Любишь ли ты меня?

***

      Дождь монотонно стучит по окнам старинной школы, с каждой минутой становясь все сильнее и сильнее. Похоже, он не собирается утихать. До утра точно. И это сильно раздражает юного слизеринца, который сидит у окна библиотеки, стараясь сосредоточиться на страницах книги о редчайших зельях континента.       Юнги очень надеялся на то, что хотя бы этот вечер он сможет провести в тишине и спокойствии, в окружении интересующих его свитков и книг, но увы. Погода его желаний не разделяла. Как, впрочем, и Чон Хосок — его лучший друг, чьей энергии хватило бы на то, чтобы взорвать солнце. Целую неделю рыжий пуффендуец таскал Юнги по странным сборищам, которые, по его мнению, передавали дух подросткового бунтарства. Правда, в чем заключалось это бунтарство, Юнги не понимал и, честно говоря, не особо стремился разобраться. Единственной опасностью на таких встречах был старый завхоз, который засыпал на ходу, стоило пройти лишь пол коридора, да болтливые портреты с призраками — но и с ними можно было договориться. Более ничего интересного в данных тусовках, кроме романтики да болтовни, не находилось.       Иногда старшекурсники проносили в маленьких бутылках сливочное пиво или что-то покрепче для особой атмосферы, но и это не спасало — напитки не пользовались популярностью, ведь утром стояла острая необходимость выбираться на занятия. Так что Юнги не видел в этих вечерах ни важности, ни особенности. Духа бунтарства, о котором так любил говорить Хосок, ему хватало и без них: на уроках он постоянно спорил с профессорами, не разделяя их взглядов на применение магии и жизнь. Третий год шли эти стычки и ни к чему хорошему не приводили, но с Хосоком спорить было бесполезно. Как только студенты втягивались в учебный процесс и начинали организовывать встречи, пуффендуец всё равно пытался тащить Юнги с собой.       И вот, дождавшись окончания основного количества таких сборищ, Мин наконец-то сбежал в своё любимое убежище — библиотеку. Хотя «любимым» это место назвать было сложно. Везде, где тихо — там Юнги, и там ему любимо. В силу своего характера ему не нравилось находиться в шумных местах. И в силу своей репутации тоже.       Переводясь на третьем курсе из Махотокоро в Хогвартс, Мин не ожидал, что с ним случится нечто подобное. Переведённый ученик, конечно, редкость, но не настолько большая, чтобы стать особо популярным, поэтому, когда вопросы о различиях школ иссякли, Юнги взялся за учёбу — и быстро вышел в лидеры курса. Вот тогда и начались беды.       В первый раз его взбесил однокурсник, решивший, что над теми, кто более спокоен по общению и старается держаться в тени, можно достаточно зло подтрунивать. Юнги тогда сказал, куда Джиму стоит засунуть свой грязный язык, — и в тот же миг на нахале загорелась мантия. Все, как один в тот момент решили, что это проделки Юнги, а то, что что этот придурок по невнимательности сам подставил ткань под огонь, никто не учёл.       Второй случай напугал даже самого Юнги. Это была его первая совместная работа с кем-то из другого факультета. Аврора Хеш являлась милой и скромной когтевранкой, с которой было очень даже приятно работать. Но в день сдачи проекта с ней что-то случилось: их общее зелье вышло не просто плохим, а ужасным, котёл чуть не взорвался. Расстроенный Юнги хотел на перемене выяснить, в чём дело, но едва коснулся плеча девушки, чтобы привлечь внимание, как та без сознания рухнула на каменный пол. Никто и не подумал в тот момент, что Хеш подхватила сильную простуду с температурой и обмороком — даже сам Юнги. Поначалу он действительно испугался, что все произошло именно из-за него, но, поговорив с Авророй позднее, понял, как был в своем выводе глуп. Остальные, увы, не поняли. С тех пор любые неприятности, случавшиеся рядом с Юнги, записывались именно на счёт слизеринца. А некоторые даже подстраивались учениками специально. — О, Тёмный маг, я тебя нашёл, — раздался рядом знакомый голос, и Юнги оторвался от книги. Это, кстати, было ещё одним последствием дурной славы — кличка. Она бесила Юнги, потому что некоторые ученики, заслышав её, начинали бесяче шарахаться от него, словно от прокажённого. — Как жаль, ведь я от тебя повсюду прятался, — монотонно ответил Юнги, бросив на нарушителя своего спокойствия быстрый взгляд. Конечно же, перед ним стоял Хосок. — Хей, мы оба знаем, что это неправда. Если бы ты хотел скрыться, то я бы тебя никогда в жизни не отыскал. Эй, ты ведь уже сделал домашку. Разве нет? — поинтересовался он, вчитываясь в название книги в руках друга. — Прекрасно знаешь, что да, но зачем-то начинаешь с отвлечённых вопросов, — хмыкнул Юнги и слегка улыбнулся. — Давай по делу. Чего ты хочешь? — Вот ты так всегда, — Хосок вздыхает и усаживается на стул напротив друга. — Я знаю, что ты уже устал от тех вечеров, которые мы с тобой в последнее время посещали, и больше тянуть тебя на подобные не собираюсь. Но...       Юнги тут же перестаёт улыбаться и очень красноречиво смотрит на Хосока исподлобья, всем видом показывая, что ему уже не нравится его предложение. Только друга это не останавливает. — ...будет проводиться тайное празднование Хэллоуина! И мы с тобой просто обязаны на это сходить! — Серьёзно? — Юнги кривится. — Зачем ещё его праздновать? В Большом зале итак будет огромный пир с кучей еды и представлениями. Собираться в какой-то коморке отдельно, чтобы выпить и сыграть в пару игр — тупо. Можно сделать это и в общей гостиной Пуффендуя, если так хочется. — Эй! В гостиной делать это совершенно неинтересно! Тем более будут мешаться мелкие! Да и не все ученики знают, по каким бочкам стучать, а на запах уксуса и шум быстро приковыляет Зисус. Настучит учителям, и отмывать будем потом горшки в теплицах всем курсом.       Хосок забавно морщится, вспоминая завхоза школы. У него ещё со второго курса были с ним натянутые отношения. Уж слишком часто пуффендуец попадался на проказах. Юнги не сдерживает лёгкой улыбки. — Ну, и все мы знаем, что Хэллоуин — один из крутых праздников, — продолжает Чон. — Многие полукровки хотят хорошо его отметить. Так что не трудно догадаться, какой именно слизеринец в таком случае будет там присутствовать.       Сердце Юнги замирает, а потом бешено начинает биться. Догадаться, действительно, не трудно. — ...Чимин.       Пак Чимин.       Он был отдельным кругом ада для Юнги. Светловолосый кареглазый слизеринец, тоже переведённый из Махотокоро, правда ещё в середине первого курса, обладал харизмой, способной, казалось, пробивать стены. Он был достаточно популярен на их факультете и ещё среди пуффендуйцев, так как часто таскался к ним с лучшим другом Ким Тэхёном. Прекрасный ловец, почти идеальный ученик, душа компании и разбиватель сердец наивных четверокурсников. При этом — надёжный друг, заботливый товарищ, вежливый и хитрый студент, любимый преподавателями. В общем, идеальный. Как по мнению Юнги, так и по мнению его быстро бьющегося сердца.       Он заметил Чимина спустя месяц после своего перевода в Хогвартс. Совсем юный, но уже безумно очаровательный третьекурсник с первого взгляда запал ему в душу. Но окончательно Мина добил урок трансфигурации, где они вдвоём отрабатывали очень сложное заклинание и справились с ним всего за несколько попыток. Тогда Юнги понял: Пак Чимин никогда не покинет его душу. И от этого его разрывало. Потому что Чимин на такого, как Юнги, в романтическом плане не посмотрит. Это невозможно. Потому что все его парни — высоченные и накачанные, а девушки — фигуристые и длинноволосые. Где он только таких находит, спрашивается? Потому что с первого дня они с ним общаются только «привет» да «пока». И потому что однажды под «проклятье» Юнги попал лучший друг Чимина, а это уж точно непростительно. — Эй! Да ладно тебе переживать! — Хосок, догадавшись, о чём думает друг, хлопает его по плечу. — Тэхён же потом сам сказал, что не проверил перчатку, и поэтому рука соскользнула с метлы. Правда, вот за то, что ты его перед этим послал и пожелал с этой же метлы навернуться, простил вряд ли. — Ну, спасибо, — фыркает Юнги и снова утыкается в книгу.       Пойти ему, на самом деле хочется. Очень. Даже просто посмотреть на Чимина было бы достаточно, не обязательно говорить. Хотя вдруг представится возможность? Вечеринка всё-таки. Может, получится подсесть рядом, соприкоснуться плечом или ладонью, заглянуть в его красивые карие глаза... Чёрт! Юнги чувствует, что краснеет, а Хосок, не замечая этого, всё ещё продолжает настаивать: — В конце концов, ты ведь ничего не потеряешь, — спокойно говорит он, проникновенно заглядывая другу в глаза. — Возможно этот вечер что-то в твоей судьбе и изменит? А если нет — всё останется как всегда. Юнги задумчиво хмыкает, отводит взгляд и начинает собирать книги и свитки. — Хорошо. Во сколько это будет? — Завтра, через час после ужина. В Выручай-комнате.       Хосок расплывается в улыбке, с добротой глядя на друга. Есть у него ощущение, что завтра что-то всё-таки произойдёт. А вот хорошее это будет изменение или плохое, к сожалению, он не знает.