепил его тело, окутывая ноги, огибая спину, сжимая за горло. Паника чётким ритмом отдавалась в висках, будто хотела пробить их насквозь, позволяя вспухшему мозгу вытечь наружу. Рид сделал глубокий вдох — пальцы разжались, выронив пластмасску. Затем — выдох, потушивший огонёк.       В темноте Рид не ощущал паники. Так, по крайней мере, он не видел внутренности этого проклятого города.       Сайлент Хилла.       — И какого хуя я здесь оказался?! — крик ударился об кафель и вернулся искажённым эхом к хозяину. Рид поморщился, не получив вразумительного ответа. Имелся, правда, один, но и тот казался нелепым — Гэвин сам сюда пришёл. И обвинять кого-то в этом глупо: город не мог не впустить страждущую душу. Особенно когда она сама пробиралась через тернии пространства и времени, желая попасть сюда. Значит, кошмар Рида не окончен: если путь назад не завален обломками оккультного движения, оставалось лично прийти и забаррикадировать его. Но перед этим — отыскать Ричарда. Не бездушного андроида RK900, а напарника Рика, которого Рид успел как найти здесь, так и потерять.       «Стоп!»       «Стоп-стоп-стоп!»       «С каких пор я согласился с этой мыслью?»       Огонёк мелькнул перед лицом, выводя недовольную физиономию детектива из тени. Чернота наседала на плечи, лезла в уши и пыталась достать до мозга своими тонкими холодными пальчиками. И у неё почти получилось — оставшись наедине с самим собой, Рид посадил рядом со «страхом» росток «сомнения». Его корешки потянулись вниз, к трахее, слабо пережимая её и тем самым перекрывая кислород. Голова отказывалась мыслить здраво. Но оно и неудивительно: в таком месте Гэвин был рад, что вообще ещё мог соображать. Пускай и крайне искажённо.       Неважно, был ли в Балканской церкви заперт андроид или только его пустой корпус — раз детектив оказался в городе, ему стоило это проверить. Убедить себя и утереть нос этому журналисту Джозефу Шрайберу. «Нечего меня запугивать — если это всё окажется выдумкой, не поленюсь, слетаю в Эшфилд и арестую этого засранца», — успокаивал себя Рид.       Он пролез через огромную дыру в своей ванной комнате и оказался в другом штате.       И эта абсурдность уже переставал его пугать.       «Приплыли…»       Огонёк вновь потух: корпус старой зажигалки сильно перегревался, из-за чего долго держать её в руках становилось проблематично. Гэвину следовало отыскать фонарь. В идеале — оружие и пропитание, если он решится задержаться здесь. Мужчина всё ещё слабо верил в реальность происходящего — его уверенность в этом подпитывал полупустой пузырёк с «Белой Клаудией», составлявший компанию зажигалке в нагрудном кармане. Однако чем дольше он сидел в промозглой комнате, тем больше становилось понятно: спешить и лезть не пойми куда было ошибкой. Впрочем, Рид не в первый раз попадал в передряги из-за своего неуёмного характера. И он всегда выбирался из них.       «Этот раз не будет исключением».       Если, конечно, город ему это позволит.       Наконец поднявшись на ноги, Гэвин неровным шагом направился к выходу. Всё тело затекло от долгого пребывания в ванной, о чём мужчина понял не сразу, поспешно списав своё состояние на наркотик. Но через пару минут глаза привыкли к темноте, а в руки и ноги залили прежнюю усталость от завершённой рабочей недели, которая не выспавшимся грузом легла на сутулые плечи ещё вчера.       Рид на секунду остановился.       Он ощущал себя реальнее, чем никогда.       «Чёрт, значит я и правда в полной жопе!»       Небольшой коридор вёл из ванны в холл: там, в центре комнаты, стоял манекен без рук, ног и головы. Только туловище на алюминиевой подставке, облачённое в чёрно-белую форму новых болванчиков из Киберлайф. Правда, с одним отличием: из нагрудного кармана выглядывал фонарик, неприятно слепя в глаза. Подойдя к манекену, Гэвин первым делом коснулся пиджака, осторожно, с неким опасением, будто тот мог ударить его током.       Ничего не произошло.       Но сердце застыло от ужаса, больно сжавшись в маленький, еле бьющийся комок.       — Я… я помню, как рвал тебя на куски, чтобы заделать дыры в этом куске пластика. Какого… — это мог быть другой пиджак: сколько комплектов униформы сшила Киберлайф? Сколько из них могло улизнуть в туманный город на плечах поехавших крышей андроидов? Но этот точно принадлежал Рику. Тонкие швы у запястья — напоминание об аварии, когда они въезжали в город. Тогда Рид очнулся весь помятый и не сразу заприметил напарника, а когда тот показался на горизонте, то увидел аккуратно заштопанный рукав. «Педант», — первое, что родилось тогда в голове.       — Хорошая подделка. Чертовски, блять, хорошая, — срывая фонарик с груди, Гэвин поспешил прочь от немого призрака прошлого. Ему становилось некомфортно: город пока не показывал своего обезображенного лица, но то тут, то там всплывали гнойные нарывы воспоминаний, которые бесили не меньше. Нет, они скорее раздражали: стоило мужчине найти оправдание творящейся неразберихе, как тут же всплывала ещё одна вещь, призванная свести его с ума. И так по кругу.       Следующий кошмар поджидал его в коридоре.       Гэвин решил обследовать и другие комнаты. Кто знает, какие «подарки» скрывались за закрытыми дверьми отельных номеров? Рид нежно лелеял надежду отыскать здесь какое-нибудь оружие: будь это хоть палка с гвоздями, лишь бы смотрелась угрожающе и могла его защитить. Но не успел детектив и шагу ступить в коридор, как тело напряглось, застывая в одной позе: мышцы свело судорогой от противного скрежета, раздавшегося в конце коридора.       Гэвин помнил этот звук.       Он преследовал его в кошмарах каждую ночь по возвращении из Сайлент Хилла.       Неподъёмный острый тесак волочился вслед за линчевателем — двухметровой горой мышц, закованной в пирамиду из железа. Она грузно, но уверенно передвигалась будто кого-то преследовала. Кого-то, кто несмотря на медлительность противника, всё равно не мог от него убежать.       Мимо Рида пронёсся Джеймс: рубашка в запёкшейся крови, в руках — отвинченный где-то кусок трубы с вмятиной от ударов на конце. Взгляд замылен, но уставлен вперёд. Он не заметил Рида — пронёсся рядом, почти задевая плечом грудь детектива, но не обращая на него внимания. На лице не дрогнул ни один мускул, будто на нём была безэмоциональная маска, намертво прилипшая к обезображенному от ужаса лицу. Рид тут же отпрянул от порога, с хлопком закрывая за собой дверь 205-го номера. Он не хотел проверять на себе, останется ли таким безучастным пиромидоголовый монстр.       Скрежет медленно приближался, но когда звук достиг своего пика, разрезая барабанные перепонки, никакого кошмара не произошло — он начал удаляться, булькая детективу на прощание. Из-под дверной щели показалась лужа крови и ни одного сдавленного писка, повествующего о поражении. Опустившись на корточки, Рид зажмурился, прикрывая подрагивающими ладонями уши. Чуть раскачиваясь взад-вперёд, глухо ударяясь о запертую на щеколду дверь, мужчина повторял: «Это не мой кошмар, это не мой кошмар…»       «Реальности перепутались».       «Какого хуя я должен бояться того, что не должно меня трогать?»       Кошмары и правда переплелись в тугой узел. Даже сам город не мог развязать его, из-за чего он теперь душил всех без разбора. Но Рид вцепился в колкие волокна, отстраняя накинутую на шею удавку.       «Я не подохну здесь. Не как этот пластиковый идиот».       Как только шум за дверью стих, Гэвин вскочил на ноги. Пора было выбираться отсюда и двигаться по направлению к Балканской церкви. В кармане шуршало письмо — детектив даже один раз достал его, чтобы аккуратнее сложить и перепрятать. Беглый взгляд обвёл строчки — ничего. Никаких новых подсказок или скрытых загадок. Только визуально оно, кажется, стало меньше. Но у Рида не было времени перечитывать послание полностью. Торопливо сложив его и засунув обратно в карман, мужчина заглянул в ближайшую открытую комнату.       Им оказался номер 208.       Старый пузатый телевизор передавал помехи: плотная шуршащая рябь встретила непрошенного гостя. Рид замер — напротив телевизора в кресле развалилось тело.       Живое?       Рид боялся дышать, но, кажется, этот страх был ни к чему, так как человек в кресле уже позабыл, как пользоваться лёгкими. На первый взгляд тело лежало тут давно: кровь запеклась и почернела уродливыми пятнами на зелёной куртке, суставы закоченели в неестественной позе, будто кто-то выкрутил их; рот приоткрыт в предсмертном хрипе или мольбе о помощи; светлая чёлка падала на ослеплённые глаза…       Рид уже видел это лицо.       Гораздо более мёртвое, но на вполне себе живом теле, прятавшемся от грохочущего преследователя.       Обескровленный Джеймс, казалось, скорчил недовольную гримасу от увиденного — под телевизором стоял магнитофон, однако кассету кто-то предусмотрительно вытащил. Теперь только помехи пугали обезображенный труп. Но не одни только помехи отблёскивали в полутёмном номере: взгляд уловил блеск около рта Джеймса. Нехотя Рид подошёл ближе. И действительно: во рту, на вспухшем синем языке лежал маленький ключик.       — Попробуй только укусить — я тебе башку прострелю, — рука машинально потянулась под рёбра, где обычно висела кобура. Пусто. Но Рид не подал виду, будто боялся, что труп заметит его замешательство. Продолжая держать руку под курткой, он быстро достал ключ, даже не побеспокоив мертвеца. Джеймс продолжил неподвижно сидеть, взирая пустыми глазами к потолку, словно там могло оказаться его спасение. Гэвин тоже поднял взгляд вверх: пусто. Снова. Как и ожидалось.       В ванной комнате 208-го номера послышался грохот — примерно такой же, как и в квартире детектива прошлой ночью. «Опять?» — уже хотел было разозлиться мужчина, как тут лучик надежды неожиданно вклинился в пасмурные мысли. «А может… я смогу вернуться домой?» Маловероятно. Практически невозможно. Но кто-то или что-то продолжало вгрызаться в пространство и время, словно обезумевший от голода червь, оставляя после себя проход. И раз Гэвин уже осмелился один раз посмотреть что скрывала круглая тьма, можно было решиться на это ещё раз. «Всё равно мне некуда деваться: не уверен, что выход из апартаментов открыт, это было бы слишком просто. А эта дыра… как будто кто-то мне прокладывает дорогу».       «Сука».       «Если это окажется ловушка, я очень и очень сильно разозлюсь».       Дыра ничем не отличалась от той, которую Рид видел у себя: такая же крупная, что б в неё смог пролезть человек и безобразная, из-за чего лезть желание пропадало. Но пути назад Рид не видел. Вернее, как раз в попытках его отыскать мужчина и полез вперёд, стараясь не думать о том, что проход мог схлопнуться в любой момент.       Обошлось.       Но выхода Рид не нашёл.       Извилистый туннель привёл его к свету — пустынной улочке туманного городка. Это было похоже на издевательство: Сайлент Хилл не спешил так просто возвращать свою добычу обратно. Но и лишний раз петлять он тоже не давал: извращённое сознание оказало услугу, перенеся мужчину из Саус-Вейла в центральную часть города, где расположилась Балканская церковь. Его намеренно подталкивали вперёд, будто кому-то не терпелось посмотреть на реакцию детектива. Может, там был заперт не просто андроид?       — Меня же сюда притащили не из-за проёбанного напарника, да? То, что он мой личный кошмар я знаю и без твоих напоминаний! — возмущался вслух мужчина, угрожая городу кулаком. Серые заброшенные здания молчаливо смотрели в ответ выбитыми окнами. Прохладный ветер зашелестел опавшими листьями, убирая их из-под нервно топчущихся ног.       Следом, словно опровергая брошенные в пустоту слова, зашумела рация — из заднего кармана джинс донёсся механический скрежет. Это не мольбы о помощи и не болезненный стон — это кричащий лязг металла, который заглушал тихие помехи.       Мурашки прошлись по коже, заставляя Рида передёрнуть плечами.       — Пиздёж!       Но скрежет не умолкал.       «Всё равно пиздёж».       Рид смог унять сильно колотящееся сердце. Как только оно успокоилось, стихла и разбухающая от криков рация, словно мужчина принял свой крест и городу больше не нужно было надрываться, зазывая его пением механической сирены. Мог ли Рид согласиться с таким утверждением? Загадка. И ответ на неё придётся искать здесь, на периферии людских кошмаров.       Карта висела на информационном стенде. Снова нарисованная, но на этот раз не маленьким проводником. Гэвин заметил её, как только вылез — чёткие, расчерченные будто по линейки кварталы и улочки знакомо слезили глаза. Рид без раздумий сорвал карту. У него не было времени перерисовывать её, да и банально нечем: ни ручки, ни карандаша, не говоря уже о бумаге, у Гэвина с собой не оказалось. Поэтому внимательно изучая знакомые, но уже успевшие позабыться улицы, Рид медленно направился вперёд, к пункту своего назначения, попутно бесполезно пытаясь выкинуть металлический скрежет из головы.       Его путь начался.       Дома внимательно уставили мутные окна на движущуюся точку, в ожидании следующего шага.