Шестерёнки

      Быть учёным в Академии Пилтовера — значит иметь неограниченный доступ к запчастям. Самые увлечённые сотрудники пользовались этим постоянно, и их лаборатория не была исключением.       Джейс вытащил из цеха механики коробку деталей. В последнее время ему перестало хватать кузницы, чтобы справляться со стрессом. Он сказал, что Мэл посоветовала ему начать рисовать, но Виктор сразу понял, что это дело не выгорит: в Талисе было недостаточно терпения, слишком мало усидчивости, много энергии и сил. Не лучшие качества для художника. Отличные — для изобретателя.       Так что Виктор не удивился, когда коробка с деталями оказалась у них в лаборатории, а неудавшаяся картина отправилась в мусорное ведро.        — Что собираешь? — спросил он, когда Джейс устроился у микроскопа в окружении кучи хлама.        — Пока не знаю, — ответил тот.       И из груды проволочных каркасов, металлических пластин и шестерёнок начало появляться что-то, что выглядело как алюминиевое лоскутное одеяло в форме консервной банки.       Если ты учёный, тебе иногда нужно отвлекаться на строительство всяких мелочей. Особенно, если у тебя руки, как у Джейса.       Золотые.       Проработав над этим до вечера, Джейс пораньше ушёл домой. Виктор из чистого любопытства взглянул на оставленный на столе проект. Из него неряшливо торчали кабели. Датчики.       Наверное, тогда он заподозрил, что это может быть. Не мог не догадаться. Так или иначе, в его памяти это не отложилось.       А может, он просто надеялся, что ошибся.

***

      — Всё, — просто сказал Джейс, откинувшись на спинку кресла и разведя руками.        — Ты закончил? — переспросил Виктор.        — Почти. Осталось только протестировать, — у Джейса блеснули глаза. — Поможешь?        — Конечно, — Виктор подошёл поближе. — А что это?       К моменту, когда Джейс открыл рот, объяснение уже не требовалось.        — Измеритель частоты пульса, — довольно сказал Джейс.       Если ты учёный, особенно уставший, тебе не нужно что-то изобретать, чтобы расслабиться. Тебе нужно дать рукам работать самим. Чтобы они — твои руки — собрали какую-нибудь простенькую детскую игрушку или калькулятор.        — Это детектор лжи, — сказал Виктор.        — Нет, это…       — Детектор лжи.       Джейс пожал плечами.        — Ну, можно и так сказать.       Виктор провёл по корпусу устройства ладонью. На лицевой панели виднелся машинный шов — брак производства. Тонкие кабели подключались к монитору.        — И как ты собираешься его тестировать? — спросил Виктор.       Джейс улыбнулся.        — А ты мне не доверяешь?       Виктор фыркнул.        — Если бы не доверял, отказался бы сразу, — чтобы подтвердить свои слова, он расстегнул манжету рубашки и быстрым движением поднял рукав вверх до предплечья. — Только не устраивай «Правду или действие», мы же не школьники, в конце концов.       Если ты учёный, не важно какой и где, в глубине души ты ребёнок. С этим ничего нельзя поделать.       Джейс улыбнулся уже не так нагло.        — Спасибо.       Виктор не успел спросить, за что именно. Джейс сказал:       — Дай руку, пожалуйста.       И прикрепил датчики к его запястью и сгибу локтя.       — Пульс в норме, — хотел пошутить он, но вдруг запнулся. — Или нет.       Его ладонь всё ещё держала руку Виктора.        — Ты в порядке? — спросил Джейс, свободной рукой щёлкая переключателями, ища сбой.       Руки у него были тёплыми.        — Абсолютно, — сказал Виктор и сглотнул, когда Джейс сильнее сжал его ладонь.        — Голова не болит? Давление? — глаза у него бегали по экрану, а потом он вдруг посмотрел на Виктора с настоящим беспокойством на лице.        — Нет, — сказал Виктор, у которого пересохло во рту.        — Ладно, — сказал Джейс и снова посмотрел на экран. — Опять скачок…       Пока ты держишь меня за руку, лучше не станет, хотел сказать Виктор, но молчал, сжав зубы. Он слегка пошевелил пальцами, надеясь обратить внимание Джейса на эту неловкую ситуацию, но тот словно этого не заметил.        — Спрашивай уже, что ты там хотел, — сказал Виктор. Его и так хлипкая уверенность в том, что это было хорошей идеей, таяла на глазах.       Он ведь знал, что это будет. Он видел разработку.       — Я не буду задавать каверзные вопросы, — предупредил Джейс.       Такой заботливый.        — Нет, ты меня правда беспокоишь! — сказал Талис, снова бросив взгляд на экран.       Он назвал какие-то цифры, Виктор отмахнулся. Соберись, соберись, соберись… Но собраться не получалось.        — Ничего страшного. Такое бывает.       Джейс не выглядел убеждённым. Он наклонился к Виктору и сказал, доверительно понизив голос.        — Я буду задавать вопросы, но ты можешь на них не отвечать. Хочу изучить связь эмоционального отклика с резонансом организма, — за долю мгновения его лицо оказалось так близко к лицу Виктора, что тот отпрянул от неожиданности. — Если почувствуешь недомогание, я сразу же остановлюсь.       На экране данные снова сходили с ума, и Виктору не нужно было их видеть, чтобы это понимать.       Мягкий Джейс. Аккуратный Джейс. Внимательный Джейс с тёплыми золотыми руками.        — Хорошо, — сказал Виктор.        — Тогда начнём! — Джейс резко улыбнулся и снова оказался на прежнем месте. Обеими руками взял со стола блокнот.       Виктор опустил взгляд: нет, не показалось, он отпустил его ладонь. Но на ней словно остался тёплый отпечаток. Как будто он продолжал её держать.       Сумасбродный Джейс. Импульсивный Джейс. Обычно не настолько тактильный Джейс.        — Вспомни, пожалуйста, лучший день в своей жизни, — сказал Джейс.       Не думай об этом. Наври. Придумай что-нибудь, срочно. Думай о погоде. О политике. О чём угодно.       Джейс вошёл в Совет и теперь ходит по званым вечерам. Джейс принёс зонт, когда они подожгли Победителем потолок, потому что думал, что пойдёт дождь. Политика и погода, конечно.       Не работает эта методика. Против его воли в голову лезли мысли о дне, когда хекстек заработал и они парили над головами стражников в голубом свете, а за окном была глубокая ночь, и они знали, что теперь всё изменится, обязательно в лучшую сторону, и всё наконец будет хорошо.       Та шестерёнка, которую в ту ночь телепортировал хекс-кристалл… Он ведь её сохранил.       — Отлично, — сказал Джейс. — Теперь как насчёт любимого случая за последние пару лет?       Как-то раз он сидел у себя в одиночестве, и вдруг в дверь постучал Джейс. Пытался объяснить ему какую-то новую теорию или что-то подобное. Виктор даже не сразу понял, что он был в стельку пьян.        — А если, скажем… самая забавная или, может, приятная ситуация?       Джейс, который весь их первый поход в оперу пялился на его костюм и, наверное, думал, что Виктор этого не замечает.       Он спрашивал о чём-то ещё, а у Виктора в голове образы уже менялись со скоростью звука. Бессонные ночи за разработкой совместных проектов, общий мандраж во время презентаций, прошлый Новый год, который они случайно провели вдвоём в лаборатории, совсем про него забыв.        — Спасибо, — сказал Джейс, и Виктор моргнул, словно вышел из подобия транса. Не только не сосредоточился, но и отключился от реальности. Браво. Ну и молодец, конечно.        — Это всё? — спросил Виктор.        — Да, — просто ответил Джейс.       Потом вдруг порывисто обнял Виктора одной рукой.       — Я тебя очень ценю, знаешь? — спросил он, прошептав это прямо ему в ухо, а потом отстранился и, придерживая его за шею сзади, добавил: — У тебя не аритмия? Нет проблем с сердцем?       Потерявший дар речи Виктор мотнул головой. Единственная проблема его сердца заключалась в том, что Джейс уже много лет носит его с собой.        — Хорошо, — шёпотом сказал Джейс, — и Виктор был готов поспорить, что в этот момент он смотрел на его губы.       Он медленно втянул носом воздух и снова качнул головой.       — Какой-то ты сегодня странный, — сказал он.       — Кто бы говорил, — рассмеялся Джейс, кивнув на монитор. Потом снял руку с его шеи и хлопнул в ладоши, подводя этому сюрреалистичному испытанию итог: — Я пойду, наверное, ладно? Надо к Хеймердингеру зайти.       — Конечно, без проблем, — сказал Виктор. Ощущение было такое, будто из его мозга исчезли все слова.        — Хорошего вечера, — Джейс отсоединил датчики от его руки и вытащил из детектора бумажную ленту с данными.       — И тебе, — сказал Виктор, машинально опуская рукав рубашки на место.       Следы от пальцев Джейса горели на коже.

***

      Джейс вышел из лаборатории, старательно сдерживая шаг, но от порога бросился почти бегом. Ему правда было нужно было к Хеймердингеру, но не сейчас, позже. Теперь он преодолевал коридор за коридором, сжимая ленту результатов в кулаке. На пользу бумаге это, конечно, не пойдёт, но сейчас ему было всё равно.       Добравшись чуть ли не до противоположного конца Академии, Джейс тяжело прислонился к стене. И зачем было так далеко бежать? Но ноги у него гудели, а кровь стучала в голове. Если бы он мог, то бегал бы сейчас по потолку.       Он развернул результаты, пытаясь оценивать их трезво и адекватно, но исходя из того, что он видел, это было практически невозможно.       Хотелось смеяться. Или плакать. Он пока не решил.       В течение почти пяти минут пульс Виктора держался на уровне гораздо выше нормы, но это было не самым странным. Выбивалось из общей канвы то, что Джейс записывал тайминг всего, что происходило во время проверки, всех вопросов. И пики частоты сердцебиения приходились совсем не на них.       Первый — когда Джейс взял его за руку. Дальше — примерно каждый раз, когда он что-то говорил. Самый сильный скачок — перед завершением записи. Когда Джейс его обнял.       Может быть, он напугал его чрезмерной напористостью. Вполне возможно, что он решил, что Джейс окончательно сошёл с ума — обещал же заметить. И, конечно, есть вероятность того, что прибор просто работает не так, как должен.       Но думать об этом не хотелось.       А может… может, это из-за чего-то другого. На это «что-то» Джейс очень боялся надеяться.       Продолжая смотреть на результаты, он сполз по стене вниз, и сидя на корточках бесшумно рассмеялся. Закрыл глаза, балансируя между эйфорией и истерикой.       Если ты учёный, ты собираешь данные и делаешь выводы.       Может быть, у него есть шанс.