_3_
25 февраля 2022 г., 09:37
***
— Ты боишься меня? — Да, — думает Чимин, и отчаянно хочет сказать это вслух, но сам не понимает, почему не может. В голове у него снова поднимается хаос. Глаза застилает лёгкий туман, а губы против воли выдыхают: — Нет, я люблю тебя! От этой фразы в шоке не только Юнги, но и сам Чимин. Внутренне его коробит и трясёт, но внешне он удивительным образом сохраняет уверенность, будто эти ужасные слова — чистая правда. — Ч-что...? — сбито спрашивает Юнги и хмурится. В его глазах читаются растерянность, недоверие и, кажется… слабая, робкая надежда. Под властью этой странной дымки, застилающей сознание, Чимин делает шаг вперед, сокращает дистанцию до минимума, и глядя прямо Юнги в глаза, произносит: – Я очень люблю тебя, Юнги-хён. Давай будем вместе? У Юнги перехватывает дыхание. У Чимина в голове по-прежнему царит полный хаос. Освещенные лишь двумя слабыми огоньками палочек, они всматриваются в лица друг друга, стараясь найти ответы на свои вопросы и угомонить сбившиеся мысли. Юнги едва открывает рот, чтобы, наконец-то, что-то сказать, но: — Охренеть! — громко выдыхает кто-то рядом, и весь момент рушится. Оба ученика вздрогнули и, отскочив друг от друга, шокировано обернулись. Перед ними стоит Чон Хосок. В своём странном костюме и с ужасно удивлённым выражением лица, освещённый лишь с одного бока палочкой, он выглядит как настоящий призрак карнавала. — Чёрт, — тихо выругивается Юнги, сбрасывая с себя остатки наваждения, и устало трет переносицу. Заболтавшись с Чимином, он совершенно забыл дать другу знать о своем уходе, и тот, забеспокоившись, конечно, прибежал к их гостиной, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. — Кажется, я вам очень помешал, — говорит Хосок, расплываясь в улыбке. — Вы можете продолжить, когда я уйду, но это все равно охренеть! Слова пуффендуйца резко возвращают Чимина к реальности. Он нервно дергает головой и понимает, что странный туман рассеялся. Не говоря ни слова, пока есть возможность, он тут же срывается с места и убегает в гостиную. Чимин не просто шокирован ситуацией, его почти тошнит от непонимания того, какого чёрта сейчас произошло! К счастью, Юнги и Хосок остаются у поворота и не следуют за ним, поэтому, быстро добравшись до своей комнаты, он попытался привести бушующие мысли в порядок. Но, к сожалению, у него это очень плохо получается. Целую ночь Чимин проводит без сна в тяжёлом смятении. Он совершенно не понимает, что за бред творится с его разумом, и раз за разом прогоняет в голове последние события: Тэхён и Чонгук предлагают ему выпить бодрящее зелье, чтобы без устали веселиться всю ночь, затем резко разворачивают к двери, перед которой стоит Эреми, но почему-то в проёме вместо него оказывается Мин Юнги. Дальше – смутное пятно и пробелы в памяти. Последующие события всплывают будто из тумана, и в них Чимин совершенно не находит объяснений своим действиям. Зачем он пошел за Мином, оставив ребят? Почему заговорил с ним? Зачем сказал эти ужасные слова о любви? Все было так, словно нечто заставляло его делать это, но это было так странно. Возможно что-то неправильным было в Бодроперцовом зелье, и это оно на него так повлияло? Но это ведь бред! Чонгук – отличный зельевар, он не мог ошибиться в таком лёгком рецепте! Тогда, возможно, это было дело рук самого Мин Юнги? Может тот наложил на него какое-то своё заклятье? Только зачем? Для чего ему Чимин? Неужели решил сделать из него мальчика на побегушках? Разве у него не было для подобных заданий Чон Хосока? Или Тёмный маг совершил это неосознанно? Чимин совсем ничего не мог понять. Игнорируя головную боль, он метался в своих догадках, но всё никак не находил ответов. Чем больше думал — тем больше путался. Единственное, что он точно знал наверняка – это то, что завтра ему необходимо было поговорить с друзьями и извиниться за свое странное ночное поведение.***
Просыпается Чимин с ужасной головной болью. Впервые за этот год он пропускает завтрак, а первый урок, на который едва успевает прийти, даётся ему безумно тяжело. Чимин почти не понимает новую тему по трансфигурации и готов от этого плакать. А ещё от того, что на протяжени всего времени в его голову, как и вчера ночью, лезут непрошеные мысли, в которых постоянно фигурирует Мин Юнги. Наконец, во время обеда его находят Чонгук с Тэхёном и утягивают за гриффиндорский стол. Несмотря на то, что это Чимин вчера их кинул, именно эти двое выглядят очень виноватыми. – Чимин-а, – тихо обращается к нему Тэхён, когда они усаживаются на места, и мягко берет под локоть. – Ты прости нас, пожалуйста. Мы не ожидали, что так всё будет. – Верно, хён, – кивает сидящий напротив Чонгук. Он выглядит совсем как побитый щенок. – Мы бы ни за что не стали этого делать, если бы знали, что так получится. – О чём вы? Объясните нормально, – хмурится Чимин и пытается собрать свои разбегающиеся мысли в кучу. Ему очень хочется есть, однако, из-за усталости мутит даже от запаха еды. – Что вчера произошло? – Я... – начинает тут же говорить Чонгук, но запинается. Ему очень трудно признаться. Тэхён, отпуская локоть Чимина, протягивает руку и кладёт её на чужое плечо, слегка сжав в поддержке. – Мы. Не только Чонгук. Это мы вдвоём виноваты. – В чём? – всё еще ждёт ответа Чимин. Тэхен вздыхает. – Буквально пару дней назад после тренировки команды гриффиндора по квиддичу Эреми подошёл к нам в раздевалке и попросил незаметно дать тебе во время празднования Хеллоуина любовное зелье. Сказал, что ты не против, и что вы договорились с ним об этом. – Ну, чтобы ночь хорошую провести. И, типа, это была твоя идея, – вставляет Чонгук, отчаянно покраснев. А у Чимина от его слов сердце холодом покрывается. Так вот в чём здесь дело... Тут вовсе не Мин Юнги виноват, на которого Пак уже готов был всю ненависть направить, а его собственный любимый человек, который обещал ждать пока его парень закончит с изучением сложных заклинаний, а не играть такими грязными методами! Вот же... – Верно, – продолжает меж тем Тэхён. – Мы договорились, что когда скроемся в кабинете, то уговорим тебя выпить "бодрящее зелье", а потом резко развернём лицом к Эреми, чтобы ты ещё больше в него влюбился. – Только мы поворачиваем тебя, а там... этот, – заканчивает рассказ Чонгук и снова становится похож на виноватого щенка. – Но это ещё не самое плохое, хён. Чимин, который понимает, что оказался в ночном кошмаре именно по вине возлюбленного человека и друзей, вскидывает брови в удивлении. Неужели что-то может быть хуже этого? Оказывается, может. – Я сразу же после того, как ты ушёл, посмотрел на состав и срок действия зелья, – мямлит уже белый как полотно Чонгук. – В нормальном состоянии оно должно прекратить свою работу меньше чем через сутки, но... – Но? – хмурится Пак. Чон поджимает губы. – Но оно оказалось просроченым, хён. А просроченые зелья такого лёгкого состава имеют самые неожиданные последствия. У Чимина кружится голова. Или от этой новости, или от тумана, или от усталости. Непонятно. Но ему уже все равно, честно говоря, на точную причину. Поставив локти на стол, он упирается лицом в ладони, скрывая себя, глубоко дышит и просто хочет, чтобы всё это закончилось. – Мы, правда, очень надеемся, что уже к концу занятий всё пройдёт, – обнимает друга за плечи Тэхён. – А если нет? – тихо, сквозь руки спрашивает Чимин и сильнее сжимает лицо. – Если я так и останусь привязанным к этому... проклятому... – Чимин-а, – жалостливо тянет Тэхён и крепче обнимает своего несчастного друга. Он никогда не хотел, чтобы с ним подобное случилось, и чувствует огромную вину за то, что так навредил. – Всё будет хорошо. Вот увидишь! Уже через пару часов ты и не вспомнишь об этом Мин Юнги! Я тебе обещаю! Кстати, он тебя вчера не обидел? Говорят, что этот тёмный маг был в ужасном расположении духа. Поджёг на вечере мантию парня, который с ним поздоровался, а потом ещё его друга подвесил вниз головой! Чимин вздрагивает, слыша об этом, и даже отрывает руки от своего лица. Насколько же Юнги ужасный человек раз так жестоко поступил с этими несчастными учениками?! Ну а с ним он вчера... В голове вновь всплывают туманные воспоминания о прошлой ночи, и Чимин, к большему волнению товарищей, тут же хмурится. Вчера Юнги вёл себя совсем не так, как можно было бы предположить. Весь их недолгий путь слизеринец был с Чимином... дружелюбным? Или даже милым? Они просто разговаривали о разном, ничего плохого не совершали. Он даже опроверг некоторые слухи, которые придумали о нём учащиеся, и, на самом деле, показался тогда Чимину... хорошим человеком? Всё было именно так. Повернувшись к ребятам, Чимин торопливо рассказывает о том, что именно произошло за этот вечер между ним и Юнги, лишь только намеренно умалчивает о своём пылком признании старшему под действием зелья. Ему совсем не хочется, чтобы друзья о нём знали, да и сам бы Чимин предпочёл забыть столь стыдливый момент. – Быть может он просто уже спокойный был? – предполагает Тэхён, когда друг заканчивает рассказ. – Думаешь, выплеснул свой гнев на других, и поэтому к Чимину уже не придирался? – уточняет Чонгук. – Ага. Или наш Чимин-и из-за действия зелья все его слова иначе расценил. Ведь может быть такое, да? Чимин неопределённо хмыкает и наконец-то тянет руки к еде. – Возможно. В любом случае, я надеюсь, что уже совсем скоро действие зелья закончится и я смогу вернуться к нормальной жизни.***
К сожалению, вернуться к нормальной жизни сразу у Чимина не получается. Из-за бессонной ночи и того, что некоторое время назад он был находился под действием зелья, к концу занятий ему становится только хуже, чем было утром. Сильная слабость и головная боль одолевают тело и сознание. После последнего занятия Чимин умывается в ближайшем туалете и, взглянув на свое отражение в зеркале, понимает, что просто так это не пройдет, так что решает отправиться за помощью к Мадам Помфри. Но именно в этот момент его ловит Эреми. Неаккуратно прижимает спиной к ближайшей стене и больно несдержанно целует. Чимину это не нравится. Более того – он в бешенстве от подобной вольности после произошедшего, поэтому тут же вырывается из чужого захвата и больно бьёт парня по руке. – Какого...?! – Серьёзно?! "Какого"? Это я у тебя должен спрашивать, Эреми! Что за бред с любовным зельем ты вчера устроил?! – Погоди... Чимин-а, дай мне всё объяснить! – тут же сбивает свою спесь настойчивый гриффиндорец, отмечая, что его парень действительно очень зол. – Я виноват, знаю! И хочу это исправить! – Ты обещал! – несмотря на своё ужасное самочувствие, продолжает бушевать Чимин. – Ты, чёрт возьми, обещал мне, что подождёшь! Я просил всего две недели. Не два года! Две недели! И что в итоге? Ты уговорил моих же друзей напоить меня дешёвым любовным зельем, чтобы выебать! – Это не так! Чимин, нет! – Маккерсон отчаяно машет головой и, кажется, прямо сейчас встанет перед парнем на колени. – Я не собирался с тобой спать, честно! Просто немного интимной романтики! Ничего большего! Да, способ ужасный, и я виноват, что выбрал его. Но я действительно очень-очень сожалею, Чимин! Ну же... прости меня, детка. На последних словах тон Эреми становится иным: томным и убеждающим, а сам он снова делает шаг вперед, прижимая парня обратно к стене. Чимину это и нравится и нет. У него так сильно болит голова, что возможности адекватно мыслить просто не остаётся. Злось отпускает, оставляя после себя неприятное ощущение, тело осоабевает сильнее. Смирившись с не самыми искренними извинениями, Чимин кладёт руку на накачанную грудь парня и немного сжимает. – Больше никогда так не делай. Мне и так сейчас очень плохо, – обречённо выдыхает он и утыкается лбом в чужие ключицы. Чимину хочется покоя. Отдыха и возможно хорошего сна. Он уже хочет отстраниться и уйти, но Эреми, едва получив прощение, тут же обхватывает его лицо ладонями и поднимает вверх для поцелуя. Чимину становится жарко, голова грозится перестать работать окончательно, и это происходит вовсе не из-за поцелуя. Чимин чувствует, что его разум и тело перестают работать от усталости, а также от уже знакомого застилающего сознание тумана. Но Маккерсон этого, кажется, совсем не замечает. – Скажи, этот ублюдок же ничего с тобой не делал? У вас ничего не было? – ревностно шепчет он прямо в чужие губы. И будь Чимин в нормальном сознании, то точно бы ударил своего парня за такие предположения. Но сейчас, пытаясь собрать себя по крупицам, он лишь отчаяно выдыхает: – Нет, ничего. Но есть вопрос важнее. Ты знал, что зелье просрочено? Эреми тут же отстраняется и с удивлением смотрит на своего парня. Тот выглядит так плохо, будто прямо сейчас упадётв обморок. Но, видимо, Маккерсон уверен в том, что это от возбуждения. – Нет, не знал, – шепчет он в ответ, переходя поцелуями на шею. – Чонгук сказал, что могут быть разные последствия, и я их чувствую прямо сейчас... Эреми оставляет на нежной коже укус, а Чимин начинает глубоко дышать. Его глаза закрываются от боли, а в голове на миг всплывает образ Юнги. – Эреми... – Да, детка? – Мне плохо... – Конечно, тебе плохо! Чёрт, малыш, ты так страдаешь от этого урода, – игнорируя настоящий смысл слов своего парня, Эреми лишь настойчивее сжимает его тело рукам. А Чимин больше не может бороться. Он хочет снова собраться с силами и объяснить Эреми, что ему плохо из-за усталости, а не от любовного зелья, но не успевает. Туман и боль застилают всё его сознание. Лишь на миг Чимин закрывает глаза и больше ничего не помнит. Приходит в себя он уже под самый вечер в Больничном Крыле.
