Твоя прихоть

      Как только Вик вышла из машины, то на секунду в голове пробежала мысль, чтобы вернуться. Не только потому, что там, сзади, её любимый человек — это она придавила в себе ещё дома у Дамиано, но и вокруг находящееся привело в ужас. Дом, к которому она попросила привезти её, по совместительству родной, был привидением. Окна закрыты, качели и декор убраны, только пустота и одинокая табличка «продаётся».       Дамиано ждал, ждал, что с минуты на минуту она развернётся и сядет назад. Может заплачет, а может поцелует — плевать. Лишь бы вернулась, но нет. После длительной паузы, Вик, даже не обернувшись, сделала резкий выдох и уверенным шагом направилась ко входу. Давид чуть сам не закричал.       Естественно, что расчитывать на открытую дверь было бы глупо. Перепроверив и убедившись, Виктория без раздумья отправилась на обратную сторону участка. Где-то там было заветное окно, которое никогда не закрывалось плотно, поскольку у старшего Де Анджелис долгое время не доходили руки починить его. Если знать, как поставить руку и правильно рассчитать силу, то попадание внутрь не составит труда.       Маленькое окошко гостеприимно впустило хрупкую блондинку, заработавшую таким способом синяк. Пришлось пролазить практически в щель. В этот раз излишняя худоба сыграла на руку.       Попав в ванную, первое, что бросилось в глаза — практически полное отсутствие вещей хозяев. Только парочку баночек шампуня, чтобы не пустовало, если кто-то будет покупать.       За дверью царила гробовая тишина. Утренний свет пробирался из кухни в проходной коридор, освещая пыль в воздухе, а кроссовки оставляли следы от слоя на полу. В столовой ситуация похожа — пару приборов, немного посуды и всё. Не в силах больше на это смотреть, Виктория шустро развернулась, сдерживая новый ком в горле, игнорируя остальные комнаты первого этажа. Лестница встретила родным скрипом, и вот она бежит в самую дальнюю комнату, с плеча открывая её. Упав на кровать, сразу же начался рёв.       — Мамочка! Папочка! Никуша! Вернитесь! Вернитесь, пожалуйста! Я вас очень сильно люблю! Умоляю, Господи, я сделаю всё, только верни всё так, как раньше! Когда у меня было всё… Я же люблю их! — она кричала это в подушку, стуча кулаками по матрасу. — Накажи Дамиано, за всё. — добавила на выдохе. — Нет, лучше не надо. Пусть отпустит, ему и так сейчас плохо, наверное…       Ну не могла Вик пожелать ему зла. Чересчур сильно сердце сжималось при этом имени и любом, включая самое плохое воспоминание. Давид стал её новым миром, который быстро заменил старый, где она — обычная девушка, знающая о мафии из уроков истории и фильмов. Подействовал принцип кипятка — это как если опустить руку в только что закипевший чайник, а потом в горячую, но немного остывшую воду. Второе, после дикой боли покажется блаженством. В роли кипятка в жизни Виктории выступил июнь, переполненный недоумением, собственной кражей и прочими непонятностями, нахлынувшими максимально резко.       Всё что случилось дальше — казалось действительно лояльным и, в какой-то мере, приятным. К ней изменилось обращение, в рутину пришли бонусы, открывающиеся с каждым новым днём. Закончилось это признанием в любви, первым сексом и, пускай отрицательным, но тестом на беременность.       — Я люблю тебя. — шёпотом сказала Вик, проведя пальцем по узору на обоях, чуть только ей удалось успокоиться. Фраза, адресованная Дамиано.       Даже в такой, можно сказать, жестокой ситуации она никак не сомневается в своих чувствах. В принципе сомневаться и не хочется. Потому что если пропадут и они — оборвётся последний стимул жить.       — Хер тебе в задницу, ублюдок, если ты сейчас не убиваешься так же. — но тем не менее, злость на любимого человека ещё никто не отменял.

***

      Дамиано нельзя назвать сентиментальным, однако поплакать он любил. Но для этого должны были соблюдаться условия: повод, никого вокруг, сигарета (можно алкоголь) и никаких продолжений. Под продолжением имеется ввиду грустное пение под гитару и звонки брату. Но сегодня, если гитара попадёт в руки, то пробудет в них всего три секунды. Потом полетит в стену.       Он не утрудился поставить машину в гараж, дерзко оставив её в паре метров от забора. Носом он шмыгал как пятилетний мальчишка, но выглядело со стороны и правда грустно. Из-за сжатой челюсти проступали чёткие скулы, вид был помятый.       Впервые ему разбили сердце, а то, что Дамиано делал в данную минуту выглядело отработанно. Он чётко шёл вперёд, чтобы экстренно собрать всё самое главное: наличку на чёрный день и документы категории «пиздец». Что-то вроде тревожного чемоданчика или сумки в роддом. Парень собирал её, поскольку понимал, что вот-вот куда-то поедет и упьёться в хлам. А в независимости от последствий, эта кладь должна быть рядом. На тот случай, если, например, засекут реальные федералы и придётся валить из страны за два часа.       Когда дом был закрыт и ремень пристёгнут, чуть более умная мысль ударила в голову. С ней, по крайней мере, риск проснуться лишь бы где сводился на минимум.       Дамиано решил не предупреждать Якопо. Какой дурак отказывается выпить с утра пораньше? Да, наверное он, но у младшего горе, значит планета остановится и дела подождут.       — Сколько я должен куковать под дверью, пока ты поднимишь свою задницу и утрудишься открыть? — выплюнул шатен прямо с порога.       — Ну обалдеть ты доброго утра желаешь. — брат протёр глаз, оперевшись на стену. Дамиано вообще не был частым гостем в его квартире, поэтому он уже начал догадываться, что произошло нечто реально серьёзное.       — Меньше слов — больше градуса. Тащи сюда свой бэйлис, «Хиросиму» бадяжить будем. — мафиози по-свойски прошёл, быстро снимая обувь.       — Ну нихуя себе… — Якопо аж прозрел. — Это что же случилось, что ты решил с утра пораньше накидаться? — ответа не было. — Дамиано?!       Сначала он постарался сделать вид, будто не услышал, но после переспроса его спалили на намеренном игноре.       — Сеньор Давид-младший, обернитесь пожалуйста. — серьёзно сказал старший, подходя ближе. — Дамиано, мать твою!       Парень резко обернулся, незаметно, но больно прикусив щёку. Естественно он забыл умыться, чем изрядно выдал себя. Кожа на лице, в особенности под глазами, покрылась красными пятнами-разводами, от долговременной истерики. Мальчики тоже плачут.       — Что с тобой? — немного в ступоре начал Якопо.       — Я конченный идиот, который остался без Виктории, потому что поддался импульсу и чуть не задушил её. А ещё по моей вине она едва не пропала в лесу. Кстати, чуть не убил я её дважды. — кулаки неосознанно сжались, желая врезать самому себе.       — Ты что, блять? — вытаращил глаза Якопо.       — Я еблан, понимаешь?! — крикнул тот.       — Чёрт, придурок, ты же поднял руку на девушку! Чем ты думал?       — Чем угодно, но точно не головой! — заключил Дамиано, опираясь локтями на столешницу, вновь зажимая ладонями глаза.       Якопо конечно был в шоке, если говорить мягко и цензурно. Он бы сам себе такого точно не простил, потому как всегда был готов убить кого-то угодно, кто бьёт женщин. Когда парень узнал, что его младший брат в криминале, то быстро, чётко и без прелюдии дал понять — лучше ему мигрировать, если дело коснётся убийства женщины. В общем, не принял бы за брата, проще говоря.       Каждый человек совершает ошибки. Кто-то много раз, кто-то — пару. Их делают даже самые умные. Вот именно те, кто получил опыт со своих же оплошностей, обычно знают о жизни в разы больше. Дамиано в этой ситуации получился гуру людского познания. Очередной его промах не стал чем-то удивительным для него же. Только вот руки сначали опускаться.       Старший опустил глаза, пощипав себя за переносицу, а затем подошёл к Дамиано, крепко обняв. По-братски похлопывая по спине. Давид-младший вжался в его плечо, почти не дёргаясь, только иногда шмыгая носом.       — Спокойно. Мы разрулим.       И затем всё пошло так, как изначально планировалось. Рюмка за рюмкой. Дамиано вообще как король — хлестал бэйлис из стакана, запивая сладким чаем, потому что сок кончился. И вроде бы должно становиться легче, алкоголь как-никак. Но в душе какой-то переворот. Прямо как в Советском Союзе после смерти Сталина — что-то сломалось и не было ясно, будет ли жизнь дальше?       — Давай так, раз уж говорить не хочешь: я предположу, если угадываю — ты дополняешь. — шатен вяло кивнул. — Итак. Ты нашёл в её телефоне переписку с другим парнем. — ноль реакции.       Хотя в его голове всплыл момент, когда первый подаренный им телефон Виктории разлетелся от удара об стену, после одной смс-ки от какого-то парня. Воспоминание так себе, но сам образ Вик, всплывший в голове, согрел душу.       — Бытовая ссора, переросшая в поножовщину? — тишина. — Блять, это как-то связано с твоей, кхм, деятельностью?       — Да.       — Попал. А теперь рассказывай.       — На меня приготовили бандитский штурм. Для достатка информации использовали Вик. Она им всё выдавала. Закончилось тем, что они выманили меня, связав её в моей же кухне. — Дамиано сделал новый глоток.       — И чем закончилось?       — Её отпустили, а она нашла у меня пистолет и убила кого-то из них, ну, штурмовиков.       — Это хорошо, получается. При чём тут тогда ваши любовные побоища?       — Виктория меня им и выдавала. В тот момент я подумал, что она врала мне и о любви, и о будущем. Взял её за горло... Потом долго что-то кричал, когда опомнился, испугался сильнее, чем когда-либо. Она почти посинела. — не дожидаясь слов Якопо, он продолжил. — Второй раз случился буквально через пятнадцать минут. Но тут она сама полезла под горячую руку. Кстати, я не ударил, но был близок. Напугал её жутко.       — Так, погоди. Она врала или нет?!       — В том-то и дело, что нет. Но думаешь я соображал в тот момент? Как ты считаешь, мне хватило ума допереть, что ей тоже было страшно, причём в течении всего лета! Ей просто блять хотелось грёбанной свободы! — он осёкся. Вырвалось не то, что нужно.       — В смысле «хотелось грёбанной свободы»? — Якопо сдвинул брови к носу, округляя глаза. — Ты что, её насильно при себе держал?!       — Не совсем.       — Блять, ну конечно! Вот почему Виктория была такая в тот день, когда мы познакомились! Урод, ты же манипулировал ей! — брат подорвался из-за стола, ударяя по поверхности.       — Якопо, она в тот же день мне в любви призналась! Не отрицаю, изначально она хотела притворяться, но потом, когда ты уехал, — сама поцеловала и прямым текстом сказала. — Дамиано старался больше не срываться, но получалось плоховато.       — Что ты знаешь о стокгольмском синдроме?       — Чего? — шатен скривился.       — Это когда у жертвы под влиянием насилия проявляются чувства к агрессору. — теперь на стадии срыва был Якопо.       — Нет, точно нет! Я её и пальцем не трогал! До сегодняшнего дня точно. Я наоборот делал всё, чтобы Виктория была моей! Поверь, мне уже доводилось миллион раз перед сном думать, вроде, «зачем я её украл?». Но таков её удел. Такой мой удел — слепо любить. Вик — моя мания!       — Она твоя прихоть, кретин! Ты захотел машину — ты купил машину, ты захотел дом — купил дом, ты захотел девушку — купил девушку. Как ты вообще спишь по ночам?       — Ну поэтому я и здесь! Я приехал за маломальской поддержкой, а не за перемыванием ошибок моей жизни! — Дамиано выделил слово «моей», вставая с места вслед за братом.       — Что ты натворил...       Неожиданно послышалось копошение в замочной скважине. Оба обернулись на звук. Это вернулась Мария после утренней тренировки, чьё отсутствие не было изначально замечено гостем.       — Попо, я дома. — она поставила сумку. — Блять, у меня сейчас зад отвалится, меня загоняли... — договорить неполучилось. Присутствие Дамиано — неожиданность.       — Привет, любимая. — Якопо поцеловал её в висок, тут же немного пожалев, ведь Давид-младший поджал губы и отвернулся.       — Утро в хату, я смотрю. — блондинка подняла и прокрутила в руках почти пустую бутылку спиртного. — Дамиано, какими судьбами?       — Разными. — буркнул он.       — В смысле?       — В прямом.       — Он с Вик расстался. — ответил старший.       — Как? Из-за чего? — настрой Марии тут же сменился с настороженно-подозревающего на сочувственно-взбудораженный. Девушка присела рядом, пытаясь перенять внимание к себе, чтобы узнать подробности.       — Всё сложно. — продолжал Якопо.       — Да подожди ты! Дай ему сказать-то.       – Поверь, ты от меня больше узнаешь, чем хоть слово из него вытянешь. Приехал набухаться, видите-ли. Дамиано, набухаться, представляешь? Я тоже не поверил, не зря, как оказалось.       — Дам, ну поговори с нами, мы же хотим как лучше... Может мы поможем? — она сделала кошачьи глаза, поджав колени на стуле. Кстати, просто к слову — Мария была довольно высокой, поэтому минимальная разница в росте с Дамиано не заставляла её чувствовать себя ущимлённой, а скорее наоборот — мамочкой или старшей сестрой.       — Он сам и так всё расскажет. — сухо выкинул тот.       — А где Вик сейчас?       — В своём старом доме. — шатен впервые за разговор поднял глаза на подругу, удивившись, когда заметил неподдельное волнение.       — С родителями?       — У неё нет семьи.       Мария чуть помолчала, переваривая информацию. Её парень тоже задумался, но она словила мысль чуть быстрее.       — То есть, ты пытаешся сказать, что выкинул её на произвол одну, в совершенно пустой дом? Дамиано, дом без вещей, еды, воды и света? Там же никто не жил! — девушка как с цепи сорвалась.       — Я не... — он только думал возразить, но неожиданно понял, что так и получилось.       Ведь завёз он её в пустующее здание. А вдруг она не смогла туда попасть, а сейчас просто где-то бродит? Сердце закололо, когда он подумал, что натворил. Мозг кричал: «надо было не пускать».       — Стоять! — крикнула Мария на его порыв с места, понимая, что с вероятностью в девяносто девять процентов он поедет за Викторией. — Не надо. Не светись. Ей сейчас очень больно, я уверена.       — А что тогда, откуда я узнаю...       — Она сильная, справится. Но не бросай её просто так. Что Вик забрала с собой, когда уезжала?       — Ничего, Мари, ничего! — истерил Дамиано.       — Давиды, вы бухущие!       — Я нормальный! Она без вещей, без еды, сама по себе, моя... — по лице прилетела обжигающая и одновременно ледянящая пощёчина.       — Соберись, хуже ребёнка. Виктория не умрёт за какое-то время без тебя. Я уверена, что-то придумать ей удастся. Ты обязательно привезёшь всё необходимое, но не в этот момент. Лучше поспи, отдохни и успокойся. Диван в зале по тебе плачет. Вперёд. — монотонно говорила девушка, подавая знаки Якопо. Парень сзади осторожно прихватил брата, сопровождая в гостиную.       — Я в порядке!       — Смотри, Виктория!       — Где?! — Давид-старший воспользовался отвлекающей манипуляцией, силой уложив Дамиано.       — Там, за углом. Как закроешь глаза — сразу направо.

***

      В дверь постучали. Вик уже знала, что её там ждёт. Последние две недели прошли кошмарным сном, только без сна. Сумарно за один такой день она спала не больше трёх часов. Остальную энергию добирала из кофе и дрёма. Мозг постоянно подкидывал что-то новое, но жуткое. То ей конечности отрезали, Виктория просыпалась вся в крови, которая на деле оказывалась потом. То с крыши толкали — пробуждение на полу. Жуть.       В зеркале её встречало привидение, с зелёным лицом, грязными волосами и красными глазами. Ну прямо царица притона. К тому времени панические атаки стали обыденной рутиной. Только благодаря холодному душу она ещё не умерла от одного из многократных приступов.       На следующий день с прибытия в этот дом, на пороге её встретила коробка вещей, пакет с продуктами и записка «я всё равно буду ждать любить». Это Дамиано позаботился.       Встав тогда пораньше, пусть и с похмелья, сбор вещей был первым, чем он занялся. Любезно заехал в магазин, купил нужное и даже больше. Потом долго стучался, пока не услышал шаги, а после ещё минут тридцать колесил по округе, осматривая соседей, визуально высматривая плохих людей.       «Дни Дамиано» случались сутки через три. Каждое третье утро Викторию будил, вернее, вырывал стук. Он привозил еду, да в таких количествах, что можно прокормить целую семью в течении недели. Пускай аппетита не было вовсе, но она забирала и даже старалась кушать, думая, как бы Дамиано обиделся, если бы узнал, что всё ушло в мусор. В особенности быстро уходили яблоки, которые отлично справлялись с противной тошнотой по утрам.       Стук продолжался. По счастливому случаю Вик была на кухне — варила кофе, поэтому дорога до двери заняла намного меньше, чем обычно.       Распахнув перед собой дверь, она привычно глянула сразу же вниз, но наткнулась на чьи-то ноги. Дамиано, видимо, тоже не ожидал подобного пересечения, рассчитывая на более затяжное ожидание. Этот момент в их взаимоотношениях стал самым неловким — растерянный Давид и уставшая, но шокированная Де Анджелис.       — Я... Ви...       — Привет. — начала девушка со странной интонацией: вроде и не вопрос, но явно не восклицание.       — Привет. — снова пауза. — Вик, я тут привёз... — и опять безуспешная попытка договорить.       Молчали ещё минуту. Дамиано стоял в смущении, а Вик... Ей было так плохо, банально физически, что не было сил на эмоции.       — Зайдёшь? — спокойно спросила она.       — Конечно.       Спокойствием этого пространства он был удивлён. Дом ведь необжитый, но царила атмосфера кладбища. Здесь умирает одна душа.       — Будешь что-нибудь? Чай, кофе? — блондинка замялась.       — Нет, спасибо, не хочу.       — Проходи на второй этаж тогда, крайняя комната. Я сейчас приду. — когда парень скрылся, Виктория в несколько глотков осушила кружку кофе, которой занималась пятью минутами ранее. Напиток не был обжигающе-горячим, но тепло разлилось моментально. От его крепкости пришлось немного скривиться. Но нужно было терпеть, чтобы самую малость взбодриться.       Перед уходом она плеснула себе на лицо ледяной воды, мысленно молясь на рассудок и его адекватность, которая пригодится в ближайшем разговоре уж точно.       — Как дела? — Вик стояла в противоположном углу очень маленькой спальни. В ней умещалась лишь кровать, стол, комод и крошечный шкаф. При такой комплектации пространство уже забивалось по-полной.       — Нормально, наверное. А ты как? Тебе нездоровится? — Дамиано не хотел так быстро вводить темы о самочувствии, но внешне девушка буквально кричала. Болезненность заметил бы и самый тупой.       — Вроде того. — она чуть выдержала паузу. — Нет, но всё нормально, просто бывало и лучше.       — Вик, что болит? — серьёзно и без смущения спросил наконец Дамиано.       — Ничего.       — Ты ела что-нибудь?       — Ну конечно.       — Ты врёшь. По крайней мере если и нет, то значит совсем мало. — Давид встал с кровати. — Я не слепой.       Теперь настал черёд Виктории отчаянно бегать глазами по чему угодно, лишь бы не поднимать их. Ей наоборот казалось, что с едой у неё всё в порядке. Но разве может всё быть хорошо в организме без сна?       — Вик. Ну я же хочу как лучше. — он подошёл чуть-чуть ближе.       — Как я могу нормально есть, если я банально не сплю? Я и так пихаю в себя через силу, куда уже больше?! Господи, да я бы всё отдала, чтобы проспать десять часов подряд без кошмаров, вскриков, пробуждений в поту и глюков. Да хотя бы восемь, но не три! Дамиано, по-моему я умираю... Я не знаю, но что-то подсказывает, что это происходит именно так. — за рассказом и выступившими слезами, Вик практически не заметила, как её сжали в объятиях, прижимая голову к груди. — Дами, я не могу...       — Ты не умрёшь. — уверенно заключил он. — Я рядом и всё будет хорошо.       И пока девушка тихонько плакала в толстовку своего бывшего, тот, в свою очередь, медленно покачивал их дуэт из стороны в сторону, успокаивая и успокаиваясь.       Сделав пару шагов назад, продолжая крепко прижимать Вик, Дамиано аккуратно опустился на кровать, всё так же укладывая девушку на себя. Он гладил волосы, спину, руки, чувствуя, как дыхание раз за разом приходит в норму, а сердце не колотится как сумасшедшее. Иногда удавалось вставлять дежурное «всё хорошо», просто так, без причины.       Минут через двадцать, Виктория почувствовала и осознала, что пялится в одну точку, едва моргая. Стоило ей только закрыть глаза в очередной раз — сон не заставил себя ждать.       Дамиано не видел, но понял, что получилось. Если Вик проспит хоть шесть часов — эту уже станет маленькой победой. Ради такого он пролежит не двигаясь сколько нужно, потому что любовь творит чудеса.

***

      Виктория впервые за последнее время проснулась самостоятельно, а не из-за страха, переполняющего всё вокруг. Лёжа на левом боку, подбородок покоился на плече Дамиано, а руки она засунула в маленькую щель между ними. Организм просился в туалет и хозяйка перечить не стала, однако вообще не хотела вставать.       Осторожно вылезая из-под спящего парня, она старалась не разбудить его. Не думая о времени и не обратив внимания, что за окном рассвет, Виктория, как ни в чём ни бывало вышла из комнаты.       — Ты где была? — девушка испугалась, открыв дверь, возвращаясь назад, когда увидела сидящего с перепуганными глазами Дамиано.       — В туалете.       — Чего не спишь?       — Я выспалась. — она подошла к кровати, присаживаясь на край.       — Вик, — после долгой паузы осмелился шатен. — Давай не будем расставаться. Сделаем вид, что ничего не было. Я клянусь — то, что произошло тогда — мой кошмар. Я никогда не поднимал руку на женщин.       — Но поднял. – пробубнела Вик, понимая, что сердце начинает вестись.       — Потому что я психованный идиот, который не разобрался в ситуации. — он дёрнул рукой в воздухе. — Я же испортил тебе всё: от психики до семьи. Но я люблю тебя, люблю сильнее всего. Меня трясти начинает, если ты не рядом.       — Это уже психическое. — строила из себя железную леди Де Анджелис.       — Ну неужели у тебя ко мне ничего не осталось?       — Осталось, Дамиано, ещё как. Просто у меня хватает сил понимать, что у этого остатка нет будущего. Мы совершенно не подходим друг другу, как минимум по классу общества.       — Виктория! — Давид поднялся, присаживаясь перед ней на корточки. — Я не верю твоим словам. Настоящая Виктория Де Анджелис так не думала. Тебя должно волновать только то, что чувствуешь ты, а не то, что скажут вокруг. Да если даже кто-то что-то и вякнет — его минуты могут быть сочтены.       — В том то и дело. — сорвалась она. — Ты привык и считаешь нормой всё решать кровью и деньгами. У меня абсолютно другие ценности. Думаешь я не хочу семью? Хочу, конечно! Но у меня нет желания жить и растить детей в состоянии постоянной опасности. Думаешь я не хочу жить с тобой? Не люблю? Да я не хочу находиться в том кругу, где все споры заканчиваются ящиком. — она шмыгнула носом и взяла его обеими руками за скулы. — Я люблю тебя, но и себя ведь тоже, чтобы самоотваженно идти на смерть.       Так они просидели несколько минут, соприкасаясь лбами. Дамиано думал, как он докатился до всего этого. Вик ведь правду сказала. Он и не заметил, когда в его обществе оружие стало обыденным явлением. А девушка же просто ждала: либо сейчас он придумает способ, который позволит им быть вместе, либо пускай уйдёт и не делает больнее.       — А давай купим этот дом. Будем жить только вдвоём. Ты, я, кошка и собака. Заведём детей, посадим сад. Сделаем ремонт, купим красивую мебель. Будем вставать каждое утро вместе и засыпать после классного секса тоже. — на одном дыхании высказал Дамиано. — Только мы, никакой мафии, никакого криминала.       — Давай. — ответила Вик. — Только мы, никаких слёз, никакой боли. Просто нормальная жизнь.

***

Самые импульсивные решения — лучше всего влияют на нашу жизнь, ведь они отображают именно то, чего реально хочет человек.

      Огонь — это красиво. Он рушит всё на своём пути, оставляя только пепел прошлого, который скоро разнесёт ветер и былое станет лишь воспоминанием. Чтобы поджечь бумажку, нужно несколько секунд — а как потом красиво наблюдать за горящим особняком, где ты жил много лет. Где и так ушло много жизней и было пролито много слёз. Особенно красиво горел кабинет Дамиано. Все эти бумажки и документы устроили самое настоящее фаер-шоу. Ничего не осталось. Все контракты, записи и договоры — всё до тла.       И как бы больно не было в воспоминаниях с этим местом, Вик всё равно грустно. Ведь в этом доме она услышала и сама сказала первое «я тебя люблю». В душе всё сжималось и одновременно легчало.       Сейчас они стоят и просто наблюдают, как горит их прошлое. Потом, когда приедут пожарники — их здесь уже не будет. Виктория и Дамиано приедут в дом, переезд в который был долгожданным событием. Он свершился только шесть месяцев спустя, и то, это очень быстро, учитывая возню с покупкой и прочим. Приедут домой, откроют шампанское, поцелуются. Потом Вик выдохнет и покажет парню положительный тест на беременность, сделанный ещё утром.       Так и начнётся новая жизнь Дамиано и Виктории, сразу после смерти Дамиано и Виктории из прошлого. Но как наивно будет думать, наверное, что в будущем у них не будет слёз и боли. Будет всё. Они будут друг у друга. Она — его прихоть, а он её.

To be continued...