_6_
12 марта 2022 г., 09:17
***
После разговора с Хосоком Чимин спешит спуститься на пятый этаж. Так торопится, что в один момент чуть не падает с двигающейся лестницы. К счастью, успевает удержаться. Картину молодой волшебницы, которая оказывается очень маленькой по своему размеру, у него получается найти не сразу, некоторое время Чимин ходит кругами. Зато неровность в стене и проход обнаруживает легко. Стукнув палочкой по центру, Чимин наблюдает за тем, как камни самостоятельно раскладываются по сторонам, открывая взору тёмное длинное пространство. Это очень напоминает ему систему входа в Косом переулке. Возможно, на проходы наложено одинаковое заклятье. В холодном коридоре, в который проникает Чимин, прежде чем стена закроется, очень тесно, темно и пахнет сыростью. Парень сначала думает о том, что это земляной тоннель, но, прикоснувшись к стене, чувствует под рукой камень. Пару минут, освещая себе путь палочкой, он идёт вперёд, затем, наткнувшись на тупик, по совету Хосока поворачивает направо. И тут же немного теряется. Свет палочки будто поглощается плотной темнотой, из-за чего Чимин плохо видит, что находится впереди. Это его немного пугает. По длинному петляющему коридору, он продвигается гораздо дольше, и уже через несколько минут начинает волноваться о том, точно ли ему сюда. Но вот тоннель снова делает небольшой поворот, и в его конце видится свечение. Чтобы неожиданно не потревожить Юнги, Чимин гасит свет своей палочки и двигается вперёд на слабый огонёк. Но вот дойдя до комнаты, он понимает, что огонёк был вовсе не слабым. Огненная субстанция, очень похожая на змею, кружила в своём собственном ритме по просторной, освещаемой лишь шестью старыми свечками, комнате. В центре, спиной ко входу, стоял Юнги. Он управлял данной стихией, и Чимин уже готов был сбежать обратно, когда догадался, что именно это было за волшебство. Но сделать этого не успел. Адское пламя заметило чужака в проходе и в один момент, словно обрадовавшийся добыче хищник, с невероятной сторостью устремилось к парню. Чимин, вскрикнув, закрыл лицо рукавами мантии и уже приготовился попрощаться с жизнью, но сначала почувствовал лишь сильный жар рядом с собой, а затем крепкие объятия и тяжёлое дыхание у уха. – Чёрт, что ты здесь делаешь? – взволнованный голосом спрашивает Юнги. Отодвинувшись от Чимина, он начинает быстро осматривать его на наличие ожогов или других повреждений, боясь, что не успел вовремя остановить магию, и та всё-таки задела младшего. – Я... искал тебя, – тяжело дыша, отвечает Пак и убирает свои руки от лица. – Это ведь... было Адское пламя, да? Проклятье? – Да, – нахмурившись отвечает Юнги. – Прости. Я чуть не задел им тебя. Не думал, что Хосок расскажет кому-то об этом месте. Обычно я использую его для тренировок более сложных заклинаний, таких как это. – Чёрт, Юнги! – ругается Чимин, приходя в себя после шока, и с укором смотрит на однокурсника. – Это же одно из сложнейших и неконтролируемых заклятий. Оно ведь может погубить и тебя! – Все проклятья могут погубить использующего их волшебника, – соглашается тот. – Поэтому я и хочу научиться брать их под контроль. Чимин смотрит на Юнги широко раскрытыми глазами и сам не понимает, что именно чувствует в этот момент. С одной стороны, ему немного страшно от того, что он находится в одной комнате с волшебником, который по собственной воле практикует Адское пламя – заклятье злых магов. С другой – его одолевает восхищение, ведь немного кто из опытных волшебников вообще может призвать данную магию, не то что заставить её подчиниться хотя бы на время. А у Юнги оно мало того, что держало сейчас необходимую форму, так при этом не нападало ни на самого мага, ни на предметы рядом. Для ученика такое просто невероятно! – Но, – вновь подаёт голос Юнги, отвлекая Чимина от своих мыслей, и берёт его за руку, обнаружив, что рукав мантии всё же немного задело. – Мне правда очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим. Прости. – Я в порядке, – выдохнув, отвечает Чимин и наблюдает за тем, как Юнги с помощью палочки восстанавливает его одежду. – Ты смог остановить заклинание, а это, на самом деле, круто. Я читал, что из-за того, что Адское пламя разумно, его невозможно легко контролировать и тем более останавливать, но у тебя это получилось. Здорово. Чимин слегка улыбается, в действительности восхищённый этим, и Юнги подхватывает его слабую улыбку. – И всё же, почему ты здесь? – вновь спрашивает он. Вернув пострадавшему рукаву прежний вид, Юнги убирает палочку и отходит к очень низкому каменному столу, расположенному в конце комнаты. Чимин следует за ним. – Думаю, ты и сам уже догадался. Юнги на мгновение замирает, затем разворачивается и, сев на край стола, смотрит на Чимина из под темной чёлки. – Тогда ты точно не должен быть здесь. – Почему? – хмурится Чимин, подходя ближе. – Ведь то, что случилось с Оливией не твоя вина. Так ведь? Его голос предательски вздрагивает на вопросе, и Юнги это замечает. – Я не знаю, – спустя секунды молчания честно отвечает он и опускает голову вниз. Всё утро Юнги провёл в раздумьях о случившейся ситуации и успел сильно себя накрутить. – За столько времени я всегда был уверен в том, что весь этот бред с проклятьями происходит не по моей вине. Но... Сегодня меня впервые вызвали к директору. Чимин вздрагивает. Ему кажется, что страх начинает поглощать его самого, и парень впервые рад туману, который очень вовремя начинает окутывать сознание. Благодаря ему он не боится подойти и присесть рядом с однокурсником. – Что он сказал? Желая оказать поддержку, под действием зелья, Чимин мягко берет Юнги за руку и, слегка царапая своими массивными кольцами, начинает её поглаживать. Юнги, который слишком трепетно относится к Чимину, просто не может проигнорировать это действие. Он обхватывает руку парня своими ладонями и тоже дарит ответную ласку. Несмотря на то, что внутри его трясёт от того, что произошло, и от того, что он собирается рассказать о своих мыслях не кому-либо, а именно Чимину, маг всё равно чувствует небольшой прилив смелости. – Там были и другие учителя помимо директора, – решается Юнги. – Сначала все спрашивали, знаком ли я с Оливией, и как часто мы общались. Потом стали проверять меня на наличие врождённых или приобретённых проклятий. Не самый приятный процесс, но, к счастью, выяснилось, что на мне ничего нет. Чимин хочет расслабиться после этих слов, но слишком мрачное выражение лица Юнги не даёт ему этого сделать. – Это же хорошо. Разве нет? – уточняет он. – Разве это не доказывает твою невиновность? Юнги кидает быстрый взгляд на Чимина и тяжело вздыхает. – Да. Доказывает. Но, уходя, я услышал, как профессор Флитвик говорит о неосознанных проклятьях. О тех проклятьях, когда маг настолько сильно желает причинить кому-то вред, или перед этим впитал в себя так много негатива, что даже его слово или мысль могут быть пропитаны сильной магической энергией и материализоваться. Что если... то, что случилось с Питтерсон... действительно случилось из-за моих слов. Я просто... просто не знаю, о чём думать. Мне страшно, Чимин. Может, и впрямь вся эта хрень происходит именно из-за меня? Может я действительно превращаюсь в Тёмного мага? – Юнги ставит локти на колени и, убрав ладони от чужой руки, прячет в них лицо, кончиками пальцев хватаясь за спадающие темные пряди. На некоторые время в комнате повисает тяжёлое молчание. Каждый из парней метается в своих собственных мыслях. – Нет, – все же тихо выдыхает Чимин, нарушая тишину, и аккуратно кладёт руку на чужое плечо. – Ты очень сильный волшебник, но я не думаю, что ты именно Тёмный маг, Юнги. Мин тихо неоднозначно хмыкает и больше не произносит ни слова. Обоих учеников терзают сомнения. Чимин, несмотря на произнесённые им слова, на самом деле не очень в них верит. Да, он уже немного знаком с Юнги и не считает его таким ужасным, как описывают многие ребята в школе. Но вот в том, что с парнем нет проблем, и в том, что тот на сто процентов не связан с тёмным колдовством, уверенности нет. Одно Адское пламя вызывает кучу вопросов. Юнги тоже, не меньше чем Чимина, терзают смутные мысли. С одной стороны, он понимает, что для неконтролируемых проклятий нужна действительно очень сильная ненависть, которую он к недалёкой, но красивой Оливии, совсем не питал. С другой стороны, те заклятья, которые он изучал не принадлежали к разряду стандартных. Почти всеми из них пользовались в основном тёмные волшебники. Возможно ли, что Юнги, несмотря на свои старания, не смог их проконтролировать, и те пропитали его сильной негативной магической энергией? У него не было ответа на этот вопрос. Но, несмотря на это, Юнги точно знал, что именно сейчас должен был сделать. – Пойдём, – подаёт он голос спустя минуты молчания и убирает руки от лица. – Ты опоздаешь на занятия, если останешься здесь со мной. – А ты разве на них не пойдёшь? – Нет, – качает головой Юнги и смотрит на Чимина. – Я пойду в Больничное крыло. – Зачем? – хмурится Пак. – Там ведь сейчас... Оливия? Юнги вновь кивает на догадку парня. – Да. Если это, действительно, моя вина в том, что она так пострадала, то хочу извиниться. Несмотря на свой дурацкий характер, она не заслуживает того ужаса, что с ней произошёл. Сердце Чимина снова начинает отбивать свой бешеный ритм, и парень, уверенный, что сейчас на него не действует туман, не знает, от чего именно вдруг становится так взволнован. – Я пойду с тобой, – вызывается он, удивляя этим старшего. – Думаю, тебе нужна будет поддержка. – А тебе нужно будет сейчас пересдать тест по Астрономии, – вдруг быстро парирует Юнги, и Чимин тут же замирает. –Что? Откуда... откуда ты знаешь? Юнги краснеет и неловко трёт шею, стараясь отвести взгляд от парня. Он ожидал, что Чимин, узнав о том, что слухи о нём могут быть не лживы, разочаруется и постарается прекратить общение, но никак не решится его поддержать. Поэтому от неожиданного расхождения слов Чимина с его мыслями, он выпалил первое, что пришло в голову и случайно раскрыл своё знание о несданном тесте. – Я просто... Ммм... Запомнил? Когда ты второй раз провалил его и профессор отругал тебя за это после урока. – Но тогда ведь все ушли из класса! – Мм... Я просто забыл кое-что, вот и пришлось вернуться, – на ходу врет Юнги, так как не может рассказать о том, что просто волновался за Чимина и поэтому внаглую с помощью заклинания подслушал его разговор с учителем. – Кстати, почему так произошло? Меня удивило то, что ты не сдал этот тест. Ведь обычно ты с большим усердием готовишься даже к самым простым опросам. Чимин отчаяно краснеет. Почему-то ему становится безумно стыдно, стоя здесь перед Юнги, осознавать то, что он по собственной глупости вместо того, чтобы потратить время на подготовку к уроку, все два раза ублажал своего парня. Поэтому, в ворохе мыслей найдя хоть какое-то оправдание, он говорит: – Я... просто запутался. Мне тяжело даются звёздные построения на слишком далёких дистанциях и вычисление по ним событий. Взгляд Юнги становится сначала удивленным, а потом невероятно мягким, от чего щеки Чимина начинают гореть с удвоенной силой, а глаза опускаются вниз. – Ничего страшного, Чимин. У каждого из нас бывают трудности в обучении. Я уверен, что ты справишься с этой темой, если еще раз постараешься в ней разобраться. А если нет, может я, ну... смогу помочь тебе? Чимин, что все это время не мог оторвать глаз от своих коленей, переводит удивленный взгляд на Юнги и, будто болванчик, кивает в согласии. Раньше никто из парней или девушек, влюблённых в него, не уделял большого внимания усердию Чимина в учёбе, и уж тем более не предлагали по ней помощь. Возможно просто потому, что не могли ее предложить, ведь либо не дотягивали по знаниям, либо банально попадали в разряд "сила есть, ума не надо", как, например, Маккерсон. Но Юнги сильный маг, который максимально старается погрузиться в мир как современного, так и древнего колдовства. И то, что он, как лучший ученик Хогвартса, предлагает помощь, Чимина просто... восхищает. Даже несмотря на то, что он, действительно, и сам может легко разобраться с этой темой, ему почему-то хочется узнать каково это – заниматься с Юнги. Поэтому о своём согласии он все-таки не жалеет и на мягкую улыбку парня отвечает такой же. – Хорошо, – Юнги спешно поднимается на ноги и отворачивается от Чимина. Его сердце отбивает быстрый ритм, а уши немного розовеют. – Тогда давай после занятий встретимся в библиотеке. – Ладно... Стой, что? Нет! – резко выходит из транса Чимин и хватает парня за рукав мантии. Ему не нравится это перескакивание с темы. – Я ведь уже сказал, что пойду с тобой. Юнги поворачивается и, нахмурившись, смотрит на Чимина. Он совсем не понимает, почему тот снова настаивает на том, чтобы пойти вместе. – Ты собираешься пожертвовать из-за меня оставшимися занятиями? – уточняет он. Чимин отпускает чужой рукав и тоже встаёт на ноги. – Вообще-то и ты сейчас делаешь то же самое. Ты тоже не на занятиях. И я не думаю, что два лучших ученика на курсе, пропустив один день, не смогут догнать основной поток. Поэтому да, я собираюсь сейчас пожертвовать занятиями из-за тебя. Не хочу, чтобы на встрече с Питтерсон ты был один. Сердце Юнги готово выпрыгнуть из его груди прямо в руки Чимина. Он физически чувствует, как горят его уши и нервно сглатывает. – Ох, хорошо... Если ты уверен, кхм, тогда пойдём. А потом в библиотеку. – Отличный план, – улыбается Чимин, и, под действием тумана, вновь берет парня за руку. Юнги начинает краснеть щеками, потому, чтобы Чимин этого не увидел, быстро гасит все шесть свечей, заполняющих комнату светом, а после, знающе, ведёт парня за собой на выход.***
Подойдя к Больничному крылу, ребята первым делом сталкиваются с проблемой. А именно – с мадам Помфри. Женщина ни под каким предлогом не хочет пускать их во время занятий к больным и грозится вызвать декана факультета. В тот момент, когда её угроза почти осуществляется, Чимин подключает все своё обаяние и начинает лгать. Он говорит женщине о том, что добрый профессор Уильям отпустил их с урока раньше, так как парни сделали всю работу быстрее других. И о том, что, пока появилось время, они решили навестить свою очень хорошую подругу, которая сильно пострадала утром и сейчас очень нуждалась в их поддержке. Чимин так убедителен в своём лживом рассказе, что даже Юнги на секунду забывает о том, что на самом-то деле они действительно прогуливают уроки. А уж убежденная и очарованная обаянием ученика мадам Помфри тем более сжаливается над друзьями и разрешает зайти к девушке. Правда, «только на пять минут», но парням и этого достаточно. Оливия лежит на самой дальней кровати, закрытая ширмой от посторонних глаз. Она находится в помещении одна, и для слизеринцев это оказывается отличным стечением обстоятельств. Заметив Юнги и Чимина, Питтерсон вздрагивает от неожиданности, а затем, к удивлению ребят, расслабляется. Она выглядит гораздо лучше, чем утром, но пока что её всё ещё украшают седые волосы, сухая старушечья кожа и заживающие следы от волдырей. – Мне жаль, – первым делом произносит Юнги, когда Оливия еле живым голосом интересуется, зачем они к ней пришли. – Не знаю, как это с тобой произошло, но, если это действительно я направил на тебя это проклятье, то мне очень жаль. Я правда никогда бы не хотел, чтобы с тобой подобное случилось. Извини. – Мне не нужны твои извинения, – тихо говорит слизеринка, выслушав Юнги, и медленно, через боль, отворачивает голову к окну. Чимин, которому совершенно не нравится эта резкая фраза, тут же хмурится и, сам не знает почему, но незаметно переплетает свои пальцы с пальцами Юнги, чувствуя, как тот вздрагивает. – Не нужны... потому что ты ни в чём не виноват, – тихо продолжает девушка, а по её щеке стекает быстрая слезинка. По влажным красным глазам видно, что и до прихода парней она уже не раз плакала. – Это вина самого близкого мне человека. Юнги хмурится и переглядывается с не менее напряжённым Чимином. Они не ожидали такого поворота ситуации. – Кто сделал это с тобой? – Эмили, – всхлипывает Оливия. – Моя лучшая подруга. – О, Мерлин, за что? – охнув, Чимин вспоминает ту самую девушку, которая кричала на весь Большой зал о помощи и о том, что проклятье – это дело рук Юнги. – Меня пригласил на бал Тони, – Оливия начинает откровенно плакать. – Парень с седьмого курса факультета Когтеврана. Парень, который ей, как оказалось, ещё со второго года обучения нравился. А я ведь даже не знала! Юнги неожиданно для Чимина освобождает руку и тянется за бумажными полотенцами, расположенными на тумбочке. Отрывает несколько штук и даёт в ослабшие руки девушки, чтобы та могла стереть слезы. – Она приревновала меня к нему и решила избавиться от соперницы, – продолжает Оливия, осторожно вытирая лицо. — Вчера вечером в знак дружбы Эмили подарила мне колечко. Необычное такое на вид, с изумрудом. Сказала, что такое очень хорошо подойдёт к платью для бала. Оно и оказалось проклятым. Я решила его примерить вечером, и забыла снять. Всю ночь мне было не хорошо, а утром… Вы все видели, что случилось. Я даже понятия не имею, откуда она взяла это чертово кольцо. В Хогвартсе! – Директор уже знает? – интересуется Юнги. – Да. Я рассказала ему об этом несколько часов назад, как только пришла в себя. Вроде и мои родители, и родители Эмили уже должны были прибыть в школу для следствия и решения этого вопроса. – Её просто обязаны будут наказать за такой страшный поступок, – говорит Чимин, а девушка вздыхает и начинает со злостью сжимать одеяло. – Верно. И я надеюсь, что очень серьёзно! Надеюсь, что эту змею вообще исключат за то, что я теперь ни с кем не смогу пойти на бал, так как сегодня вечером меня отправят в больницу Святого Мунго! – Перестань, – вдруг очень мягко говорит Юнги, прерывая чужие крики, и аккуратно присаживается на край кровати, дабы стать ближе к злой заплаканной Оливии. – Не говори так. Прошло ещё только полдня, а с твоего лица уже смогли убрать эти ужасные волдыри. Думаю, что за месяц в больнице Мунго тебя уж точно смогут полностью освободить от проклятья, и ты успеешь посетить бал. Оливия, явно не ожидавшая такого порыва от однокурсника, громко всхлипывает и во все больные глаза смотрит на Юнги. А потом, будто зачарованная под его взглядом, произносит совсем тихое: – Да... Спасибо. В груди Чимина разливается тепло. Его сильно цепляет то, насколько мило Юнги обходится с девушкой. Он впервые замечает за старшим такое поведение. Камень с души Чимина спадает. Теперь, когда он точно уверен в том, что вина за проклятье лежит все-таки не на Юнги, ему становится интересно, откуда вообще пошли все эти ужасные слухи о парне, и какие ещё "проклятья" ему приписывали. Об этом Чимин напрямую спрашивает самого Юнги, когда они, попрощавшись с Оливией, выходят из Больничного крыла. Тот, немного неловко, рассказывает Чимину все с самого начала, пока они вдвоём направляются в аудиторию на следующее занятие – всё же озабоченность Пака учёбой взяла над ним верх и, заметив, что они успеют ещё на два последних урока, тот решил, что стоит на них сходить. Парни болтают о случившемся долго. Времени на перерывах не хватет, поэтому и в течение занятий они направляют друг другу журавликов. В итоге Чимин окончательно убеждается в том, что Юнги вовсе никакой не тёмный маг, а лишь жертва болтливых идиотов. И слухи, которые распространяют недалёкие студенты о нём – полный необоснованный бред. От этого прозрения Чимина одолевают лёгкость и веселье. Больше он не боится общаться с Юнги и проводить с ним время. Более того, теперь Чимину гораздо интереснее узнать этого мрачного парня лучше, и он ясно осознает, что эти чувства и желания навязаны ему вовсе не зельем, а собственным сознанием, и, действительно, этому рад. Парень сообщает о своих мыслях и Чонгуку с Тэхёном, когда те ловят друга после занятий и спрашивают, почему тот идёт не с ними для практики заклинаний, а направляется с Мином в библиотеку. Оба удивляются неожиданному заявлению Чимина, но лишних вопросов, из-за отсутствия времени, не задают. – Ты точно должен будешь рассказать нам, как пришёл к такому умозаключению, – только хмыкает Тэхён и буравит спину стоящего неподалеку Юнги пристальным взглядом. – Да, обязательно, – улыбнувшись, кивает Чимин. – Увидимся на ужине. На этом ребята расстаются, и оба слизеринца, как и договаривались, идут вместе заниматься.***
В библиотеке после занятий присутствовало не слишком большое количество учеников, что было парням на руку, ведь помогало лучше сосредоточиться на обучении. Чимину было волнительно заниматься учёбой с кем-то посторонним. Он действительно почти никогда раньше этого не делал. Даже с близкими друзьями, Тэхёном и Чонгуком, Пак чаще отрабатывал именно практические заклятия, а не теорию. Тэхён не подходил для него по причине того, что был слишком шумен и неусидчив. В середине работы он мог вздёрнуть друга, оставить учебники и отправиться гулять. А Чонгук же, наоборот, был чрезмерно молчалив и не очень любил обсуждать иные предметы кроме Зельеварения. Так что друзья, понимая загоны друга по учебе, почти всегда занимались теорией отдельно. Поэтому сейчас Чимин не знал, чего именно ему ожидать от занятия с Юнги. По дороге до библиотеки он успел немного накрутить себя волнением, но, как оказалось, очень зря. Юнги не шумел, не доставал его с расспросами или с назойливыми предложениями о помощи, никуда не торопился сбежать, либо отвлечься на других учеников. Он был полностью погружен в изучение и спокойно отвечал на вопросы Чимина, когда тот что-то спрашивал. А делать это Чимину всё-таки приходилось, чтобы поддержать свою легенду о "не очень понятной" теме по Астрономии. Отвечал Юнги тоже интересно. Всегда правильно и куда более развёрнуто, чем требовалось. Периодически озвучивал даже те факты, которых не было в учебнике, а можно было найти лишь старательно углубившись в тему и перерыв несколько старых свитков. Это, опять же, Чимина восхищало. А ещё его восхищало то, что после подготовки к тесту по Астрономии он заметил на столе учебники по тем предметам, которые они оба пропустили. – Ммм, если ты не против, конечно. – Ох, нет! Вовсе нет! – взволнованно шепчет Чимин. – Честно говоря, я думал, что придётся разбирать это все сегодня ночью. – Ты занимаешься по ночам? – удивляется Юнги. – Не всегда. Только в те моменты, когда нужно срочно что-то нагнать или доработать. Юнги ничего на это не отвечает, но смотрит как-то странно. Чимину кажется, что с заботой, и от этого становится приятно. Они продолжают заниматься самостоятельно, разбирая новые темы по остальным пропущенным предметам. И, пока не видит библиотекарь, даже практикуют движения палочками. В какую-то минуту Чимин ловит себя на мысли о том, что очень хочет сразиться с Юнги. Или хотя бы просто попрактиковать с ним сложные заклинания, как со своими друзьями. Чимин уверен в том, что это будет очень классным опытом, и уже хочет озвучить однокурснику свое предложение, но, к сожалению, в этот момент вся приятная, витающая на протяжении часа между ними атмосфера рушится. Маленькая записка, переданная Чимину другим учеником, гласит: "Жду тебя у туалета Плаксы Миртл. Прямо сейчас." Чимин вздыхает. Он знает, кто автор. – Что-то случилось? – тут же спрашивает Юнги. – Нет, ничего особенного. Просто мне уже пора. Друзья зовут, – спокойно улыбается Чимин. Он не хочет показывать Юнги своё беспокойство. – Спасибо большое, что позанимался со мной. Было здорово. – Ох, конечно, – отвечает Юнги, наблюдая за тем, как Чимин собирает свои вещи. – Если... кхм, если хочешь, можем чаще так собираться. У нас ведь, в основном, одни предметы. – Да, конечно, – улыбается Чимин. Ему, правда, нравится эта идея. – Я буду этому рад. Увидимся позже? На ужине? – Ага. Чимин подмигивает Юнги на прощание и, отдав книги библиотекарю, направляется к лестнице, чтобы спуститься на третий этаж. В его груди сидит странное чувство: будто он покидает очень спокойное и приятное место, а направляется к чему-то пугающему, хотя должно быть наоборот. Но Чимин ничего не может с собой поделать, он не чувствует ничего хорошего от предстоящей встречи со своим парнем.
