Танец солнца

Выезжает в Нью-Йорк Чейтон на заре, когда восток уже светлеет, но сумерки еще лезут в окна; на улице прохладно, индеец довольно вздыхает, когда ветерок касается его обожженных ядовитым плющом плеч и шеи. Краснота чуть спала, вчера было совсем плохо, настолько, что Гэби подняла крик. Литтлстоун пытался сопротивляться, однако девушка не отставала и вымазала на его спину почти весь тюбик мази. После нее заметно полегчало. Все-таки они с братом не так плохи для белых, но раздражают иногда. Не сильно. На Челси Литтлстоун тоже не может сердиться долго, однако танцовщицу принимает легко, будто свое, потерянное, а теперь найденное, а Лидсы словно вырываются в его жизнь и громят все на своем пути, как ураган. Чейтон планирует остаться работать у них в мастерской; если его оформят официально, сложится совсем удачно. Жизнь кинахо не всегда была устроенной и стабильной, а сейчас будущее кажется ему многообещающим, настолько, что он забывает о Прокторе и нацистах. Думать о Челси куда слаще. Литтлстоун заезжает на заправку за мармеладными мишками; он выбирает самую большую пачку, почти на три фунта. Стоя на кассе, Чейтон видит на стойке среди дешевых браслетов и брелоков тонкую цепочку, с которой свисает пластмассовый кулон в виде ярко-розового медвежонка, имитирующего мармеладную фигурку. Подумав с секунду, индеец покупает и его.