Твоя прихоть

      Ту ночь больше не вспоминали. Виктория была благодарна всем высшим силам, что следующим утром проснулась одна. Дамиано тогда укатил на задание, а её день начался действительно с кофе, вместо привычных перебросок сарказмом.       Что-то приятное покалывало в диафрагме, при воспоминаниях обо всём, связанным с ним. Чего-то хотелось, но чего? Что это было, в тот раз, колени бы так не подгибались под напором поцелуя, если бы то был любой другой случай. И вообще, это Давид просто сильно навис над ней, — именно так она оправдывала себе каждое действие. Если подходящего объяснения не находилось, то всегда был любимый вариант — это нужно для моей свободы. Что угодно, но только не смотреть правде в глаза.       Неделю спустя в жизни практически ничего не изменилось. Вик, в качестве убеждения, решила увеличить дистанцию. Поэтому единственное взаимодействие с Дамиано за последние семь дней произошло на заднем дворе, когда он предложил подсадить её на верхнюю перекладину турника. Впрочем, парень понимал, откуда растут корни отстранённости, так что просто дал ей время самостоятельно дойти до верного умозаключения.       — Сеньорита, завтрак!       Теперь, спустя чёртовых два с хвостиком месяца у Давида, абсолютно всё, что шло после «сеньорита», воспринималось в качестве царского обращения. По идее — так и должно было быть. Дамиано сто раз говорил, что с прислугой стоит обращаться по их уровню, проще говоря — как с низшим слоём общества. Но для Вик это было чем-то непосильным. Слишком хорошо её для такого воспитали.       Впрочем, сейчас ей предстоит очередной и совершенно неинтересный разговор о жизни или, ещё хуже, о погоде. Каждый приём пищи был пропитан неловкостью, от чего иногда она просилась об ужине в одиночестве.       Также всегда требовалась опрятность. Нельзя просто взять и выйти в пижаме или мятой футболке. Да, можно было не краситься и не мыть голову, обойдясь хвостиком, но чистая одежда и опрятность — закон. К слову, Дамиано относился к этому серьёзно. Если где-то в кабинете и на просторах поместья его можно было встретить в обычных штанах и джемпере, например, то за столом всегда в рубашке и брюках. Не сказать, что бесило, но порядком действовало на нервы.       Итак, на боевую готовность, а точнее, её последние штрихи, ушло минут пять. Девушка с божьей помощью доплела второй колосок и, брызнув на одежду духами, вышла. Выглядела она относительно скромно, но почему-то Давид чуть не уронил челюсть.       Виктория будто сошла из детской сказки про фей: ноль макияжа, хлопковое платье светло-бирюзового цвета, тонкая цепочка, идеально подходящая к образу, лодочки и ранее упомянутые колоски.       — Доброе утро! — когда на её лице заиграла лёгкая улыбка, то показалось, что день испортить просто невозможно.       — Доброе утро, Виктория, прекрасно выглядишь! — парень галантно отодвинул для неё стул, невесомо целуя в щёку.       Ещё пару дней назад, да что там, вчера бы Вик возмутилась и послала куда подальше, но сегодня промолчала. Она и так прекрасно знала, что рано или поздно, но придётся смириться.       — Как дела?       — Нормально. — блондинка заправила прядь за ухо. — А ты?       — После твоего прихода — прекрасно! — он сиял просто от факта, что Вик говорила с ним по-человечески. — В общем, у меня новость. — на стол лёг гаджет, который последний раз Де Анджелис видела во время игры в прятки. — Пора тебе социализироваться.       Теперь эндорфины счастья передались и ей. Разумеется, пока это всё, да и вряд ли получится позвонить друзьям и родным. Однако уже шаг.       — Ого, спасибо...       Вообще, по её ранее построенному плану, ещё пару дней должно было уйти на, якобы, соображение и неосознанную симпатию. Потом будет какое-нибудь неловкое «ты мне нравишься», а дальше она без проблем сдаст Дамиано федералам. Как раз кстати, ведь недавно Чарли стал невыносимо сильно давить на неё из-за этого, мол, теряется времени.       Да только Виктории духу как-то не хватало. И вот, вроде, уже выдаётся идеальный шанс, но внутри неприятно всё сводит и заставляет молчать. Наверное это стандартное проявление человеческой жалости. Бог его знает, что с ним будет в будущем, если она откроет рот. А ведь можно же сказать как есть — «Дамиано, Чарли — предатель. Одно моё слово решает твою судьбу, сделай с этим что-нибудь». По-любому он тогда расцелует ей ноги, но после последует вопрос: а почему не выдала?       И вот именно во избежание его, прямо сейчас Вик собирается с духом, выходя в открытый бой. Эх Давид, заранее прости...       — Не знаю, хочу ли я теперь социализироваться. — смущённо сказала девушка.       — Понравилась жизнь девятнадцатого века? — со смешком ответил шатен, смазывая разрезанную половинку круассана маслом.       — Привыкла. Но всё таки, новая часть «Страж галактики» сама себя не посмотрит.       — У меня тоже руки до них не доходят, а стоило бы. Там, кстати, самый лучший каст, как по мне.       — Давай вечером посмотрим?       Взгляд Дамиано застыл на лице Виктории, которая, в свою очередь, спокойно размешивала сахар в чае, пока вопросительно не пожала плечами, вроде, что такого сказала? Конечно — ты позвала его посмотреть фильм, вместе, вдвоём. Вдвоём вечером смотреть фильм! А если вспомнить, что за ним должно последовать...

Спокойно, так надо.

      — Это значит «нет»? — ложечка легла на салфетку, прекратив биться об стенки чашки, оставляя столовую секунд на пять в полной тишине.       — Шутишь что ли? Я всеми руками за!       Больше потрясений за завтраком не было. Теперь Викторию ждал очередной день в четырёх стенах, но, с недавних пор, в компании заднего двора и мобильника. Если бы была смена Чарли — она бы заставила его играть с собой в карты. Выть от скуки — вот чего хотелось. Этап безысходности прошёл, с участью смирилась, тогда пускай она будет менее нудной и рутинной.       Собственно потому-то, с уходом Дамиано, проснулось желание исследования дома. Её уже ни капли не волновало, что может прилететь: Вик знала, что её никто не ударит. Тогда, в общем-то, нет причин для отсутствия шалостей.       Ближайший коридор был знаком. По нему неоднократно приходилось проходить и спускаться, зато остальное, что дальше поворота, притягивало магнитом.       Двери везде были резные, но ни в коем случае в них не должно было присутствовать стекло. Предположительно, присутствовала и звукоподавление. Дом строился в этом поколении, от чего всё было составлено по высшим требованиям человека-мафиози. Хотя вот стиль прослеживался неясно. В основном Дамиано ограничился старинными итальянскими фамильной фурнитурой, как, например, одно из кресел в очередной спальне. Вик, кстати, постоянно удивлялась, зачем богатым людям столько гостевых? К семнадцати годам ответ так и не нашёлся, пришлось списать всё на фетишь.       Ненадолго остановившись, девушка заметила, как на опорной колоне с самого верхнего, вернее, до самого верхнего этажа вилась виноградная лоза.       — Винодел что ли? — в пустоту спросила Де Анджелис, предвкушая какой-то винный погребок на пути.       Одна из дверей привлекла внимание сильнее остальных. На ней висела небольшая позолоченная табличка «Damiano D.». Ну и какой дурак не захочет узнать тайну чёрного ящика, если ему предоставится такая возможность.       Это был кабинет. Два больших книжных шкафа по бокам, полностью заваленные папками, книгами и документами, большое окно, прямо перед ним стоял чёрный и, как казалось, просто огромный письменный стол, с кожаным стулом на колёсиках в цвет. Это, в принципе, стандартный набор из фильма про убийц. Из прочего: диван, два кресла перед столом, зеркало и мини-бар.       Вокруг одни бумажки, будто Дамиано сильно куда-то спешил и искал впопыхах. Игривого настроя стало раза в четыре больше и Вик, как самая настоящая сучка, уселась на свободный краешек стола, с деловым видом начиная рассматривать документы. Не смешно стало, когда она поняла, что держит в руках листок, содержащий в себе право на сумму в стоимость частного самолёта. Даже в горле резко пересохло от таких цифр.       — Право на владение и передачу личности. — сначала Виктория прочла это как обычный заголовок, но в конце опешила.       Перед глазами чуть поплыло, пришлось ухватиться за краешек столешницы. Конечно, рабство отменили слишком много лет назад, чтобы спокойно воспринимать такую информацию.       — При отказе своевременных выплат в казну начальства с главным в лице D. D., в его руки переходит документальное разрешение о распоряжении жизни платильщика. — глаза чуть не полезли на лоб.       Внизу стояла вчерашняя дата, а сзади скрепкой закреплена копия паспорта человека, чья судьба, по всей видимости, теперь сосредоточена в руках Давида.       Мужчина на фото был не знаком. Де Анджелис, чисто по инерции начала изучать его данные. И всё бы ничего, но ловкий глаз всё таки привлекла одна маленькая деталь, которую, похоже, при перепроверке, упустили.       В колонке «пол» стояла буква «F», соответствующая женскому полу. Это ну никак не сходилось с ранее прочтённым. Более того, на сколько сильно ей были известны правила омерты — в подобные общества могли вступать только мужчины.       Картинка сложилась. Руки затряслись и сами полезли в карман за телефоном. Перед носом Вик продолжала держать копию, ещё раз пробегаясь глазами и убеждаясь, что ей не кажется.       — Виктория? Какие-то проблемы? — Дамиано ответил спокойно-удивлённой манерой.       — Чёрт возьми, Дамиано, если хочешь, чтобы твоя задница осталась невредимой, то прямо сейчас сворачивайся и едь домой. Это срочно! — девушка едва контролировала голос, понимая, что на счету каждая минута, ни то что час.       — Девочка моя, что... Понял. — он не привык разговаривать с ней по телефону, хотя обычно был не многословен. Парень знал — если ему звонят в истерике, значит действительно что-то случилось. А если позвонила Виктория, то можно прямо сейчас приставлять ствол к виску.

***

      — Виктория! — Давид влетел в дом, впуская в коридор уличную прохладу. — Вик! Ты где?       Он без разбору начал подниматься по лестнице, чувствуя, как сердце выскочит с минуты на минуту. Её комната пустовала, увидев это, парень сорвался на крик.       — Виктория!       — Я тут. — женский силуэт показался в противоположном конце прохода. Ни секунды больше — и Дамиано рванул к ней, словно та вот-вот исчезнет.       — Господи, ты в порядке...       — А вот ты нет! — очевидно её охватила паника.       — Что произошло? — главное, конечно, что теперь он убедился — Вик жива. Больше можно было не трястись, однако реакция блондинки на происходящее явно не самая позитивная.       — Я не знаю, что в твоей жизни пошло не так, что теперь ты торгуешь людьми. — утрирует по незнанию. — Короче, я совершенно случайно наткнулась на чью-то жизнь и копию паспорта, к ней приложенную.       Дамиано слушал внимательно, совершенно без желания поругаться на неё за то, что вошла в его кабинет. На маленькой паузе он кивнул.       — Мои поздравления, тебя наебали.       — Что? — шатен скривился.       — Там фальшивый паспорт, который, к слову, очень хорошо подделан!       Когда она замолчала, начав отдышку, то всё равно продолжила держать с ним зрительный контакт. В его голове будто что-то прогружалось, пока в секунду тот не сорвался с места и как ужаленный не понёсся к столу.       — Там стоит женский пол.       — Твою мать! — Вик даже дёрнулась. Ещё ни разу ей не удавалось застать паникующего Дамиано. Он, как раз таки, как заколдованный смотрел на этот проклятый лист, молясь, чтобы всё оказалось видением. Если это так, то оно слишком длительное и реалистичное.       — Тебе конец. — заключила Виктория, так и стоя в проёме.       Стало тихо, при чём на столько, что было слышно учащённое сердцебиение обоих.       — Так, тихо. — парень начал разгребать остальные бумаги, резко переместившись в шкафу. Так же неожиданно в его руках оказался реальный паспорт. Вместе с ещё парой бумажек он подошёл к девушке, сунул их ей в руки и взял за плечи. — Мне нужна твоя помощь. Сейчас я подниму тревогу в доме и ты не сможешь дозваться никого. Мне нужно будет срочно навестить этого человека. Мои люди научены и подготовлены к экстренным случаям, а теперь приготовишься и ты. — Давид говорил быстро и полушёпотом. — Запоминай: бежишь в самую дальнюю ванную на третьем этаже, бросаешь это всё в раковину и сжигаешь к чертям. Обязательно до тла и обязательно смой всё. Потом из ванной не выходи, закрой дверь на замок и сиди там. Обязательно отключи на телефоне звук и, если услышишь шаги — прячься за шкаф или ложись в ванну. Если в двух словах — жди и не бойся. Всё будет хорошо. — он протянул ей свою зажигалку, вложив прямо в руку.       К концу сказанного в голубых глазах успели собраться слёзы. Паника переросла в страх, вперемешку с панической атакой.       — Только не плачь...       — А ты? — Вик прижала документы к груди, чувствуя, как по щеке катится первый предатель. — Тебя не убьют?       — Со мной мои люди, меня не тронут. Я люблю тебя. — Дамиано склонился к её лицу, целуя в лоб и утирая слезинку пальцем. — Когда всё решится, я напишу.

***

      — Вик, девочка моя, это я. — дверь открылась спустя пять часов. Было тихо, но только мужские шаги разливались стуком по пространству.       Из-за шкафа вышла напуганная блондинка, с опухшим лицом и искусанными губами. В руках она держала телефон и краешек воротника. Секунда, и она сама почти повисла на парне, утыкаясь носом в шею, немо крича. Дамиано же подхватил её за ноги, взяв на руки, будто не виделся с ней много лет. Его пиджак был запачкан кровью, но как же это было маловажно сейчас.       — Не бросай меня, пожалуйста, никогда! — почти с криком выдавила она, стуча кулаком по его спине.       — Я рядом.