Танец солнца

Челси облизывается как котенок, мурлычет, причмокивая губами и, Литтлстоун уверен, щурится от удовольствия; похоже, ей очень вкусно. В ее любви к мармеладным мишкам есть что-то непосредственное и трогательное; Челси только медведи так нравятся? Или любые конфеты? Наверное, потому, что она редко их ест; сам индеец к сладостями равнодушен; девушка ему кажется притягательнее любого леденца. - Почему ты мне ничего не рассказываешь? - спрашивает блондинка чуть игриво; Чейтон делает глоток пива, глядя в телевизор, не особо замечая происходящее на экране. - Мне нечего. - Да ладно, - недоверчиво тянет Челси, - везде у всех что-нибудь происходит, а у тебя - нет. - Предпочитаю слушать, - выдыхает Литтлстоун. О чем он может рассказать девушке? О двойняшках Лидс и чудачестве Нетты? Едва ли ей будет интересно; говорить с танцовщицей о нацистах и Прокторе индеец не собирается, хочет сберечь Челси, держать ее от этого всего подальше. - Давай лучше ты, - просит Чейтон, оставив опустевшую бутылку; в голове мягко шумит от пива и сытости, он лениво вытягивается на диване, досадуя, что ладонь лежит на подлокотнике, а не на бедре Челси. - Я потом что-нибудь расскажу, в следующий раз. Когда мы встретимся. Мы же встретимся? Танцовщица самодовольно хмыкает и наверняка, как уверен Чейтон, взмахивает волосами.