feeling of love

Рано или поздно это должно было произойти. Когда-то я должна была вернуться в этот город и эту школу уже другим человеком, который потерял частицу себя в тот злополучный день. Я помню тот день, будто он был вчера. Родители уехали на несколько дней с друзьями семьи за город, доверив меня и наш дом Хосоку ,моему старшему брату. В тот день у его друга была вечеринка, которую он не мог пропустить, поэтому решил меня отправить на ночевку к моей однокласснице. Я отказалась, заявив, что в свои четырнадцать являюсь вполне самостоятельной, чтобы остаться на ночь одной. Хосок несколько раз пытался переубедить меня и для собственного спокойствия хотел отвезти меня к Дженни, но я стояла на своем, и в конечном итоге он сдался. У нас с Хосоком была разница в два с половиной года, но учился он лишь на один класс старше, так как я пошла в школу раньше положенного. Он был при правах и часто ездил на отцовской машине, когда того не было в городе. На ту самую вечеринку Хосок уехал как раз на машине. Проинструктировав меня о том, что мне делать в зависимости от ситуации, он покинул дом вместе с друзьями, которые пришли к нам, чтобы вместе с моим братом поехать на вечеринку, и сказал, чтобы я ложилась спать вовремя и, в случае чего, звонила ему. Хосока не было дома уже четыре часа. Заметив, что часы показывают уже позднее время, я отправилась к себе в комнату спать. Я долго не могла заснуть, ворочаясь, но все-таки уснула ближе к полуночи. Разбудили меня шорохи на первом этаже. Приоткрыв свою дверь, я громко прокричала имя брата, решив, что это он вернулся, но ответа не послышалось. Непонятные звуки продолжили доноситься до меня, что очень пугало, поэтому я решила позвонить брату, закрыв перед этим дверь в спальню на защелку. —Малая, тебе чего?-спросил брат, и по голосу я поняла, что он подвыпивший. —Это не ты вернулся домой? — слегка дрожащим голосом спросила я, уже зная ответ, судя по доносившимся из телефонной трубке звуков музыки. —Я же говорил, что вернусь только утром, ответ Хосока заставил панику еще сильнее разлиться по телу. -А ты чего не спишь? — Я проснулась от шорохов снизу. Мне показалось, что у нас кто-то есть. — Кто у нас может быть,Ми?-попытался он успокоить меня брат -Скорее всего ты забыла закрыть форточку, и это сквозняк. -Но я не открывала окна, моя фантазия начала разыгрываться, и мне представилось, что внизу сейчас грабители, которые скоро вломятся в мою комнату и захотят меня убить. —Хосок, мне страшно очень, ты можешь приехать? -Ми...-вздохнул парень, явно не желая уходить с вечеринки. — Ты уверена, что тебе не кажется? Прислушайся, может никаких шорохов нет? Может это с улицы звуки? в ответ я лишь молчала, продолжая трястись от страха, -Малая, ложись обратно в кровать и засыпай. Тебе, наверное, все лишь показалось, он говорил с заботой, с которой он всегда ко мне относился. — Ты проснешься, а я уже буду дома, вот увидишь. Хосок не стал дожидать моего ответа потому, что я слишком долго молчала, и положил трубку. Звуки с первого этажа не утихали, и паника взяла надо мною верх. Я открыла сообщения и написала смс брату: "Хосок, прошу, возвращайся домой, там явно есть кто-то есть. Мне очень страшно. Где-то через минуту я получила ответ"Я выезжаю, закрой двери к себе в комнату, и не волнуйся" Это было его последнее сообщение... Он разбился по пути ко мне. Страшное лобовое столкновение, которое показывали все новостные агенства штата. Я узнала о нем через час после аварии. Спасательные службы, прибывшие на место аварии, нашли его телефон и позвонили мне, так как именно со мной был его последний телефонный разговор. Они не имели представления, что на обратной линии телефона находится ребенок, находившийся в состоянии страха дома один, для которого известие о смерти брата стало самым ужасным потрясением, изменившим всю жизнь. Я не помню, как вскрыли дверь в мою комнату, и кто вызвал скорую, но следующим воспоминанием после звонка, со страшным известием стала больничная палата в которой я проснулась под капельницей. Рядом не было никого. Медсестра, пришедшая ко мне, чтобы вколоть дозу успокоительного объяснила, что произошло и рассказала, что я проспала почти двое суток. Родителей рядом не было. Им было не до меня. Они потеряли сына, которому не было и семнадцати лет. От медсестры я узнала, что похороны состоятся завтра, поэтому ближе к вечеру за мной приедут родители, чтобы забрать меня из больницы, а в случае повторения нервного срыва, меня вернут в стационар. В течение целого для я не делала ничего, кроме того, что смотрела в одну точку, не отрывая взгляда. Я не могла поверить в случившееся. Это просто не укладывалось у меня в голове. Моего брата больше нет. Хосока который был роднее всех , больше нет... За окном было уже темно, когда в мою комнату без стука вошел без стука он. На моих глазах не было слез, потому что я даже не могла плакать, от этого было еще тяжелее, и ком, стоящий в горле, ныл еще мучительнее. Он очень долго стоял молчал, смотря, словно сквозь меня, а потом выплюнул эти слова и ушел, даже не закрыв за собою дверь: — это всё из-за тебя— сказал он. —Ты убила своего брата. Ты забрала у меня друга, а у твоих родителей сына. Не знаю, как ты теперь будешь с этим жить . Вскоре после его ухода за мной приехали родители, на которых не было лица. Они не проронили ни слова по пути от больницы до дома, как и я. В доме до самого утра стояла гробовая тишина, будто вместе с Хосоком умерла и душа нашей семьи, хотя, пожалуй, так и было. Я еле заставилась себя пойти на похороны, на которые пришло очень много людей. Брат был любимчиком школы: капитан футбольной команды, прилежный ученик, защитник слабых. Он всегда вступался за девочек. Учителя любили его, не смотря на его порой не самое прилежное поведение. У него было много друзей с классов помладше и постарше. И сегодня все они пришли с ним попрошаться. Я стояла совсем с краю, смотря сквозь темные очки, прикрывающие мои красные глаза, которые ночью не сомкнулись ни на минуту, на гроб. Гроб, в котором лежал Хосок. Все по очереди подходили и говорили слова. Я никак не могла решиться подойти, потому что не знала, выдержу ли это. Я не знала, что ему сказать, особенно после тех слов, что услышала в больнице. Когда возле гроба с телом Хосока никого не осталось, и все стали потихоньку расходиться, я все же решилась подойтик нему. Он лежал в костюме. волосы, как и всегда, были идеально уложены, только вот длинные ресницы больше не колыхались. в сторону и встретилась глазами с ним. Он снова посмотрел сквозь меня ненавидящим взглядом, а затем просто ушел, вслед за всеми. Прости, — прошептала я брату, заговорив впервые за последние сутки. Вскоре после похорон мне пришлось вернуться в школу, где учеба не клеилась, потому что я просто на просто не разговаривала. Ни с кем. Ни с родителями, ни с учителями, ни с друзьями, ни с одноклассниками. Сперва на это мало, кто обращал внимания. Учителя и одноклассники не донимали меня, представляя, что мне удалось пережить. Родители переживали горе. А больше было не с кем. Но когда с момента, как я перестала говорить прошел месяц, мама все-таки забеспокоилась и, посоветовавшись с папой, решила, что нам стоит на какое-то время переехать. Здесь я, как и они, не скоро оклемаюсь, а жить прошлым нельзя бы потому, что Хосок наверняка не хотел бы этого. Тогда меня перевели на домашнее обучение, и мы переехали в Пусан на неопределенный срок, оставив дом, который у нас был в Сеуле на друзей семьи. Прошло уже 2 года с того самого дня. Я вновь заговорила через пару недель после того, как мы переехали, и полностью ушла в себя. Я училась на дому, проходя программу в ускоренном режиме, что сделало бы нас Хосоком одноклассниками, будь он жив. Музыка и искусство были моей отрадой. Закончив заниматься, я укладывала в сумку плеер с музыкой, карандаши с пастелью, брала холст и уходила подальше от дома и от людей и проводила за рисованием в среднем по Пять часов в день. Сегодня день нашего возвращения в Сеул. Я не знаю хотела бы я этого или нет, но Пусан не стал мне родным даже на самую малость, поэтому это, пожалуй, к лучшему. Только вот возвращение в школу меня не радует. Родители настояли на том, что мне просто необходима социализация, и больше сидеть на домашнем обучении я не буду, так как это неправильно. После выходных я должна буду вернуться в школу и присоединиться к тому классу, в котором когда-то учился Хосок, и в котором, наверное, продолжают учиться его друзья, слова одного из которых продолжают проноситься эхом внутри меня не просто изо дня в день, а ежечасно.. .