_4_
27 февраля 2022 г., 20:38
Примечания:
Поскольку предыдущая глава вышла с большой задержкой, то сразу скидываю следующую)
***
После занятий Юнги находит Хосока в коридоре четвёртого этажа и, только оказавшись в компании друга, наконец, расслабляется. Весь день он пребывал в крайне рассеянном и подавленном состоянии. У него не было сил даже спорить с профессором Уильямом, преподававшим в этом году защиту от тёмных искусств. И это явно расстраивало педагога. Тот, исключая конечно профессора Хагрида, был единственным кто, на самом деле, любил пытливый ум ученика, и активно поддерживал моменты, когда Юнги реагировал на спорные вопросы, утверждения и добирался до сути. Только вот после вчерашнего вечера Юнги хотел добраться лишь до ответа на вопрос – почему Чимин признался ему в любви? Но это было очень сложно. Ещё вчера рядом со входом в гостиную, Юнги хотел обьяснить другу, заставшему это странное признание, что именно произошло. Возможно Хосок нашёл бы для данной ситуации хоть какое-то обьяснение, и Юнги не мучился бы целый день со своими мыслями в одиночку, но ученикам помешали. Кровавый барон – привидение факультета Слизерина – неожиданно выплывший из-за стены, смерил их обоих таким ужасающим взглядом чёрных глаз, что парни тут же обменялись прощаниями и разошлись по своим гостиным. Точнее это Юнги ушёл, а вот Хосок от огромной панической боязни данного призрака, да и призраков в целом, почти телепортировался в другую часть подземелья. Поэтому обо всём произошедшем прошлой ночью слизеринец рассказывал другу только сейчас, пока они шли к ближайшему туалету. – Может Чимин действительно что-то к тебе чувствует? – задумавшись, предполагает Хосок, когда друг заканчивает свой рассказ. – А молчал все время, потому что стеснялся. Но Юнги на это лишь фыркает. – Кто? Пак Чимин? Стеснялся, и поэтому встречался с другими людьми? Кто так вообще делает? – Эй, между прочим, многие люди так действительно делают! В мире маглов особенно часто. Подумай сам, – Хосок поправляет сумку на своем плече. – От тебя все разбегаются, ведь в школе ты славишься не просто как лучший ученик, а именно как "Тёмный волшебник". Потом ты вечно никуда не ходишь и ни с кем по своей воле не контактируешь. Ну, а если и вступаешь с кем-то в диалог, то лишь для того, чтобы поссориться или начать дуэль, что также даёт большой повод задуматься о том, чтобы не начинать общение с тобой. – Как будто я виноват в том, что ко мне лезут всякие идиоты. –Мм, ну вот и я о том, – акцентирует внимание на его обзывательстве Хосок. – О, а ещё ты чистокровный слизеринец! А мы оба знаем, как ваш факультет относится к маглорожденым или полукровкам, даже если они на одном факультете. Исходя из всего перечисленного, конечно, Чимин, будет скрывать свои чувства и стараться тебя забыть, переключившись на других людей. Юнги фыркает. Он понимает головой, что версия Хосока довольно ненадёжная и глупая, тем более, что пункт про ненависть к полукровкам к нему так вообще не относится, но его сердце так трепещет от возможности разделения с Чимином романтических чувств, что Юнги, кажется, готов поверить в любую ложь и бредятину. – Даже если так, – хмурится он, стараясь все же не поддаваться эмоциям. – То почему именно вчера Чимин сказал мне это? Пошёл за мной. Целых четыре года мы на одном факультете, Хосок. – Может ему не хватало решимости? – Столько времени? Мне кажется, что всё равно это очень странная ситуация. Юнги толкает дверь ближайшего туалета, заходя в комнату первым и тут же чувствует, будто вернулся обратно во вчерашний вечер. Снова напротив себя он видит Чимина. Снова здесь присутствует и раздражающий его гриффиндорец. Только вот ситуация совсем другая. Как ни странно, куда хуже той, что была ранее. – Плохо... пусти... – словно в бреду, тихо повторяет Чимин, слабо пытаясь вырваться из чужого захвата, но обе его руки сверху прижаты к стене, а неуверенные попытки сопротивления ногами явно остаются проигнорированными. Маккерсон, пытающийся впиться в его шею губами, видимо, только злится от этого, и вместо того, чтобы помочь Чимину он просто... ждёт? Чего? – Что, блять, здесь происходит? – подаёт голос Юнги, привлекая к себе внимание, и уверенно проходит внутрь. Он просто не может наблюдать за этой картиной дальше. Ушёл бы, будь Пак в порядке, но тому явно было не хорошо. – Чёрт возьми, – вздыхает где-то рядом Хосок, также заметив развернувшуюся ситуацию. Эреми, сдерживающий Чимина, сразу же оборачивается на шум и, узнав вошедших, с гневом смотрит на Юнги. – Иди к чёрту отсюда, Мин! Это не твоё дело. – Да ну? – фыркает тот, не сводя напряженного взгляда с Чимина. – А если он здесь по твоей вине сдохнет, я так же должен буду говорить? Ему явно нужна помощь, а то, что делаешь ты на "помощь" совершенно не похоже. – Блять, я же сказал тебе свалить! – злится Эреми и видимо сильнее сжимает руки Пака, так как парень слабо вскрикивает. – Ты ему никто! Так что оставь Чимина в покое! В Юнги моментально закипают злость и холод. Больше он ни о чём не думает. Достав из рукава мантии палочку, он без раздумий стреляет в Маккерсона отбивающим заклятием, от чего тот отлетает от Чимина и врезается в одну из раковин. – Ах ты, сука, – шипит Эреми, потирая ушибленную спину, и старается встать на ноги. Юнги понимает, что сейчас тот достанет палочку и возможно произойдёт дуэль, но игнорирует это. Несмотря на то, что может получить удар в спину, он спешит к осевшему на пол Чимину. Тот весь красный и горячий, тяжело дышит и никак не открывает глаза, хотя, вроде, находится в сознании. – Ему срочно нужно в медпункт, – кидает Юнги ошалевшему Хосоку и старается осторожно взять Чимина на руки. – Не смей его трогать, – рычит Эреми и запускает руку в карман. Поднявшись на ноги со своей ношей, Юнги натыкается взглядом на уже направленную на себя волшебную палочку. Честно говоря, несмотря на то, что он не против вступить в дуэль и заморозить на пару часов этого идиота, Юнги все же очень надеется, что Эреми хватит мозгов не стрелять в него заклятьем, пока на его руках Чимин. – Эй, прекратите! – вовремя вмешивается в ситуацию Хосок и встаёт между двумя злыми парнями лицом к Маккерсону. – Не знаю, каким чертом сейчас у вас с Чимином происходило, и почему ты его держал, но твоему парню явно очень плохо! Даже со стороны видно! Хотя бы ради его здоровья давайте мы сейчас не будем вести себя как тупоголовые тролли и вместе отнесём его в медпункт. Мадам Помфри или кто-то из сестёр должны оказать Чимину помощь, пока не стало хуже! По лицу Эреми видно, что тот не хочет на самом деле прекращать данный конфликт. Некоторое время он также тяжело дышит и двигает жевалками, но после разум берёт над парнем верх, и он всё-таки опускает палочку. – Пусть отдаст Чимина мне. Я донесу его до Больничного крыла. Не хочу, чтобы мой парень был уронен или чем-то прокажен по дороге. – Иди к чёрту, – сквозь зубы шипит Юнги, не желая передавать Пака в руки этого кретина, но тут же натыкается на серьезный взгляд Хосока. Видно, что друг лично его закопает, если сейчас Юнги все же ввяжется в драку. Поэтому, скривившись, он все-таки подходит к Эреми и аккуратно передаёт Чимина в более сильные руки. – Отлично. А теперь поспешим в Больничное крыло, – кидает Хосок и первым открывает дверь туалета.***
— Думаю, что тебе уже стоит уйти, – первое, что слышит Чимин, когда наконец-то приходит в сознание. Его голова все ещё болит, поэтому он решает не открывать глаза, а дать себе ещё немного времени на отдых. Вокруг пахнет лекарствами и противным зельем от головной боли. Из этого он делает вывод о том, что находится в больничном крыле. Только вот о том, как он сюда попал, у подростка нет ни единого воспоминания. – Я хочу знать, что он хотя бы очнётся, – холодно отвечает кто-то сбоку, и Чимин чувствует, как прохладная рука мягко опускается на его лоб, но тут же резко оттуда пропадает. – Блядь, не прикасайся к нему, – шипит Эреми, грубо сжимая чужое запястье. Между ним и Юнги мечутся почти осязаемые молнии. – В тебе только сейчас забота вдруг взыграла? – зло цедит Мин, вырывая руку из чужого захвата. – Когда ты зажимал Чимина в туалете, тебя, кажется, нахуй не волновало его состояние. – Заткнись! Громкое восклицание неприятно режет по ушам, и Чимин, нахмурившись, тихо стонет. – Чёрт, вы опять?! – голос Хосока раздаётся на всё больничное крыло. И видимо мадам Помфри на данный момент нет в помещении, иначе бы пуффендуйцу, как минимум, прилетело бы замечание. – Забирай этого змея, и валите отсюда оба! – Эй, Эреми, да что с тобой не так? – возмущается Хосок, подходя ближе к кровати больного. – Повторюсь, что я не хочу видеть этого, – Маккерсон кивает головой на Юнги. – Рядом с ним. – Ради Мэрлина, Эреми, перестань! –Чимин пытается открыть глаза, как только слышит низкий голос Тэхёна. Кажется, он и Чонгук прибежали сюда вместе с Хосоком. –Чимин плохо себя чувствует, не надо разводить рядом с ним ругань. А если так хочется – валите во двор! Юнги довольно хмыкает. – Хоть кто-то есть адекватный в этой компании, – он смеряет вздрогнувшего Тэхёна внимательным взглядом, а затем, почувствовав касание к своей руке, оборачивается на Чимина. Первое, что видит Чимин расфокусированным взглядом это белый потолок и шторы. Он старается привлечь к себе внимание, показать, что очнулся, и поэтому обхватывает пальцами нечто прохладное рядом с собой. Оказывается, что это рука Юнги. И, возможно именно по этой причине, совсем лёгкая дымка тумана снова ложится на его сознание. – Ох, Чимин-а, – тут же подходит к нему Тэхён и помогает другу аккуратно подняться на подушках. Однако, приняв удобное положение, Чимин все равно не убирает руку от чужой ладони. Даже понимая, кому та принадлежит, под действием чар, сделать этого не смеет. Лишь неожиданно для себя чувствует, как её мягко сжимают в ответ и слегка поглаживают. К удивлению, это совершенно простое, нежное действие вызывает в нём приятные чувства безопасности и спокойствия, которые хочется продлить. Но касание всё-таки очень быстро заканчивается. – Как видишь, он очнулся, ты выполнил свой "рыцарский долг", можешь быть свободен, – вновь обращается Эреми к Юнги и в явном недовольстве сверлит глазами их соединенные руки. Слизеринец кидает на Маккерсона колкий ледяной взгляд, но всё-таки, на радость Хосока, ничего не отвечает. Аккуратно, пусть и с большим сожалением, он убирает свою руку от тёплых пальцев, а затем переводит взгляд на Тэхёна. Видно, что и его, и тихого Чонгука, незаметно пристроившегося у изголовья со стороны Эреми, также напрягает его присутствие, но они, в отличие от Маккерсона не плюются в Юнги откровенной ненавистью. – Мадам Помфри сказала, что Чимина сломила сильная усталость и, возможно, действие какого-то плохого зелья. Ему нужно выпить это, так как он проснулся. Чтобы ушёл остаточный жар, – Юнги кивает головой на прикроватную тумбу, на которой стоит сильнопахнущее зелье, и лишь после того, как Тэхён говорит о том, что позаботится о друге, а Чонгук берёт в свои руки тот самый флакон, отходит от кровати. Перед тем как уйти он ловит уставший, но уже более осознанный взгляд Чимина. Чувствует, что хочет задержаться здесь на более долгое время, но всё-таки, пересилив себя, разрывает зрительный контакт и вместе с Хосоком покидает помещение. У Чимина уход Юнги отзывается в груди странной тоской, которая почему-то остаётся даже после того, как туман рассеивается. – Наконец-то, – меж тем фыркает Эреми, едва за двумя парнями закрывается дверь, и усаживается на стул возле кровати. – Чёртов ублюдок. – "Ублюдок", да? – неожиданно резко хмыкает Тэхён и складывает руки на груди. Видно, что он чем-то очень недоволен. – Может тогда расскажешь нам, почему этот ублюдок вынудил тебя привести Чимина в больничное крыло? Хосок сказал, что ты удерживал его насильно. – Что за бред, Тэхён?! – тут же возмущается парень, и его лицо глупо вытягивается. — Ты веришь этому упырю? А точнее, его дружку? Неужели думаешь, что я способен причинить вред Чимину? – В связи с последними событиями, я уже не знаю, что о тебе думать! – Да это же просто смешно, Ким! Чимин, детка, хоть ты скажи ему! Оба парня поворачиваются к Паку. Тот выглядит гораздо лучше, чем секундами ранее, поскольку зелье, что дал ему ответственный Чонгук, пока ребята выясняли отношения, сразу проявило себя в действии. Но вот от суматохи в чувствах и воспоминаниях оно не спасало. – Я не помню, – честно отвечает Чимин, переводя взгляд со своего парня на удивленного Тэхена. – Мы с Эреми выясняли отношения в школьном туалете, после меня стала одолевать слишком сильная слабость. Я и до этого целый день чувствовал себя нехорошо, но именно в тот момент стало просто невыносимо, к тому же добавилось и действие любовного зелья. Да, оно снова начало действовать, – повторил он шокированным друзьям. – Так и не прекратило своё влияние. В какой-то момент всё вокруг исказилось, погрузилось в темноту, а дальше я уже ничего не помню. Ни что происходило, ни кто меня сюда принёс. – Ты просто в один момент помешался на Мине, детка, – тут же мягким голосом говорит Эреми, явно расслабившись, а потом вновь обращается к Тэхену. – Всё было отлично. Мы, правда, немного поругались, но затем примирились. А потом он вдруг будто с ума сошёл. Захотел убежать, найти этого придурка. Я специально стал сдерживать, чтобы ничего лишнего не произошло, и уже собирался вести в медпункт, заметив, что у Чимина сильный жар, как тут этот слизеринец со своим другом объявился. Они просто, чёрт возьми, не поняли ситуацию и сказали вам какую-то ересь! – Получается, что всё совсем плохо, – тихо произносит Чонгук, к концу оправдания однокурсника. Он выглядит очень расстроеным. Кажется, в отличие от Маккерсона, Чон винит себя гораздо сильнее за то, что не обратил внимание на безопасность зелья. – Действие напитка увеличено на неизвестный нам срок, да ещё и так серьёзно влияет на сознание Чимина. – Вот же тролль! – восклицает Тэхён и плюхается на другой стул рядом с кроватью. – И что теперь? Его постоянно будет тянуть к этому Юнги и вот так отключать от сознания? – Наверное, да, – пожимает плечами Чонгук. – Думаю, у нас теперь есть только один выход из этой ситуации – нужно рассказать всё учителям. –Точно! – кивает Тэхён. – Они-то смогут что-то сделать, и отменить действие зелья. Хотя бы мадам Помфри. – Верно! – поддерживает идею Чимин. – Или, возможно, профессор Слизнорт сможет приготовить какое-то обратное зелье! Друзья начинают обсуждать варианты того, к кому же именно из учителей они могут сейчас обратиться, но Эреми , в отличие от ребят, не воодушевляется этой идеей, а лишь с каждым произнесенным словом начинает мрачнеть и нервничать. Сначала мнётся в нерешительности, но как только Тэхён решает всё-таки сбегать за мадам Помфри, подрывается со своего места, подходит к кровати Чимина и, подвинув Кима, хватает своего парня за обе руки. – Чимин, детка... Чимин, не ожидавший такого поведения от Эреми, обменивается с друзьями взволнованными взглядами. – Мы не можем рассказать об этом учителям, – убеждающим тоном произносит Маккерсон. – Что? Как... Почему?! – Объясни нормально, Эреми! - требует Тэхён. – Ты что, хочешь, чтобы Чимин-и и дальше тянуло как умалишенного к Мин Юнги?! Маккерсон сильнее сжимает чужие руки. Чимину становится даже немного больно от этого, так как собственные массивные кольца начинают сильно давить на пальцы. – Нет! Конечно, нет! Но... Я... вы ведь все знаете, что в прошлом году, я чуть не вылетел из команды по Квиддичу. – Это про тот случай, где ты случайно сбил ловца слизерина с метлы? – уточняет Тэхён. – И что? Разве этот вопрос не был мирно решён? – Вроде было что-то ещё, – добавляет Чонгук, вспоминая прошлогодние слухи. – Кажется твой отец прибыл тогда в школу. – Серьёзно? Даже так? – Да. Это правда, – подтверждает Эреми, и кажется его голубые глаза начинают застилать слёзы. – Я... я тогда после игры был сильно зол на Джордана. Как-то мы случайно пересеклись в пустом коридоре. Случился спор из-за произошедего, и тот по его инициативе скоро перерос в дуэль, и... в этот момент нас поймали учителя. Чертовы нимфы с картины сдали нас. В итоге всю вину скинули на меня. Пришлось очень долго объяснять ситуацию для того, чтобы меня не выгнали из школы. И поэтому... я... Чимин опускает глаза вниз. Не трудно догадаться, чего хочет попросить гриффиндорец. И пусть Паку совершенно не нравится сложившаяся ситуация, но что-то сделать с ней он не в силах. Ведь Чимин просто не может допустить того, чтобы его парень вновь оказался под угрозой вылета из Хогвартса, тем более из-за какой-то глупой ситуации с любовным зельем. И поэтому: – Я понимаю, – хрипло говорит он, не поднимая головы, лишь краем глаза замечает, как вытягивается в удивлении лицо Тэхёна. – Если кто-то об этом узнает, то ты снова окажешься под угрозой отчисления. Так что я не буду ничего рассказывать учителям. – Ох, спасибо, детка, – тут же сияет Эреми и целует костяшки руки своего парня. – Чимин, ты с ума сошел?! – меж тем восклицает в шоке Тэхён. – Ведь ты так и будешь, получается, сходить с ума и рваться к Мин Юнги, к Тёмному магу, – добавляет не менее шокированный Чонгук. – Ещё и неизвестно как долго будет это продолжаться! – Я понимаю, ребята, – тихо, но уверенно отвечает Чимин, посмотрев на каждого. – Но я готов потерпеть это ради любимого человека. – Просто сумасшествие, – шепчет негодующий Ким, а Чимин лишь мысленно с ним соглашается. Сумасшествие, верно. Но ведь все жертвуют чем-то ради своей любви, так? Вот и Чимин ради благополучия своего парня может немного потерпеть. А потом у них всё будет также хорошо, как всегда. Он в этом уверен. А вот Тэхён, сверлящий "сладкую парочку" внимательным взглядом в этом не уверен совсем. Он предполагает, что его друг снова ввязался в то болото, из которого сам не сможет выбраться. А такого допустить просто нельзя. И поэтому, пусть на данный момент у него нет никаких доказательств, но Тэхён точно намерен вывести на чистую воду всю эту ситуацию.***
С того самого дня в Больничном крыле для Чимина начинается персональный ад. Почти каждый день на протяжении вот уже двух недель в его околдованную голову прокрадываются непрошеные романтические мысли о Мин Юнги, которые он пресечь просто не в силах. А стоит туману полностью захватить сознание, как и вовсе начинается преследование Чимином того же слизеринца. Это сильно пугает и доставляет огромное неудобство Паку, так как он, порой, не помнит, что именно происходит с ним в эти моменты, а воспоминания возвращаются очень сложно и какими-то обрывками. Тэхён и Чонгук как могут стараются отгородить друга от этих неприятностей, уводя на дополнительные занятия в свои гостиные, ловя его на переменах, отвлекая походами на выходных в Хогсмид и практиками чар в закрытом женском туалете. Но всё равно, несмотря на их усилия, случались моменты, когда Чимин самостоятельно добирался до обьекта своей "влюблённости". Чаще всего это происходило на занятиях, где он сам просил встать с Юнги в пару, дабы помочь с практикой нового заклятья, или же сразу после уроков, когда друзья не могли никак помешать их с тёмным магом общению. К счастью, их встречи были редкими и очень короткими, да и Мин Юнги, несмотря на то, что именно этого ожидали Чимин и его друзья, не вёл себя с ним как сволочь. Он ни разу за все время не отказал Чимину в помощи на занятиях, наоборот помог довести все до идеала, ни разу не оскорбил или обидел, хотя порой злился на других учеников, и даже ни разу не напомнил про ночное признание, несмотря на то, что его тайно подбивал на это друг. Юнги скорее поступал... как джентльмен? Конечно, Чимин не мог знать , что так было в основном из-за того, что Юнги сам был сбит с толку и немного боялся столь неожиданно активного общения с его стороны Чимина. В какой-то момент они с Хосоком пришли к выводу, что Чимин в тот день просто принял зелье удачи, которое выиграл на уроке профессора Слизнорта, и поэтому, набравшись храбрости, решил пойти вместе с Юнги, да признаться в чувствах. Разум слизеринца, конечно, одолевало сильное сомнение на счёт этой идеи, но вот сердце просто кричало о том, что стоит поверить этой версии. И в какой-то момент Юнги сдался, но с головой в омут уйти все равно не смог. Он всё ещё держал в мыслях свою теорию о том, что они с Чимином могут стать хорошими друзьями, а не возлюбленными, поэтому старался не придавать некоторым моментам романтизма. Он просто общался с Чимином, когда тот подходил с вопросами, помогал на занятиях, желал удачи перед каждой тренировкой по квиддичу и, в целом, вёл себя больше как друг. Хосок, конечно, совершенно не одобрял его идеи в отстранённости от объекта любви и каждый раз поддерживал Чимина в моменты романтических порывов, но Юнги, к счастью последнего, очень активно от них закрывался и игнорировал. Самого же Чимина, несмотря на внешне счастливый вид, просто выворачивало изнутри, когда туман не полностью одолевал его сознание, но все же диктовал свои правила. В моменты, когда магия прекращала действовать, он ни раз пытался рассказать обо всем Юнги или хотя бы Хосоку. Обьяснить ситуацию, чтобы больше не было этого недопонимания, чтобы они больше никогда не пересекались и не мешали друг другу. Но стоило Чимину лишь подумать об этой возможности, как сознание в миг застилала дымка, сердце начинало больно ныть и становилось противно от самого себя. Поэтому парень обессилено молчал. Хотя, если судить честно, Чимин чувствал себя плохо не только из-за тумана. Пусть он и не по своей воле бегал за Юнги с полными любви глазами, но все равно воспринимал себя дешёвым изменщиком. И в этой самооценке ему весьма активно помогал Эреми. В моменты, когда Чимина не накрывало действие любовного зелья, тот зажимал его в туалетах или коридорах. Пока никто не мог видеть, целовал страстно, порой даже слишком агрессивно и не давал вырваться. Эреми сильно бесило то, что "его детка" бегает к этому слизеринскому ублюдку, да ещё и со словами о бесконечной любви, и Чимин терпел это, понимал, не осуждал парня за ревность. Но под конец третьей недели всё замалчивание привело только к худшему результату. В один из дней, когда Маккерсон в очередной раз решил зажать его во время большого перерыва, Чимин сообщил ему, что не хочет сейчас более тесного контакта, так как в первую очередь ему необходимо дополнительно подготовиться к сдаче теста по следующему предмету. И Эреми это ужасно разочаровало. – Слушай, давай расстанемся? Мне уже надоело то, что ты совершенно игнорируешь время со мной. Тратишь его постоянно на свою... учебу, – Эреми кидает быстрый взгляд на сумку Чимина набитую учебниками, и кривится. – А если даже не учишься, то при любой возможности хочешь сбежать и отдаться этому слизеринскому ублюдку. Меня это бесит. Если так хочешь, то вали к нему! У Чимина внутри всё холодеет от чужих слов. Первой накатывает волна возмущения, но она слишком быстро тонет в отчаяном страхе. Он уверен в том, что Эреми не прав, в том, что он ведет себя как тот еще придурок, но при этом, больше своей гордости, Чимин не хочет допустить их расставания! Резким рывком поменяв их местами, он сам прижимает парня к стене и судорожно сжимает в пальцах его мантию. – Эреми... ты... совсем охуел? – Чимин почти шипит эти слова в чужое лицо. Агрессия, вызванная страхом потерять парня и остаться одному, действует словно спусковой крючок. – Прямо сейчас я не нахожусь под действием зелья! У меня через сорок минут действительно тест по Астрономии, к которому я не смог нормально подготовиться вчера, так как тебе слишком сильно захотелось провести "весёлый" вечер! Поэтому мне нужно сделать это сейчас! И это, кстати, из-за тебя, черт возьми, я бегаю за Мин Юнги! Из-за того, что ты решил, что это прикольно – подлить мне любовное зелье и даже не проверить срок годности! Думаешь мне это нравится?! Я тоже его не терплю! Знаешь как страшно общаться с тем, кто может наслать на тебя и твоих друзей проклятье! А ты ещё и упрекаешь меня в том, что я с ним вижусь! Да и трахаюсь к тому же! Окончательно разозлившись, Чимин кричит последние фразы прямо Эреми в лицо, надеясь на то, что тот поймёт, как ему плохо, и отзовёт свое решение о расставании, но внутренее Чимина коробит от своих же собственных слов. Да, он все еще боится Юнги. Это факт. Всё-таки не зря того называют "Тёмным магом". Парень мрачен, саркастичен, не редко ядовито ругается на других учеников, всегда стоит на своём, даже с профессорами умудряется спорить из-за применения заклятий, и действительно, является лучшим и сильнейшим волшебником на их потоке. Но при этом за всё, пусть и недолгое, время, проведенное с Мином, Чимин не заметил, чтобы тот первым начинал конфликт. Всегда нападали только на него, а Юнги лишь защищал и защищался. А ещё у Юнги был друг. Безумно тёплый, душевный и открытый миру. И если раньше Чимин, как и многие, кто верит бредовым слухам, думал, что Хосок лишь слабовольный подхалим, бегающий хвостом за мрачным слизеринцем, то после знакомства с самим Чоном, кардинально изменил свое мнение. Эти двое, действительно, являлись друзьями. Лучшими друзьями, которые настолько трепетно относились друг к другу, что ни о каких грязных мыслях не повернулся бы язык сказать. Чимин знал Мин Юнги всего три недели отрывками туманных воспоминаний, но уже по этому мог сказать, что парень был совсем не таким ужасным, как о нём думали другие. Именно поэтому, хоть Чимин и произносил эти ужасные слова о слизеринце, чтобы удержать Эреми рядом, сам же в них сильно сомневался и даже чувствовал укол стыда. Зато, как Чимин и желал, его слова о ненависти убедительно подействовали на Макерсона. Тот, убрав руки парня от своей мантии, сразу же заключил его в свои крепкие обьятия. – Ну, всё, детка, не злись. Я перегнул, сказал не подумав. Но ты ведь сам понимаешь, насколько сильно заставляешь меня ревновать к нему. Чимин, всё ещё раздраженный, фыркает и прижимается к чужому телу. – Ты меня даже к моим друзьям ревнуешь. Перестань так делать. Эреми смеётся и отдаляется от парня, чтобы оставить на его губах несдержанный поцелуй. – Ни за что. Я ревную, потому что очень люблю тебя. Ты только мой, и прекрасно знаешь это. А ещё то, как можешь мне это доказать. Чимину становится немного неспокойно жарких слов Эреми, но он старается погасить мимолетную тревогу. Ведь он добился того, чего хотел! Они не расстались! У него всё ещё есть парень - крутой и классный, который его, вроде как, любит. А значит всё нормально. В любых отношениях люди всегда проходят через подобные сложности. Ведь так? Зачем тогда волноваться? Забив голову этими мыслями, Чимин отбрасывает волнение и мягко проводит пальцами от крепкой шеи до твёрдой груди. Затем под тяжёлым взглядом парня спускает их по торсу ниже, игриво касается брюк и, лишь слегка задев пах, хватает Эреми за руку. Он докажет ему всё, что тот хочет. У них есть ещё тридцать минут, а Выручай-комната как раз находится на следующем этаже.
