Джентльмен провожает леди до двери.

      А сколько тебе надо, чтобы на вопрос:       «Что для тебя счастье?»       ты смело ответил:       «Жизнь.»       Может, десяток карат на золотой оправе только что купленного кольца? Или объятия дорогого тебе человека?       А, может, прожигающий завистью взгляд в твою сторону, в ответ на который ты просто закроешь глаза? Осознание собственного достоинства, пойманный «здесь и сейчас» адреналин?       Или всего понемногу.

***

      Звонкий стук шпилек эхом разносился по просторному помещению, один за другим разрезал людской гул и тонул меж десятков табло. Толпа расходилась в стороны, создавая своеобразный коридор для летящей по воздуху чёрной ткани, каждый с любопытством смотрел вслед уходящей фигуре, мысленно негодуя с неприличия незнакомки.       Сегодня пятница. Аэропорт Фьюмичино, названный когда-то в честь великого итальянца Леонардо да Винчи, с самого раннего утра начал принимать приезжих туристов, все ещё пребывая в полном беспорядке после громкой победы Италии на всемирно известном песенном конкурсе. И хотя логики в этом не было никакой, но жители других стран, восторгаясь победой четырёх молодых музыкантов, рвались в одну из столиц Европы, дабы познакомиться с культурой их новых кумиров поближе, а кто-то просто, видимо, ловил шанс на встречу с набирающей популярность группой.       И каждый день, начиная с 25 мая, туристические компании разрывались от поступающих заявок, стены вокзалов и аэропортов трещали по швам, а многочисленные улицы и вовсе теряли доступ к свежему воздуху от количества любующихся достопримечательностями людей. Скромные кафе проигрывали одну и ту же песню несколько сотен раз на дню, человеческие голоса без остановки обсуждали смысл ранее написанного в качестве баллады текста, уверяя друг друга в истинности каждого слова, и даже сейчас, когда солнце зашло за горизонт, а людей в зоне ожидания, благо, стало чуть меньше, слышались надоевшие отрывки дерзкой мелодии.       Причмокнув губами, накрашенными ярко-красной помадой, девушка показательно громко фыркнула в сторону столпившийся возле колонны молодой компании и, все также нарушая более менее спокойную обстановку, с громким цоканьем каблуков по плитке прошлась до второго выхода. В паре метров жители Рима, дожидающиеся встречи с друзьями и родственниками, недовольно проворчали замечания в женскую спину, но та даже не шелохнулась в их сторону, удерживаясь в прямой и до жути уверенной в себе осанке.       Девушка выудила последнюю модель известной фирмы телефона, отмечая про себя точное время посадки и дату, появившуюся на затемнённом экране. 4 июня — лето только началось, а планов уже было неимоверное количество, как, впрочем и в любой другой месяц. Но именно это яркое время года, пожалуй, за долгие десятилетия полюбилось больше всего. Солнечные дни, тёплые ночи, полная свобода — все, что необходимо для жизни, как и кислород для дыхания.       — Michelle chérie! — послышался женский голос неподалёку, и девушка развернулась всем корпусом к расступающейся толпе. — c’est terrible! Combien de personnes, c’est impossible!       Разодетая в шелковый костюм, по ценнику выходящий явно дороже бриллиантов на пальцах, женщина раздраженно закатила синие глаза, вальяжной походкой добираясь до молодой девушки, что, улыбнувшись ослепительной улыбкой, приняла родственницу в тёплые объятия.       — Вижу, добралась ты не очень хорошо, мама, — улыбнулась Мишель, оглядывая мать с ног до головы. — впрочем, как и всегда.       — Шелли, твоя maman сегодня чуть ли не выпала в иллюминатор, когда неприятный сосед сделал мне замечание за три сумки ручной клади, oh mon Dieu! С чего он вообще взял, что я убери их на полку?!       Стоящие рядом люди вопросительно взглянули на двух эмоциональных француженок, но те лишь ответили на возмущение ухмылкой и направились в сторону выхода из светлого зала. А уже не молодая, но делающая все для того, чтобы скинуть со своего внешнего облика пару десятков лишних лет, женщина и впрямь светилась от счастья, без остановки рассматривая дочь со всех сторон, из-за чего волочащийся сзади чемодан сбил как минимум трёх попадающихся на пути людей, пока две дамы пробирались через толпу к тёплому вечернему воздуху.       — Твоя бабушка точно не узнала бы тебя, увидев, — задумчиво протянула Кармен, фыркая от запаха бензина многочисленных машин, стоящих вдоль тротуара. — ах, дорогая, как давно мы с тобой не виделись?       — Много? — ухмыльнулась девушка, спешно роясь в маленькой сумочке, расшитой крокодиловой кожей. — каждый день ты звонила мне по видеосвязи, мама, я уже изрядно устала от твоего общества.       — Дети слишком быстро растут, особенно на расстоянии… — нахмурилась женщина, свободной рукой поправляя будто только что сделанную укладку. — ой, Шелли, зачем же ты добавила к своему образу перчатки? Без них было бы куда лучше!       Мишель на миг замерла на месте, нервно сминая между собой пальцы, что прикрывались от чужого взора плотной черной тканью каждый раз, когда девушка оказывалась вне дома. И ровно так же, как и кожаный плащ, на пару размеров превышающий стройную фигуру, этот простой аксессуар уже, казалось, прирос к ее телу, из-за чего она никогда бы не согласилась променять его на что-либо другое.       По крайней мере, так она говорила всем.       — Мне кажется, без них было бы как-то скучновато, разве нет? — улыбнулась девушка, водя ладонями перед лицом матери. — ты же сама всегда учила меня выделяться среди других?..       — Ты права, да, но… — задумалась женщина. — лучше надеть одну дорогую и изысканную вещь, нежели облепить себя простыми кусками ткани, вспомни меня.       Кармен выглядела шикарно абсолютно всегда, чему с раннего детства учила свою единственную дочь. Дорогие сумки, сшитые на заказ платья, чистая кожа с минимальным количеством косметики и ярко-красная помада. По мнению человека, всю свою жизнь посвятившего моде, залог успеха заключался только в этом. Даже сейчас, перенеся несколько часовой перелёт и, судя по нервозу в конечностях, не самый приятный из всех предыдущих, основательница собственного бренда привлекала внимание прохожих своей изумительной красотой, и брендовый костюм, подчеркивающий каждый изгиб женского тела, был тому доказательством.       — Pince-moi si c’est un rêve! — снова чересчур громко воскликнула женщина, как только прямо перед ее глазами неожиданно сверкнули яркие фары. — что это такое, Мишель? Ты даже не сказала мне!       Мишель взглянула на восхищенную мать, убирая ключ в карман кожаного плаща, и с абсолютным равнодушием устремила взгляд на стоящую чуть ли не посреди дороги машину. Водители скромных такси объезжали дорогой автомобиль стороной, явно не довольствуясь оставленным прямо на проезжей части куском чёрного железа, но не пытаясь даже огрызнуться в сторону его владельца, ведь количество зелёных банкнот, что кто-то точно не пожалел на экое удовольствие, не смогли бы набрать даже все жители города.       Ярая фанатка спортивных машин, одна из которых, гордо носящая название Bugatti La Voiture Noire, сейчас стояла в метре от молодой особы, с виду не понимающей ничего в автомобилях, а на деле знающая точные размеры движка. Под шелковых платком, прикрывающим голову, явно скрывалось что-то большее, чем обычная любовь к роскоши.       — Что же такого ты сделала, чтобы он купил тебе ее, а? — прищурилась Кармен, еле скрывая свой неподдельный восторг от дочери.       — Я сама купила её себе. — коротко отмахнулась девушка, пряча взгляд за темными стеклами солнечных очков.       — Неужто за учебу теперь платят вам? — женщина подошла к машине, аккуратно проводя кончиком пальца по двери, будто боясь нанести малейшую царапину на кристально чистое покрытие, за что Мишель сейчас переживала гораздо больше. — как там в университете, кстати? Марко писал…       — Он много чего пишет, но это не значит, что его слова имеют хоть какой-то смысл, мама, — огрызнулась девушка, обходя машину. — с учебой все без изменений, на машину накопила сама, это все вопросы?       Кармен заметно поникла от резкого ответа дочери, но, сделав невозмутимый вид, одарила Мишель мягкой улыбкой и села на пассажирское сидение двухместного автомобиля. За несколько лет разлуки с единственным ребёнком она привыкла к подобным выходкам молодой девушки, прекрасно понимая и свою собственную вину в столь сложном характере, даже с точки зрения генетики передавшегося Мишель от неё. Но ни времени, ни сил что-либо изменить у обеих сторон не было, поэтому они продолжали поддерживать тесную связь друг с другом на большом расстоянии, каждый раз, как первый, радуясь встречи вживую, а не благодаря излюбленным видео звонкам.       — Я писала тебе, что нам нужно заехать к нему буквально на пару минут, Шелли, — после пары минут молчания вновь заговорила Кармен. — мне нужно забрать кое-какие документы на салон, иначе никак.       — Когда ты успеешь перевезти все материалы из Парижа сюда, если открытие завтра? — проигнорировав напоминание матери, поинтересовалась девушка.       — Ах, никогда не сомневайся в моих способностях, ma puce! — гордо заявила женщина. — через пятнадцать минут приземлится частный грузовой самолёт, мне не хватило места, именно поэтому я летела отдельно в этом чертовом эконом-классе.       — Je t’adore, maman!

***

      Прохладный воздух окутывал женское тело, что согревалось благодаря плотной ткани кожаного плаща. Казалось, Мишель носила его даже в самую жаркую погоду, что уже который день подряд держалась в столице Италии. Но променять идеальный элемент гардероба, сочетающийся с абсолютно каждой другой вещью из бездонного шкафа, она не желала ни разу, даже когда окружение с полными удивления глазами смотрело в ее сторону. А ей попросту было плевать на мнение любого, кто осмеливался сделать ей колкое замечание, будучи уверенным в том, что она согласится.       Не соглашалась ни разу, оттого и восхищалась самой собой.       Перед глазами открывался вид на зеркальную гладь воды, лунный свет в которой терялся на большой глубине. За спиной — просторный участок, засаженный десятками декоративных растений, привезённых из-за границы по личной просьбе. По узким лужайкам сновала туда сюда прислуга, доводя до идеала и без того неописуемую роскошь зеленеющего сада, пожилой мужчина пришвартовывал к скрывающейся среди густых кустов пристане небольшую яхту, а Мишель с безразличием смотрела куда-то вперёд, глубоко вдыхая свежий воздух.       И если бы прямо сейчас ей дали возможность лишиться чего-то в этой жизни, она бы с превеликим удовольствием разнесла в щепки каждый предмет открывающейся за спиной поляны, на другом конце которой возвышался внушительных размеров особняк, построенный когда-то давно в классическом стиле с элементами античности.       По приезде в, пожалуй, самый богатый коттеджный посёлок Рима, Мишель припарковала машину на специально отведённом для неё одной месте и нехотя направилась за уставшей из-за дороги матерью, но так и не переступила порог дома. Мраморная лестница тут же вызвала внутри шквал неприятных эмоций, девушка поторопила Кармен и направилась в сторону небольшой пристани, желая уединиться с собой и своими мыслями, что уже битый час крутились вокруг только одного предстоящего ночью события.       — Твоя мать совсем не поменялась за эти года… — протянул низкий мужской голос за спиной, на что Мишель только усмехнулась. — все те же реплики на французском и та же укладка.       Мишель нервно закатила глаза, сжимая руки в карманах в кулаки, и шумно выдохнула, всем своим видом показывая нежелание пребывать рядом с пришедшим из ниоткуда мужчины. Но Марко, явно уловив состояние молодой особы, но не прореагировав, к слову, никак, подошёл к девушке ещё ближе, заметно касаясь ее плеча своим, словно специально раздражая прикрытую одеждой кожу.       — Надеюсь, в сумочке она привезла пару-тройку крыс для Натали. — остро заявила Мишель, не переводя взгляда с яркого светящего фонаря на другом конце широкого озёра.       Послышался легкий смешок, мужчина выудил из кармана выглаженных до блеска брюк пачку дорогих сигар, медленно ухватывая одну пальцами и поднося к тонким губам. Вечерняя тишина кружила голову, действую на организм, как самый сильный наркотик, что Мишель часто меняла на другие. Над подрагивающей гладью воды плавно двигался сероватый туман, откуда-то доносились соседские голоса, где-то пролетали птицы, но явно здесь воздух пропитался напряжением, исходящим от двух уверенно стоящих тел.       — Все, что она может привезти с собой в сумочке, это помадку от Dior и парочку баксов, — мужчина щелкнул фирменной зажигалкой, выпуская первый глоток дыма из лёгких. — на большее ее не хватит.       — Не тебе судить, папа. — твёрдо ответила Мишель и повернула голову в сторону отца.       Строгий костюм известного на весь мир мужского бренда Alexander Amousi идеально подчеркивал стройную фигуру, скрывая золотыми пуговицами истинный возраст своего владельца. Дорогие часы едва заметно взглядывали из-за рукава, но Марко в своей излюбленной манере всегда проводил рукой по чёрным, как смоль, волосам, то ли поправляя и без того ровную причёску, то ли выставляя напоказ именной аксессуар. Впрочем, ни одно, ни другое нисколько не интересовало девушку, разве что взгляд всегда задерживался на сводящей с ума улыбке, которую каждый день Мишель видела в собственном отражении зеркала.       — Как обстоят дела с клубом? — понимая, что попытки вывести дочь на эмоции обречены на провал, Марко повернулся к ней, рассматривая будто скопированный с него профиль лица девушки.       — За пару часов твоего отсутствия в нем ничего не поменялось.       — Слышал, Сильвио принял решение уйти… — задумался мужчина, прищуривая глаза. — послезавтра из Берлина прилетает комиссия, этот паренёк очень сильно подставил нас всех.       Марко отшвырнул истлевший окурок в сторону, раздраженно сминая пальцы ладонями, что Мишель уловила краем глаз, неожиданно резко разворачиваясь к отцу всем корпусом и намертво ухватываясь за мужское запястье.       — Не смей ничего делать с ним! — пригрозила она, в упор смотря в чужие глаза. — работа с тобой и так потрепала его, а ты всегда найдёшь способ выкрутиться.       — Я и не собирался, Мишель, — ухмыльнулся мужчина, как ни в чем не бывало поглаживая женскую руку большим пальцем. — он лишился хорошей зарплаты и возможности прославиться на весь мир, это только его проблемы.       Девушка оторвала руку от отца, возвращаясь в прежнее положение и снова устремляя взгляд серых глаз вперёд.       — Помимо всего прочего, с заказом может справиться кто угодно другой, — уверенно заявил Марко и непринужденно засунул руки в карманы. — как только твоя мать перестанет проедать мне мозг завтрашним открытием, я тотчас переведу это задание на тебя.       Мужчина взглянул на дочь, мысленно предугадывая ее дальнейшие действия и дожидаясь, когда уже закипающее терпение разорвется на тысячи мелких осколков, что обычно и происходило каждую их встречу, но ее серые глаза, выглядывающие из-за черной оправы, непоколебимо смотрели вдаль, и от тела веяло каким-то спокойным безразличием, будто думала она в этот момент о чем-то совершенно отдаленным от происходящего рядом с ней.       — Я не собираюсь впутываться в твои дела, Марко, — бросила Мишель после намеренного затишья. — проси-умоляй, ты знаешь, каким будет мой ответ.       Отец нахмурился, явно начиная злиться и даже не пытаясь скрыть этого от равнодушной по отношению к нему девушки. Его строгий взгляд метнулся к стоящей неподалеку прислуге, молодому мужчине, вечно бегающему за начальником по пятам, и тот нервно кивнул головой, стремительно быстро удаляясь в сторону дома, дабы оставить господина наедине со своей дочерью. А Марко повернулся всем корпусом к девушке, внимательно изучая ее спокойное лицо, и приблизился так, что жар его тела коснулся ее нежной кожи.       — Я бы на твоем месте подумал, прежде чем разбрасываться отказами… — прошипел сквозь зубы мужчина, на что Мишель лишь прикрыла глаза. — или ты хочешь, чтобы я поинтересовался, откуда у тебя деньги на такую машину?..       Строгость в голосе, перемешанная с нотками язвительности, дошла до самой глубины женского разума, раздражая нервные окончания до предела, но Мишель также холодно склонила голову набок, всматриваясь в чужие глаза из-под приспущенных очков, и нежно улыбнулась своему отцу.       — Интересуйся, папа, я думаю, ты не будешь удивлен. — ухмыльнулась она, краем глаза замечая выходящую из особняка мать.       — Это еще почему? — прищурился Марко.       — А тебя разве когда-то волновал закон? — улыбнулась, развернулась и ушла.       Оставляя на лице отца глупую улыбку.       Генетика играла злую шутку, как сильно она ненавидела ее за это.       — Ох, Шелли, поехали скорее, — проворковала Кармен издалека, направляясь за дочерью. — я так сильно устала, мне кажется, усну, как только дотронусь до подушки, je te jure…       Девушка подошла к парковочному месту, коротко кивая матери в ответ, и осторожно уселась на переднее сидение, заводя машину с характерным ревом, раздающимся, кажется, на весь шумный город.       — Марко…       — Тщщ, — перебила Мишель свою мать, резко срываясь с места. — я отвезу тебя домой и уеду.       — И даже не побудешь со мной немного?.. — нахмурилась женщина, посматривая на дрожащие руки дочери, что крепко держали руль до хруста в костях.       Мишель сжала губы в тонкую полоску, кидая короткий взгляд на зеркало заднего вида, где отражение роскошного особняка с каждой секундой отдалялось все больше и больше, и вдавила в педаль сильнее.       — У меня еще есть дела.