Джентльмен провожает леди до двери.

      Шум городских улиц, проникающий через приоткрытое окно, отвлекал от просмотра совершенно глупой передачи, заполняющей уставшую голову. Мишель сидела на кожаном диване, болтая закинутой на подлокотник ногой, и потягивала самодельный коктейль из трубочки, непринужденно листая ленту социальной сети. Изредка обращала внимание на голос ведущего, рассказывающего умопомрачительную историю о какой-то сумасшедшей семье, и неосознанно сравнила со своей, понимая, что ее биография взорвала бы мозг молодого человека в сером костюме.       Вечер пятницы ничем не отличался от всех предыдущих дней недели, разве что сегодня ей не нужно было ехать на ночную гонку. Маттео еще с раннего утра начал беспокоить подругу вопросами о ее приезде, но Мишель неожиданно поменяла планы, приняв решение остаться дома и никуда не выходить. В приятном одиночестве провести время с самой собой, отпустить все события прошедших дней и подготовиться к новой, не менее насыщенной неделе.       Очередной заезд с Арли Уокером со вторника на среду — настраиваться нужно было, пожалуй, за два месяца до. Никто из знакомых девушки так и не смог понять, ради какой цели она так сильно мечтала «порвать ему выхлопную трубу» на трассе, учитывая то, что сделать это не удавалось ещё никому. Да и, к тому же, в четверг он снова умудрился обойти соперника так, что тот вылетел на обочину и перевернулся пару раз, чудом оставаясь живым. И все благодаря тайным хитростям, что Арли приобрел с шестилетним опытом, и Мишель, кажется, знала практически каждую из них.       Каждый раз просматривая снятые на телефон Маттео видео заездов рыжей смерти, Мишель запоминала любую, даже самую малейшую деталь, не несущую в себе особого смысла. И Маттео не раз шутил, что у неё дома на стене висит ссылочная диаграмма, по которой блондинка вычисляет различные варианты победы сильного соперника. Но такая сеть хранилась в голове, к сожалению, не неся в себя никакого смысла.       То он, как назло, Арли отвлекал от дистанции, переворачивая внутренний настрой бесконечными гудками или дальним светом, то совершенно лишние в момент звезда мысли без остановки лезли в голову Мишель.       «А, может, нужно просто расслабиться и не думать, что твой соперник — он?»       Ах, если бы человек, три ночи подряд составляющий гонщице компанию в ночных приключениях, только знал, как сильно он ошибался был прав.       На такой вопрос заинтересовавшегося в гонках парня Мишель ответить не могла. Она не ощущала своё занятие работой, обязательством или долгом перед своими принципами, но и хобби назвать не могла. Скорость давала ей адреналин, адреналин отключал мозг, мозг все больше и больше привыкал к ощущению «пустой головы» во время заезда. Гасил эмоции снаружи, потом накапливал их внутри, как пепел, а потом снова гасил, и снова накапливал. И так по кругу.       И переросло в зависимость. Желание доказать всем окружающим, что можешь больше, чем они ожидают от тебя. Победить лучшего гонщика? Пф, чушь, дайте время, и она, как всемогущая оторва, разобьётся в кровь, но докажет. И самой себе, и своим идиотским принципам, что так сильно хотелось вырвать изнутри, потому что мешали жить. Мешали видеть в каждом дне лучи солнца, мешали любить всех вокруг и быть любимой, даже общаться по-человечески с новым человеком не давали.       Три ночи подряд, совершенно неожиданно для молодого парня, срывалась с парковочного места возле подъезда, как только тот собирался вежливо попрощаться до следующей встречи. И Итан не понимал ее от слова совсем. Буквально две минуты назад она увлечённо делилась историями из жизни, получая искренний смех в ответ, а сейчас уже сидела с каменным лицом, смотря в одну точку, будто барабанщик и вовсе не интересовал ее.       А интересовал ли вообще? Или остатки совести вынуждали снова и снова звать его с собой на гонку?       Итан не задавал лишних вопросов, молчал, когда надо, говорил, когда считал момент подходящим, и не прогадывал. Будто чувствовал то, что кипело внутри блондинки, и вовремя подставлял крепкое плечо или уши, чтобы в очередной раз выслушать бесконечной поток ругани на кого-то, кто посмел сделать ей замечание.       И Мишель это цепляло. Первый человек, не влезающий в ее жизнь и голову, когда не надо. А не надо было никогда, поэтому и не знал о ней ничего, кроме ночного — гонок — и дневного — бокса — экстрима. И воспоминания прошлого тоже цепляли. Тот скромный малой, вечно молчаливый и зажатый в себе. Как и тогда, пять лет назад, сейчас хотелось вырывать из него эмоции и чувства, открывать глаза на мир и доказывать, что жизнь не такая уж и обычная штука, если использовать ее в правильном русле.       И он поддавался ей, и она это чувствовала.       Мишель размяла затёкшую от одной позы шею, откидывая телефон на другой конец дивана. Ничего нового на просторах интернета не было, а десятки сообщений от Валерио с предложениями встретиться, как и обычно, на одну ночь, а потом, судя по намекам, провести остаток жизни вместе и умереть в один день, уже изрядно надоели. За неделю, в принципе, она устала сильно. То бессонница из-за ночных гонок, то парень, раздражающий одним только звоном уведомлений, то мать, неожиданно вспомнившая о каких-то документах в доме отца, куда любящей дочери нужно было срочно направиться за ними, а, заодно, и повидать вторую семью.       Шквал эмоций проедал язвы в каждом внутреннем органе, буквально разрубая нервные волокна на части. Каждая мелочь, звуки, голоса раздражали мозг, и горло предательски ныло.       Неспешно встав с дивана, Мишель оглянулась вокруг в поисках пульта от телевизора, но такового поблизости не наблюдалось, и девушка выругалась себе под нос, направляясь на кухню. Свет в квартире не горел нигде, кроме мигающего телевизора и одинокого бра, висящего над обеденным столом. Блондинка улыбнулась самой себе, заходя в помещение и закрывая окно, дабы порывы прохладного ветра не будоражили кожу мурашками.       Обогнув кухонный стол, Мишель посмотрела на часы, показывающие 22:34, и подошла к гарнитуру, через тёмные дверцы по памяти оценивая содержимое шкафчиков. Уверенно открыла один из них, привставая на носочки, и протянула руку вверх, шаря по широкой полке. Своеобразная аптечка, коим являлся шкафчик на кухне, был переполнен различными медицинскими средствами. Хотя пользоваться ими ей приходилось крайне редко, но иметь на всякий случай, с учетом ее занятий по жизни, было верным решением.       Рука, не дотягивающаяся до конца полки, коснулась маленькой коробочки, пальчиками подхватывая ту за крышку, и Мишель умиротворённо выдохнула, благодаря свою память за то, что та не забыла купить в нужный момент. Напевая выдуманную мелодию, девушка уселась за кухонный стол, открывая коробочку и аккуратно выкладывая перед собой два прозрачных пакетика.       Светлая дорожка из порошкообразного вещества вывелась на деревянной поверхности, Мишель, как заворожённая, медленно убрала коробочку и ее содержимое на верхнюю полку шкафчика, и вернулась за стол, предвкушая долгожданный момент.       Одна зависимость породила другую.       Приятный плюс.       Зажимая левое крыло носа, она молниеносно вдыхает порошок правой ноздрей, чувствуя, как тот с приятной прохладой проносится по носовым путям. Уголки губ приподнимаются в эмоциональной нестабильности, такой двояко сладкой, что разум цветёт алыми бутонами забвения последних часов. Звуки вокруг растворяются в шумящей в ушах крови, перестают нести в себе какой-либо смысл. Хотя и раньше его не было, просто сейчас вдвойне приятно осознавать, что все окружающее меркнет под влиянием наркотика.       Выбивающего все сознание из грудной клетки.       Смертельно опасное занятие — шаг в следующий день. Чем больше дней, тем больше дорожек, а жить хочется ещё долго, и кокаиновые линии, как тропинки среди зарослей проблем, через темное время суток ведут вперёд — к яркой вспышке перед глазами.       Мишель подняла тяжелые веки, всматриваясь на пустующее место напротив. Там мама обреченно качает головой, поджимая тонкие губы, и так и хочется подойти к ней, обнять со спины и успокаивающе прошептать:       «Мам, ты чего, это ведь просто, чтобы забыться, понимаешь?..»       И тот шквал эмоций паутинкой расплывается по всему организму, теряя свою концентрацию.       Мишель встала со стула, стремительно быстро преодолевая расстояние между кухней и гостиной, где передача на канале сменилась на другую, вроде бы, музыкальную, судя по гудящим нотам знакомой песни. Зрачки, расширенные до предела, втянули в себя всю обстановку в комнате, каждая деталь перемололась мозгом, и судорожный вздох выплюнул разум из головы.       Полуобнаженное тело, покрывающееся мурашками на контрасте с горячим сознанием и прохладой вокруг, задвигалось в такт музыке, кружась по комнате босыми ногами. Приятная тягучесть внутри организма завибрировала, хватая Мишель за запястья, и та в унисон с глухими ударами барабанов стала подпрыгивать на месте, точно сорвавшаяся с играющей на экране гитары струна.       Чертовски знакомые строчки на итальянском, понять которые мозг отказывается. Слова вплетаются в извилины, тут же растворяясь в жиже блаженства, губы приоткрываются в попытках набрать в лёгкие побольше кислорода, и тот приятно проходит по трахее, заводя альвеолы в бешеный танец.       Мишель рассмеялась, со стороны показавшись самым счастливым человеком на свете, а внутри действительно ощущая себя таковой. Двоякое чувство в ногах — то ли ватные, будто вот-вот обмякнут, то ли твёрдо стоящие, как промелькнувшая на экране стойка микрофона, добралось до мозга, блондинка расстроено нахмурилась, пробираясь сквозь мрак квартиры обратно на кухню.       Бра уже не казался таким тусклым — подсвечивал каждую клеточку тела, покрытую капельками пота от духоты в помещениях. Мишель добралась до окна, продолжая крутить бёдрами и вскидывать руки в танце, и открыла его нараспашку, делая глубокий глоток свежего воздуха. Вечерело стремительно быстро, вроде только недавно улица была переполнена голосами людей, закончивших рабочий день, а уже сейчас с третьего этажа не было видно ни души, и свет в чужих окнах не горел.       Мишель повернула голову в квартиру, всматриваясь в висящие на стене часы, стрелки которых показывали 01:13 и удивленно улыбнулась, прокручивая в голове события прошедших часов, что пролетели совсем незаметно для накуренного организма. Чувство эйфории и желания сорваться с места, выполняя все задуманные днём на предстоящую неделю дела за одну ночь, немного развеялось порывами ветра. Мишель сладко потянулась, переводя взгляд на освещенную улочку, и вмиг встрепенулась всем телом, грудью укладываясь на подоконник.       — Негоже одному по ночам гулять! — проорала девушка во все горло, наполовину высовываясь из-за окна. — охота уединения притягивает к себе проблемы, по себе сужу!       Девушка громко рассмеялась, подпирая рукой подбородок, и завиляла изогнутым телом в такт орущей из гостиной музыки. И чужой взгляд напуганных глаз, наконец, нашёл среди ночной пустоты источник гиперактивного поведения.       — Здоровый образ жизни ещё никому не вредил! — проорал Итан в ответ, засовывая руки в карманы. — слезь с подоконника, Мишель, третий этаж все-таки!       — Чем выше, тем безболезненнее! — заявила девушка, концентрируя внимание на мужской фигуре.       Тело ещё сильнее выдалось на улицу, практически полностью свисая с выступа. Ноги уже не ощущали опору в виде пола, пальцами цепляясь за нижний край батареи, и Итан напрягся.       — Не поспоришь, но не стоит! — он сделал шаг назад, дабы девушка могла лучше видеть его и не вылезала так сильно из окна, но та все делала наоборот. Как обычно. — вернись в квартиру и закрой окно, или я сам тебя туда затащу и заколочу створку!       Испуг за неё прошёлся по нервным клеткам, перекрывая доступ кислорода. Одно неверное движение, тело полетит вниз, и он не сумеет поймать, и сейчас слышится только заливистый смех и бессмысленные реплики.       — Рискни, cocotte! — улыбнулась девушка, кокетливо подмигивая.       Барабанщик раздраженно выругался, срываясь с места и быстро шагая в сторону подъезда. Благо какая-то молодая парочка выходила из дома в подходящий момент, и парень успел проскочить в узкую щель между железной дверью и проемом. Этаж третий, это он успел вычислить, пока наблюдал за знакомой девушкой, а квартир не так много, хотя и поздно, но ошибиться пару раз и выслушать ругань спящих жителей не так страшно, как соскребать женское тело с асфальта.       Добравшись до нужного этажа, Итан, совершенно не думая о выборе квартиры, нажал на звонок и нервно завязал волосы в пучок, отвлекаясь от неприятной дрожи в теле. За дверью слышалась знакомая мелодия, которую он с группой написал пару лет назад, громкое падение чего-то большого и поворачивающийся замочек. Так неторопливо, будто специально растягивая время, чтобы мужское тело окончательно сошло с ума то ли от ожидания увидеть ее впервые за два дня разлуки, то ли переживания за необъяснимое состояние.       — Терпеть не могу принимать гостей, — пробурчала Мишель, распахивая перед носом друга дверь. — ты так вовремя, Итан, мне как раз стало скучно…       Девушка сделала шаг назад, нажимая на выключатель света возле тумбы, и небольшая прихожая залилась ярким освещением, отчего парень на миг зажмурился. И обомлел, задерживая взгляд.       Самая обычная домашняя футболка серого цвета, доходящая до середины стройных бёдер, слегка колыхнулась от лёгкого движения женской руки. Глубокое дыхание прикрытой лишь этой тонкой тканью груди, невинный взгляд, и, кажется, на ней нет белья вовсе.       — Что ты здесь делаешь? — нахмурился парень, отвлекаясь от изучения женского тела. — час ночи, у тебя музыка орет на весь дом.       — Ой, какой ты душный, зря я послушалась и закрыла окно. — блондинка обидчиво сложила руки на груди, и удалилась вглубь квартиры, оставляя гостя одного в прихожей.       Итан, наблюдая за подругой, закрыл входную дверь на замок, снял обувь, ровно выставляя ту на предназначенном коврике, и направился за девушкой, с интересом оглядываясь вокруг. Обычная квартира, без дорогого интерьера и до блеска чистая. Порядок буквально везде, будто живет тут перфекционист, к сожалению, имеющий беспорядок только в своей голове.       — Я понимаю, тебе хочется веселиться, бывают такие сдвиги в голове, но не в час ночи, — заявил барабанщик, привлекая внимание девушки. — сделай музыку хотя бы потише, Мишель.       — Боже мой, как ты задолбал с этим «Мишель»… — раздраженно протянула блондинка, взмахивая руками. — как будто нет других форм имени, чего так официально, cocotte?!       Барабанщик нахмурился, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и присел на спинку дивана.       — И как мне тебя называть? — поинтересовался Итан незамысловато.       — Ну-у-у…       Девушка задумалась, игриво закусывая нижнюю губу, и медленной походкой, словно кошка, подошла к парню и уперлась руками на спинку дивана с обоих сторон, блокируя его тело.       — Я люблю французские словечки, они заводят. — горячее дыхание прошлось за ухом, вызывая мурашки на коже, Итан шумно сглотнул. — но, как минимум, Шелли… Боже, Итан, ты такой смешной!       Девушка резко отстранилась от чужого тела, хватая в руки пульт от телевизора, лежащий на диване за мужской спиной, и уменьшила громкость, все ещё пританцовывая в такт музыке. А Итан хмуро улыбнулся, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю от недопонимания происходящего. Алкоголем не пахло ни в помещения, ни от Мишель, но поведение ее казалось подозрительно необычным. Счастливая, смеющаяся с каждой возникающей в ее голове мысли, чересчур активная — совершенно не свойственно той, к которой он привык за три ночных встречи.       Присуще той, что заплетала косу из длинных черных волос.       — Я так понимаю, ты решила настроиться перед заездом с тем Арли?.. — поинтересовался парень, наблюдая за лёгкими движениями Мишель.       Девушка замерла на месте, нахмуривая брови, будто перебирая в голове суть вопроса и выстраивая правдоподобный ответ, и взглянула на барабанщика, еле различая его очертания в темноте на расстояние.       — Знаешь, мне так плевать на него, — обреченно заявила в ответ. — вечно кому-то что-то доказываю, будто оно им надо… что даст победа на заезде с ним?.. Абсолютно ни-че-го.       Мишель присела на противоположный край спинки, пальцами перебирая край футболки, и тоскливо улыбнулась.       — А меня прёт, понимаешь?.. — будто с самой собой размышляла, смотря куда-то в пол. — этот гребаный адреналин лезет из всех щелей! Я так люблю его, он жить помогает, и так устала от него… я сошла с ума, кажется…       — Ты не сошла с ума, просто было слишком много событий за неделю, ты устала… — пожал плечами Итан, рассматривая профиль женского лица.       Что творилось в голове собеседницы, он явно не понимал от слова совсем. Но то, о чем прямо сейчас она жалобно мямлила самой себе под нос, догадывался. И хотелось помочь разобраться в собствееных переживаниях, поддержать и успокоить, но рядом с ним сидела Мишель — та, что близко к совим проблемам не подпускает никого, и даже сейчас рассуждает в общем, не углубляясь в подробности.       — И ты никому ничего не доказываешь, ты любишь это дело, и в этом нет ничего плохого, как и в адреналине из всех щелей, — задумчиво протянул парень, чувствуя на себе взгляд серых глаз. — а Арли — просто очередная цель, и то, что ты так горишь желанием обойти его, только доказывает, что ты не сошла с ума, возомнив гонки пустой тратой времени, а живешь этим делом для себя. И Мишель прислушалась к чужим словам, хотя разуму сейчас было сложно воспринимать суть происходящего и продолжать размышления, но где-то на подкорке мозга чужой голос засел в ожидании трезвости.       — Ты такой умный, cocotte… — задумчиво протянула девушка, склоняя голову. — сделай мне чай, пожалуйста!       Мишель радостно улыбнулась, будто последние пару минут ей не хотелось буквально умереть от безысходности, и упала на кожаный диван, болтая свисающими со спинки ногами. И объяснить происходящее не смог бы даже автор ее двоякой жизни, и Итан, обреченно вздохнув, встал с дивана, кидая короткий взгляд на женское тело, и направился в сторону кухни.       В незнакомом месте ориентироваться было тяжело, благо, стоящие возле плиты чайник и коробку с пакетиками не пришлось искать слишком долго, парень нажал на кнопку, завороженно вслушиваясь в шум воды внутри, и оглянулся вокруг, рассмтаривая помещение с неподдельным интересом. И пребывая сознанием где-то в прошедших минутах, даже не заметил, как вода практически вскипела, и щелчок чайника разрядил тишину, возвращая Итана в реальность. Рука потянулась к чашке, стоящей возле раковины, и та с грохотом упала на каменную поверхность, благо, не разбиваясь, когда истошный женский крик молнией прошелся по пустой квартире. В голове возникли всевозможные варианты случившегося, тело пробилось испугом и сорвалось с места, направляясь в сторону тихого всхлипа.       — Что случилось?! Ты живая?! — барабанщик судорожно подлетел к сидящей возле стены блондинке, заваливая ту вопросами, и хватая за предплечья.       Мишель, держа ладони на лице, содрогалась всем телом, тихо всхлипывая в прижатые к груди колени, и Итан поднял ее голову, разводя руки в стороны.       — Я вошла в косяк. — удивительно весело заявила девушка, смахивая с щеки слезу.       Прямо на изящном носике красовалась глубокая рана, кровоточа с бешеной силой и вынуждая глаза парня округлиться теперь уже от удивления, как можно было так войти в косяк в светлом помещении, что, казалось, она боролась со стеной в смертельной схватке. Откинув в сторону догадки, Итан подхватил Мишель за плечи, ставя на пол, но ноги той подкосились, и парень вовсе взял лёгкое тело на руки, отчего блондинка тихо засмеялась.              — Где ванная и аптечка? — строго спросил Итан, направляясь в гостиную.              — Ванная в шкафчике, аптечка на кухне, — уверенно ответила Мишель, хмурясь со своих слов. — то есть… ну, ты понял.       В который раз понял, что абсолютно ничего не понял, и пошёл в противоположную сторону, замечая в коридоре дверь. Не прогадав, Итан внёс пострадавшую в небольшую ванную комнату, усаживая рядом с раковиной, и протянул полотенце, дабы девушка зажала нос, пока он будет разбираться с местоположением аптечки.       — Сиди и не дергайся, я сейчас приду! — парень потряс блондинку за плечи, привлекая ее мечущееся по помещению внимание на себя, и сделал шаг назад.       Мишель кивнула головой, замирая в пространстве, как провинившийся маленький ребёнок, и Итан вернулся на кухню, судорожно роясь по всем полкам в поисках чего-то схожего с медикаментами для первой помощи. Благо во всех шкафчиках был порядок, пару раз он прогадал, натыкаясь на посуду и непонятно зачем находящиеся на кухне бумаги в папках, и, наконец, заметил небольшую баночку со спиртом и коробку пластырей, забившиеся в угол самой верхней полки.       Из ванной доносился женский голос, напевающий недавно играющую на телевизоре мелодию, Итан подошел к девушке, что уже давно слезла с раковины, самостоятельно пытаясь стереть с лица кровь, хотя удачей попытки дрожащих рук не увенчивались, и вернул Мишель на место, устраиваясь между ее ног, дабы заблокировать тело.       — Как ты так умудрилась-то?.. — чужие глаза прошлись по женскому лицу, внимательно изучая его состояние.       — Ну, шла себе, шла и вошла не туда… — улыбнулась Мишель, переводя взгляд на мужские руки. — жизнь постоянно подкидывает косяки прямо под нос, так неожиданно и удачно.       Итан удивленно выгнул бровь, прислушиваясь к заумной философии Мишель, и намочил ватный диск спиртом, поднося его к пострадавшему носу. Аккуратно и медленно, дабы не доставлять дискомфорта девушке, но та все равно зашипела от боли, хватаясь за мужское плечо.       — Больно?.. — осторожно поинтересовался барабанщик, уменьшая давление диска на кожу.       — Больно, но терпимо, — немного успокоилась Мишель, рассматривая чужое сконцентрированное лицо. — этот нос повстречал множество кулаков за свою жизнь, ему не привыкать.       — И, видимо, первый раз познакомился с косяком, да? — парень скромно улыбнулся, протягивая девушке сухую ватку. — подержи секунду, надо заменить.       Мишель ухмыльнулась, послушно прикладывая чистый диск к носу, что немного снизило неприятные ощущения на коже, и посмотрела на парня. Итан отошёл в сторону, открывая темную баночку, резкий запах которой ударил по мозгам, наклонил ее над ватным диском, смачивая спиртом, и убрал в сторону, надеясь, что та больше не пригодится. А Мишель проследила за движениями крепких рук, за тем, как медленно мышцы гуляли под загорелой кожей, и задумчиво закусила губу.       Что-то необъяснимое закрутилось внутри организма, распыляясь по нервным окончаниям. Она, как заворожённая, внимательно наблюдала за парнем, предвкушая его возвращение к ее телу, и вздрогнула, когда одна рука снова поднесла холодную ватку к носу, а вторая, совершенно невзначай, легла на ее бедро, прижимая к поверхности.       Так настойчиво он взял управление ее разумом на себя.       — Ты такой джентельмен… — прошептала Мишель, едва заметно улыбаясь. — и такой необычный…       Как и пять лет назад, совершенно не изменился. Итан вздрогнул, когда женская рука снова аккуратно легла на висящее в воздухе предплечье, медленно ведя вверх.       — Со стороны кажешься скромным и замкнутым в себе, может даже скучным, — продолжила девушка, пальчиками касаясь чужих ключиц. — а, на деле, интересный человек…       Напрягся всем телом, чувствуя, как соблазнительно она водит ноготками по коже, следя за своими движениями и закусывая губу.       — На гонках, пока мы едем, с тобой не бывает скучно… — пальчики ухватились за верхнюю пуговицу легкой рубашки, будто норовясь расстегнуть ту незаметно. — и дома ночью тоже…наверное…       И барабанщик сделал шаг назад, перехватывая женское запястье и отводя в сторону. Кровь изрядно кипела от наросшего внутри возбуждения, туман в голове подвластно соблазнительному голосу забил светлый разум, но это не она, не та Мишель, что не позволила бы даже дотронуться до ее тела, а что-то другое, действующее внутри организма за нее.       — Мишель, ты не в себе, — тихо заявил Итан, всматриваясь в чужие глаза. — не надо так делать.       Девушка уныло нахмурилась, опуская голову и закрывая лицо ладонями, и резко прогнулась в спине, с неподдельным изумлением врезаясь взглядом в глаза барабанщика.       — Почему?.. — без доли смущения заявила Мишель, ерзая на поверхности.       — Потому что ты возненавидишь меня после… — пожал плечами Итан, склоняя голову. — и себя заодно.       Как всегда был прав, хотелось ударить его за это. Что на нее нашло, она и сама не понимала, просто какая-то невидимая сила мощным магнитом притягивала к нему, вот и все. Мишель глубоко вздохнула, спрыгивая с высокой раковины, и направилась к выходу из ванной, на миг задерживаясь возле мужского тела.       — Тебя невозможно возненавидеть, Итан, а к себе я уже давно отношусь смутно, — твёрдо произнесла девушка, улыбаясь в пол. — но ты прав, cocotte, я сегодня действительно не в себе.       Девушка взмахнула волосами, выходя из ванной комнаты и оставляя Итана наедине со своими мыслями. Мышцы гудели от перенапряжения в помещении, которое она так умело создала, а он вмиг разрушил, только кажется, все оно теперь перешло в его организм. И желание прямо сейчас сорваться с места и уйти из чужой квартиры взяло вверх, но барабанщик, хлопнув самого себя по щекам, дабы привести себя в чувства, более менее спокойно направился в гостиную, где Мишель сидела на диване, болтая ногами и рассматривая собственные руки.       — Шелли, все в порядке? — осторожно спросил Итан, застывая в проходе.       Девушка вздрогнула, услышав своё имя из чужих уст, что прозвучало чересчур нежно, повернула голову, оглядывая мужское тело, и откинулась на спинку в расслабленной позе, прикрывая глаза.              — А ты думал, я выкинусь в окно? — уточнила девушка, заливаясь смехом. — я понимаю, что секс — это не то, чем стоит расплачиваться за помощь и чай, расслабься.       Мысли о произошедшем в ванной комнате снова забрались в голову, прикосновения ее рук будто все ещё гуляло по его коже, покрывая ту мурашками, и парень размял шею, шагая в сторону кухни.       — Я принесу чай, постарайся никуда не рваться, — улыбнулся Итан, скрываясь за углом. — спирт закончился.       И терпение, кажется, тоже.       Чашка все также валялась в углу, куда улетела от испуга взявшего ее человека, вода в чайнике, благо, остыть ещё не успела. Итан заполнил посуду до краев, закидывая внутрь пакетик с чаем, и замер на месте, упираясь руками на гарнитур.       Она вела себя странно, настолько, что никаких догадок в голове выстроить не получалось. Ни разу за те три дня ночных встреч Мишель не была настолько открытой, что смело лезла в мужские штаны, намекая на что-то большое, чего, как ни странно, Итану хотелось, но скорее из-за животного инстинтка, а не реальных чувств.       А, может, и нет…       Красивая девушка с привлекательным телом, но манила к себе не внешними данными, а чем-то внутренним, и Итан просто не мог вот так взять и переступить черту, которую, возможно, выдумал сам себе. Но знал - та Мишель, с которой он общался уже две недели, возненавидит его за то, что позволил ей поддаться моменту желания и разрушить тонкую грань.       Опомнившись, Итан взял горячую кружку в руки и, помешивая чай, направился в сторону гостиной, откуда слышались лишь звуки работающего телевизора. Как вести себя, парень не понимал, надеясь на то, что Мишель сама предложит ему уйти домой, хотя, как ни странно, этого совершенно не хотелось. Хотелось провести с ней время в непринужденной обстановке, не когда она, сконцентрировав все своё внимание на настрое перед заездом, с каменным лицом смотрит в одну точку перед глазами, а когда она вот такая счастливая скачет по всей квартире и разбрасывается глупыми словами, от которых обоим становится искренне смешно, и оба смеются, открываясь друг перед другом.       И все было бы именно так, если бы не тихое сопение, доносящееся с дивана. Итан обошёл мягкую мебель, бесшумно ставя чашку на журнальный столик, и взглянул на Мишель, что уже явно крепко спала, никак не реагируя на звуки вокруг. Тельце слегка подрагивало, губы шептали что-то нечленораздельное сквозь сон, и Итан готов был стоять над ней вечность, лишь бы наблюдать за спокойствием, что выплескивалось из ее организма.       Но время перевалило за третий час ночи, а он и так слишком сильно устал за весь день, проведённый с ребятами на студии звукозаписи, и ноги уже гудели от желания, наконец, расслабиться на горизонтальной поверхности, поэтому парень подхватил женское тело на руки, направляясь в сторону спальни, где издалека виднелась кровать. Аккуратно положив Мишель на мягкую постель, он укрыл ее соседним одеялом, не отрывая взгляда от подрагивающих сквозь сон ресничек, и тихо вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Нельзя было уходить домой, оставлять ее одну, если за пару минут его пребывания на кухне она успела нанести вред своему здоровью.       Ох, Итан, знал бы ты, какой вред она наносила себе уже который год подряд. Пока тебя не было рядом.       Экран телевизора погас, мужское тело буквально упало на диван, что все ещё хранил тепло девушки, и глаза самопроизольно закрылись, перенося разум в новый день.       В котором он четко убедится - она стала его зависимостью.       И это приятно.