Шестерёнки

      Рабочий день закончился уже давно. Если говорить совсем честно, то ни Виктор, ни Джейс не понимали, зачем остаются в лаборатории по вечерам. Просто иногда не хватало времени на решение уравнений, иногда их захлёстывал азарт. Иногда было элементарно лень идти домой. Этот вечер мало чем отличался от всех остальных: был тихим, спокойным и в меру продуктивным. Виктор пил чай и под разными углами смотрел на доску с расчётами, пытаясь найти в них какие-то ошибки. Чай остывал. Ошибок не было. У Виктора болела спина. Расчёты он проверил уже дважды. Стоило, наверное, встать, забросить это бессмысленное дело, собрать раскиданные по столу бумажки и уйти, но не хотелось ужасно. Виктор размял затёкшую шею — он даже не понимал, была эта ситуация скорее раздражающей или уморительно смешной.       Решив ничего не предпринимать по этому поводу, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Зажмурился. По телу разлилась тяжёлая волна усталости — надо поспать. Возможно — положить на глаза компресс из чайных пакетиков. Звучит как план, звучит как замечательный план…       Вместо этого Виктор отпил немного чая из остывшей кружки, открыл глаза и уставился на первое, что в них бросилось: на Джейса.       Талис сидел в позе, выглядящей до боли неудобной, и читал книгу. Голову подпёр ладонью. Лёгкое шуршание страниц убаюкивало — читал Джейс нервно, теребил уголки так, что книги потом было невозможно закрыть, настолько бумага становилась похожей на мочало. Отвратительная привычка. Виктор закрыл глаза.       А потом открыл, когда Джейс резко поставил ногу на пол. Или уронил. Было трудно сказать: Виктор, кажется, задремал. В общем, не впервой. Не удивительно.        — Ой, прости, пожалуйста, — Джейс смутился и отложил книгу, но Виктор уже проснулся окончательно.        — Да ничего, всё в порядке, — он снова протёр глаза. Чай, наверное ещё больше остыл. — Читаешь?        — Да… — протянул Джейс.       И тишина. Пока Виктор клевал носом, успело стемнеть.       — Глаза испортишь.       — Ага.       Джейс щёлкнул выключателем настольной лампы. Чай и правда остыл. Ну и ладно.        — Какой ты разговорчивый, — съязвил Виктор. В голове немного прояснилось. Спина меньше болеть, правда, не стала.        — Прости, — пробормотал Талис, — тяжело читается.       Виктор выгнул бровь — мол, покажи, и Джейс поднял книгу обложкой вперёд. «Франкенштейн, или Современный Прометей», Мэри Шелли. Выглядел Талис несчастным. Впрочем, про измочаленную книгу можно было сказать то же самое.        — О, причащаешься к классике, — улыбнулся Виктор.       Сам он её прочитал ещё в детстве. Как ни странно, после этого собирать всякую всячину из старых шестерёнок стало гораздо интереснее. Не хотелось бы, конечно, чтобы его самодельный маленький дирижабль устроил в Зауне кровавую бойню, но что-то такое было в этой книге… Что-то прекрасное. Про силу науки и силу искусства. Про силу того, что даже слабый человек может создать. Это странно, да? Но ребёнком Виктор чувствовал себя уверенней, зная, что, может быть, его изобретения его переживут.       С такими мыслями бы к психологу, если честно.        — Что-то в таком роде, — Джейс перевёл взгляд на обложку. На ней крошечный человек убегал от монстра по залитой лунным светом дороге.       И он снова замолчал. Виктор нахмурился.        — Ну?       Видеть Джейса таким было необычно. Даже не так: это было элементарно неправильно, как если бы солнце вдруг стало фиолетовым, а свиньи начали летать. Талиса обычно заткнуть было невозможно, а уж вытягивать из него слова — это правда что-то из разряда фантастики.       Джейс вздохнул и забарабанил пальцами по столу. Потом вдруг сказал:        — А что, если мы с тобой сойдём с ума? Построим какую-нибудь машину для убийств, совершим геноцид и даже не заметим, что что-то не так.       Виктор хотел было сыронизировать, пошутить про Джейсову наивность, но шутка задохнулась и умерла, не успев даже толком сформироваться. Он споткнулся о глаза Джейса: беспокойные, но серьёзные.       А ведь он не единственный, кто задавался такими вопросами.       Виктора вдруг захлестнуло волной воспоминаний о времени, которое в его памяти успело смазаться до невозможности: об эпохе «до Джейса». Всего несколько лет назад Виктор работал в этой лаборатории один, выписывал уравнения, подбирал условия, находил решения… Всё в абсолютном одиночестве. И после конца рабочего дня оставался тоже один. И так же, как Джейс сейчас, сидя за столом, читал книги.        — Если и сойдём с ума, то, думаю, не одновременно, — сказал Виктор.       Джейс снова вздохнул и отложил книгу в сторону.        — Я понимаю, что это выдумки, но мы же учёные. Кому, как не нам, об этом думать, — сказал он. Потом снова отбил по обложке дробь пальцами и замолчал. Виктор с нескольких метров услышал скрип его зубов, когда он сжал челюсть. — Иногда мне кажется, что я увлекаюсь.       Виктор читал здесь «Из потустороннего мира» Лавкрафта и «Человека-невидимку» Уэллса. И точно так же потом смотрел в стены пустым взглядом. И понимал, что иногда его уносит, затягивает в эксперименты, и однажды из этой воронки он может не выплыть.       Но тогда у него не было партнёра.        — Я тебе обещаю, — сказал Виктор, — если что-то случится, я это замечу.       Джейс поджал губы.       — Обещаю, — повторил Виктор.       Джейс кивнул. Потом встал, подошёл к Виктору и протянул руку.       — И я. Будем вместе оставаться нормальными.       Виктор ответил на рукопожатие. Не разрывая его, Джейс заодно помог ему подняться на ноги. Виктор в шутку пихнул его локтем в бок.       — Дочитывать будешь утром. При свете солнца и с классической музыкой на фоне.       Джейс рассмеялся.        — Начитается молодёжь, а потом спать нормально не может, — тоже смеясь, продолжал ворчать Виктор, пока они шли к выходу. Джейс расслабил напрягшиеся плечи, и Виктора это не могло не радовать.       Если кто-то из них и сойдёт с ума, то не сегодня.       Не сегодня.