Твоя прихоть

      — Нет-нет, просто нервы, угроза жизни здесь отсутствует, сеньор.       — Вик! Ты как? Виктория!       Голоса доносились с трудом, будто девушку закрыли в банку и что-то кричали ей из вне, на расстоянии ста метров. За всё то время, проведённое без сознания, Виктории дважды казалось, что она приходит в себя. Но это был всего лишь плод пошатанной психики. К счастью, третье пробуждение оказалось настоящим, как минимум потому, что оно далось большими усилиями.       Звуки становились чётче, она стала понимать, хотя и лежала с закрытыми глазами, что вокруг неё светло, в конце концов к горлу подступила ужасная жажда. Ещё через пару минут блондинка могла разобрать каждое услышанное слово, но веки были слишком тяжёлыми.       — Слава богу! — Дамиано шумно выдохнул, когда она наконец открыла глаза, сильно щурясь. — Как ты себя чувствуешь?       Вик молчала, состояние было такое, словно её только что разбудили. Это, по сути, так.       — Хочу пить. — слова дались с трудом, но после стакана воды картина мира стала складываться в одно целое.       Оглядевшись, девушка не узнала комнату. Явно не больница — большой диван, где-то левее круглый стол, высокие потолки. А вот люди вокруг знакомы, почти все. Дамиано, Оливия и, по всей видимости, доктор.       — Виктория, сколько пальцев видите? — мужчина шестидесяти лет, одетый в белый халат, чуть наклонился.       — Три.       — А сейчас? — он добавил ещё два пальца.       — Пять.       — Очень хорошо. Голова не болит? — продолжал врач, делая пометки в блокноте.       — Немного. — Вик сделала попытку принять сидячее положение, но рука Дамиано быстро остановила её. Одним взглядом парень показал, чтобы она продолжала лежать.       — Ну тогда, в принципе, у меня больше вопросов нет. — он заложил карандаш за ухо, отрывая исписанный листик и, протянув его Давиду, добавил. — Вот эти таблетки поднимут гемоглобин, но знаете, если привести в порядок внешние факторы — питание, сон и спокойствие, — тогда и портить печень не придётся.       Шатен кивнул, внимательно рассматривая рецепт. Виктория на секунду перевела взгляд на его руки. Пальцы левой то и дело с лёгким хрустом сгибались под давлением большого, он волновался. Впервые девушка не почувствовала какого-то желания сейчас же как-то отомстить или навредить ему. Нет, это чувство не пропало, оно просто ушло на задний план. В данный момент её как никогда волновало собственное здоровье. Как только доктор ушёл, то без проблем согласилась принимать эти таблетки, но при условии, что они купятся при ней и храниться будут тоже. Всё таки доверие нужно заработать.       — Испугалась? — начал Дамиано, спустя одну долгую паузу.       — Чего именно? — отчеканила Вик.       — Перестрелки. — он опустил взгляд. — Честное слово, не думал, что так получится. — пальцы нервно крутили бумажку, ему казалось, будто ещё минута без сигареты, и откачивать будут его.       Девушка промолчала. А как ответить-то? Он всё сказал за неё. Можно попробовать манипулировать, но Дамиано не дурак. Снова тупик.       — Скажи пожалуйста, мне действительно придётся выйти за тебя, чтобы это всё закончилось? — своими голубыми глазами Виктория уставилась в самую душу.       — Смотря что ты имеешь под «всё». Милая, боюсь расстроить, но к прежней жизни ты не вернёшься уже никогда. Мы распишемся, твой статус просто не позволит тебе вот так вернуться в школу и спокойно гулять. — парень в очередной раз взял хрупкую женскую кисть в руку. — Однако тот ад, который происходит вокруг, закончится только тогда, когда ты этого захочешь.       Вик вообще не понимала смысл последней фразы. И про себя, и вслух она неоднократно просила свободы. Ничего. Вот так продолжает сидеть взаперти.       — Ты меня любишь? — девушка продолжила рассматривать его руки, будто в принципе никогда не видела их.       — Сейчас говорить о любви неуместно. Если ты твердишь, что терпеть не можешь меня, то что, разве я могу улыбаться в убеждении? — он поднял взгляд. — Чувства есть, очень сильные. Любовь-ли? Не знаю. Но это что-то такое, от чего одновременно и хорошо, и плохо.       — Пусть так. А у тебя не было идеи просто подойти и познакомиться, как нормальные люди обычно делают? — Дамиано на секунду почувствовал себя дураком, но не растерялся.       — А я вот так знакомлюсь. — снова улыбнулся.       — Какой кошмар! Сколько девушек ты вот так успел извести? Только не говори, что я живу в комнате, где когда-то загнулась другая мне-подобная? — Вик закрыла лицо руками, почти опешив.       — Что?! — он скривился. — Это, конечно, может так и кажется, но поверь, ты тут единственная. Больше скажу — ты вообще первая девушка в этом месте, которая попала сюда не по делам мафии.       — Уточнение. Где мы?       — Там, где и были — у меня дома.       — Ну тогда, я хочу к себе. Желательно, чтобы меня никто не трогал как можно дольше. — Де Анджелис вновь начала выставлять себя грубиянкой, но Давид лишь умилился, однако виду не подал.       — Как скажешь, сеньорита.       На самом деле, она бы ещё с лёгкостью поддерживала разговор с кем угодно, даже с Дамиано. Но подобный начал перетекать не в самое удачное русло. И не глядя на то, что ей безумно хотелось докопаться до правды, Виктория явно не была готова к откровениям. Зачем тогда спрашивала? Само как-то получилось. Девушка-то, по правде, сердобольная. Противнее всего в этом случае было то, что с её совестью и характером Вик действительно может согласиться выйти за него, если узнает, как он убивается. Но тут должно дойти до крайности, она ведь себя не на мусорке нашла, чтобы переступать.       Не было известно, который сейчас час, но по едва начавшей растворяться темноте за окном было понятно, что не больше четырёх-пяти утра. Весь сон как рукой сняло. Вместо него девушка наконец решила всё хорошо обдумать, чтобы впоследствии не ляпать сгоряча.       — Так, ну и что мы имеем? — блондинка села на полу напротив большого зеркала, и откинувшись на низ кровати спиной, начала шёпотом беседу с собой же. — Тут только две дороги: продолжать до последнего держаться, или муж-мафиози, на которого охотится вся Италия.       А что плохого в муже, если его могут в любой момент посадить, а всё нажитое останется? Было-бы весело, но не в том случае, если он всё схватил на десять лет вперёд. Да он даже в кармане домашних штанов ствол носит, как оказалось! Но разве это минус? Ведь получается, что рядом с ним безопасность гарантирована. Ну а если будет бытовая ссора? Пристрелит по привычке, и не заметит.       Перспектив на замужество не нашлось точно так же, как и плюсов. Единственное, что могло послужить весомым аргументом — его внешность. В типаже Дамиано не было ничего отталкивающего или бесячего для Виктории. От него приятно пахло чем-то дорогим и сигаретами, всегда с иголочки, в хорошей форме. Познакомься он с ней в традиционной форме, девушка бы не отказала. Убеждение накрыло лишь сейчас.       — Нет, всё таки первое. — окончательно Вик выбрала бороться до конца.       

***

      Шесть утра. Сегодня в девять Дамиано надо быть на задании, но сейчас он просто стоит и курит на балконе. На улице уже светло, слышен щебет первых птиц. Сколько бы парень не пытался заснуть, попытки были безуспешными. Все мысли занимала Виктория. Почему-то уже не хотелось принуждать её к браку. Внутри всё желало добиться расположения блондинки, чтобы она улыбалась, глядя на него, ходила с ним на местные мероприятия, и, наконец, сказала «да» искренне.       Но теперь ничего не вернуть назад. Если и действовать в интересах Вик — то прямо сейчас. Тем более именно сейчас, как показалось Давиду, она перестала чувствовать к нему злобу. Может она всё таки смирилась, а может придавила это?       А что Виктория? Она и сама не могла дать объяснения своему поведению. Вспоминая всё, что происходило с ней последние полтора месяца, Де Анджелис искренне надеялась, что тот получит по заслугам. Но думая о Дамиано, как об обычном человеке, его компания не вызывала отвращения. Они могли быть друзьями, если бы жили в стандартном и привычном людям мире. Ей не удавалось хорошо понимать, что он чувствует, но глаза говорили за себя — ему плохо.       Дамиано плохо от обречённости на судьбу убийцы. Сам виноват, скажете, и это правда. Он мог не убивать тогда, почти три года назад. У всех есть право на ошибку. Так вот таких шатен допустил в своей жизни уже две: вступление в мафию и "любовь" с Викторией.       — Как сказать! — он пнул ногой перила ограждения. Голова уже взрывалась от количества переваренной информации. — Ты идиот, Давид! — на этот же бортик легли ладони, которые тотчас до боли сжались. — Она не должна жить так! Чем я только думал... — парень зарылся руками в собственные волосы, натягивая их у корней до боли.       Отпускать Викторию — не вариант. Слишком много ей теперь известно, вряд ли она решит оставить всё втайне. Если на них нагрянет полиция, конец всему, в том числе и его жизни. А омерта этого не простит. К слову, омерта не простит и если прольётся кровь Вик. Пусть обещание, данное Дамиано парой месяцев назад, было негласным — встанет вопрос чести.       В полном непонимании и ноткой злости, Дамиано решил принять душ, ибо идти спать уже неразумно.

***

      — Сеньорита! Сеньорита!       Вик резко подорвалась, набирая воздух, чтобы не закричать. Рядом с ней стоял мужчина, на вид, сорока лет. Одет он был по-деловому — чёрная рубашка, галстук, брюки. Ранее она его не видела.       — Вы кто? — блондинка говорила громко, но ей жестом показали быть тише.       — Меня зовут Чарли, я из федерального бюро расследований. — пусть Виктория и только что проснулась, но услышав устрашающие три слова, глаза стали по пять копеек.       — Что...       — У меня очень мало времени. — Чарли был смуглым брюнетом, один его взгляд внушал правдивость и уверенность. — ФБР очень давно вылавливает Дамиано Давида. Он — опаснейший преступник, за его плечами не один десяток убийств. Сегодня, кстати, к ним прибавляется ещё одно. Чудом до агенства дошла информация о хищении вас. — мужчина резко замолчал и прислушался, а затем приложил палец к уху. — Да, слышу, девушка в порядке. — на это Де Анджелис вопросительно скривилась. — Микронаушник. — ответив на немой вопрос, Чарли продолжил. — Я был отправлен в разведку. Дамиано принял меня на работу охранника. Всё бы ничего, но без вашей помощи, сеньорита, есть риск провалиться и, в лучшем случае, быть просто подстрелянным.       — Стоп, одну минутку. — Вик помахала руками и зажмурилась. — Выходит, у меня есть шансы выбраться отсюда? — она с надеждой уставилась на своё «спасение».       — Именно.       — Конечно я в деле! Но у меня два вопроса: что нужно конкретно от меня и не могут ли нас раскрыть прямо сейчас?       — Сразу отвечу на второй — нет. Сеньор на задании. Уехал буквально полчаса назад. В доме одни служанки, уличный охранник и садовник. А что до вас... — он выдохнул. — Боюсь, придётся пойти через принципы.       — Я не буду никого убивать! — выпалила Виктория.       — Оставьте это нам. Возможно покажется странным, но вам придётся влюбить в себя Дамиано.       — Будет проще, чем я думала. Я ему и так нравлюсь, он сам сказал. — она хмыкнула и заправила выбившуюся прядь за ухо.       — Как бы то ни было, необходимо сделать так, чтобы Давид вам верил и делал так, как вы попросите.       — Поняла.       — Отлично. — Чарли развернулся к выходу, но на минутку обернулся. — Я, к слову, работаю два-через-два. Сегодня я в дневной смене, завтра — в ночь, потом два дня меня не будет.       — Погодите! — девушку начало терзать ещё кое что. — А как ФБР узнало обо мне? — началась мучительно долгая пауза.       — Анонимный звонок. — мужчина почти приблизился к выходу. — Ах да, может вам что-нибудь нужно?       Виктория мельком раскрутила план действий на ближайшее время и, сопоставив одно к другому, решила идти радикально. Но в адекватном состоянии это точно будет сложно.       — Чарли, выручай. Принеси выпить. — она сделала кошачье лицо, буквально взмолившись на бутылочку любого вина.       — К сожалению, сегодня не получится.       — Тогда выпусти, я найду сама.

***

      Дверь отворилась, почти без скрипа впуская нагрянувшего, словно гром, Дамиано. Он был на взводе, однако не злой, скорее возмущённый. Сегодня, чисто внешне, он наконец был похож на себя. Вернулся чёрный пиджак и собранные волосы.       Глазами он без труда заметил Викторию, лежавшую поперёк кровати, с книгой и бутылкой вина. Причём пила она, прямо как настоящая аристократка — с горла. Та же, в свою очередь, поприветствовала гостя взмахом этой же бутылки вверх.       — Что здесь происходит?! — в голосе проявлялось отчётливое недовольство, вперемешку с иронией. — Это как понимать?       — О, приветик! — а вот Де Анджелис уже успела изрядно повеселеть. Щёки чуть-чуть покраснели, а лицо было максимально довольным. Наверное, не столько от того, что она была пьяна, как от понимания факта, что ей удаётся изрядно поиграть на нервишках Дамиано.       — Откуда у тебя вино?       — Птичка на хвосте принесла. — блондинка хохотнула.       — Какая к чёрту птичка? Сколько ты выпила? — терпение парня подходило к концу.       — Ну не знаю. Мне просто скучно стало, вышла прогуляться, так сказать, обзорная экскурсия по апартаментам. Открываю какую-то дверь — бац! — указав на бутылку, она рассмеялась ещё сильнее.       — Ты была в моём кабинете?       — О, значит я угадала! — Вик встала, ну как встала, сползла с кровати, начав разделять комнату шагами.       — Я не давал разрешения туда заходить! — воскликнул Давид, негодуя.       — А я не соглашалась делать из себя рапунцель!       — Но я же... — Дамиано не успел закончить, да даже додумать фразу, как одной рукой его втянули за подбородок в поцелуй.       Почти не замявшись, парень ответил, положив руки на талию Виктории, слегка подаваясь вперёд. Омрачало только то, что он понимал, она сделала это по-пьяне. Однако сама же девушка знала ещё больше — она бы и не стала даже такой, если бы того не требовала цена собственной воли.       И хотя признавать ей этого не хотелось — Давид целуется нереально. Пускай опыта в её жизни было не так-то и много, зато такой точно не забудется. От него шёл привкус табака, будто он совсем недавно покурил. Так и было.       Что до Дамиано — впервые в его животе пархали те самые бабочки, как в фильмах и романах.       Как только воздух в лёгких закончился, Виктория отстранилась, как-то странно добавив.       — Всё, иди отсюда, хочу спать.