Твоя прихоть

      Было больно даже глотать. В тот момент Виктория впервые почувствовала, что в прямом смысле болтается на волоске от смерти. Таким Дамиано она ещё никогда не видела. Он всегда оберегал её от подобного проявления себя, но не сегодня.       Кое как поднявшись, придерживаясь за стенку, она почувствовала, как из носа потекла кровь. Это последнее, что могло волновать, пока неизвестно что происходит этажом выше. Судя по звукам — ничего позитивного. Сплошной грохот, будто кто-то что-то искал или выплёскивал пар. Так и было — Дамиано искал себя и одновременно сходил с ума.       Как только послышались звуки битого стекла, Вик метнулась в его кабинет, забыв про кровь, предварительно растерев её рукавом. Грохот становился громче, с каждым новым шагом становилось страшнее, как за себя, так и за него.       — Дамиано! — крикнула девушка, за секунду перед тем, как войти. — Нет, стой! — дверь открылась ровно во мгновение, когда тот яростно запустил подставкой в настенное зеркало. Осколки разлетелись на большой радиус. На обоих, к слову, было минимум одежды. — Пожалуйста, успокойся! — он ничего не слышал.       Парень метал всё, что попадало под руку и туда, куда направлялся порыв. Шоколадные глаза стали чёрными, с них никак не сходила боль, только перешла в агрессию. Подходить к Дамиано было опасно.       — Ты меня слышишь? — её крик слышался всего лишь писком.       Вдруг Виктория заметила резкий поворот в сторону книжного шкафа, раза в три большего за Давида. Долго гадать не надо, предполагая и его судьбу. Сорвавшись с места, девушка подбежала почти вплотную между ним и Дамиано, предприняв попытку оттащить второго. Но это было не только малоэффективно, но и неразумно. Оставался один вариант: Вик, что было силы обхватила его торс спереди, почти повисая.       Не то, чтобы это сильно помешало, но парню явно стало не очень удобно. Внимание всё-таки переключилось на неё.       — Уйди. — сквозь зубы процедил он.       — Нет! — блондинка только сильнее сцепила руки.       — Уходи.       — Я не уйду!       — Я сам тебя выкину. — чуть громче и агрессивнее добавил Дамиано.       — Зачем? Ты сделаешь только хуже, при чём в первую очередь себе. Мне не страшно. — врёт. Ещё немного, и сердце вырвется из груди. — Дами, прошу, остановись! Я не играла с тобой, я говорила серьёзно. Ты слышишь? Да, мне нужна была свобода, она и стала основной целью. Но…       — Но ты влюбилась и «о чудо, прозрение — всё было до». — парень закатил глаза и показал пальцами ковычки.       — Дамиано, ты не…       — Меня тошнит от твоей невинности, меня тошнит от твоих прекрас, меня тошнит от того, что я не могу ничего с собой поделать! Это ты должна понимать, что напортачила ты, а умереть хочется мне! — Вик обомлела. По телу прошёл холодный пот. Она плавно раскрыла руки, в страхе пошевелиться. Но необходимо стоять на своём, в противном случае эта история закончится плохо.       — Не перебивай! — собрав всё мужество в кулак, прикрикнула девушка.       — Я не хочу жить так, зная, что где-то рядом — в этом доме, городе, стране или даже планете — будет ходить та, которую я люблю до потери пульса и та, которая не может ответить мне взаимностью. — активно жестикулируя, Давид начал наступать в сторону Виктории, начавшей так же плавно отходить назад, стараясь держать лицо. — Ты — моя боль, и я не знаю, как с тобой бороться! Ты именно такое заболевание, когда хочется одновременно завернуться в плед с чашкой чая и орать от безысходности! Что ты со мной делаешь?! — Вик вжалась в стену, между ними остался один шаг. Теперь голос Дамиано действительно срывался. — А теперь, ведь что я делаю? Я прошу тебя выйти из этой чёртовой комнаты, чтобы, блять, защитить! Защитить от самого себя, потому что есть тот Дамиано, который может сделать в разы больнее, чем ты себе представляешь! Но и тут ты противишься и не хочешь слушать, но я делаю так ради тебя! — мужская рука взлетела в воздух за долю секунды.       — Нет! — последнее, что успела воскликнуть Де Анджелис до того, как обхватила голову руками, сползая на корточки по стене.       И вот тело уже приготовилось к удару, а его нет. Пять секунд, десять, пятнадцать. Только полминуты спустя девушка приоткрыла глаза, заметив, как перед ней стоит не её любимый. Вместо него был монстр во плоти, с таким же напуганным лицом и трясущейся ладонью.       Вдруг рука опустилась, однако лицо выглядело ещё более ужаснувшимся, чем Виктории. Голова всё же включилась.       — Вик… — тихо промолвил он, выждав паузу, дополнил. — Умоляю, уходи.       Больше она не сопротивлялась, к прочему — её тут же как ветром сдуло. Блондинка бежала по лестницам с оглядкой, вдруг сейчас на неё направят пистолет откуда-то сзади. С того момента этому месту и человеку она не доверяет.

***

      Без сил упав на диван, Дамиано разорвался в истошном крике. Он знал, что это импульс, но в очередной раз поддался ему, благополучно уступив разумом. Сейчас его кабинет больше был похож на вещевой склад, попавшийся в руки вандалов. О нём он подумает позже, наверное. А думать-то, похоже, нечем.       — Что ты наделала… — горько протянул парень, закрывая глаза тыльной стороной ладони, чтобы ни одна слезинка не успела покатиться по чётким скулам.       Он забыл о том, что любовь началась с игры в прятки. Они, к сожалению, были совсем не обычными. Со дня ночных пряток к Виктории пришло осознание, что она чувствует к Дамиано не совсем ненависть, а то, до чего от неё один шаг.       Хотя раньше, первое время — да. Искренне желая ему смерти, Вик мечтала поскорее выбраться отсюда, пойти в полицию, а потом с гордостью смотреть, как Давида повяжут на её же глазах. Но это же было до…       — А я что наделал… — парень резко выпучил глаза, принимая сидячее положение.       Осмотрев руины и остатки целых вещей в комнате ещё раз, его вдруг накрыло. Руки затряслись, а лёгкие забыли собственную функцию.       — Нет. — он схватился за волосы, понимая, что пускай ему и придётся сейчас умереть от недостатка воздуха, но нужно срочно что-то делать. — Я чуть не… — секундная пауза. — Я чуть не убил её!       Мало того, что едва не задушил и почти поднял руку — ещё и выгнал. Дом находился на загородней территории, из которой Виктория сама уж точно не выберется.       Сорвавшись с места, Дамиано метнулся вниз. Её не было. На дворе осень. Может днём пока и нормально ходить в футболке с шортами до колена, но ночью вряд ли. Сердце стучало как бешенное, началась паническая атака. Подобные не часто посещали шатена, но он легко мог их вычислить. Правда, технику по избавлению ещё не рассчитал.       — Виктория! — он замер по центру коридора, вслушиваясь в тишину. Вокруг не было ни одного охранника, будто вымерли.       А она-то услышала. Образно, конечно. Бродя по вытоптанной десятилетиями дорожке, приблизительно знакомой ранее. Девушка абсолютно точно не знала, куда держит путь, но понимала, что явно не домой. Не домой, в Рим. Её там по-любому не ждут, а даже если и так — безнадёжно. Папа, наверное, успел принять за пропавшую без вести. Получается, что и там не ждут. Нигде не ждут. Никто не ждёт.       В груди что-то надломилось и закололо. И не от долговременного бега, перед тем, как в глазах появились звёздочки и организм не потребовал сбавить обороты. В отличие от любви, она узнала возобновлённую ненависть.       Кем бы Дамиано ни был — парнем, мужем, возлюбленным, — в первую очередь он отнял у неё жизнь. Забрал свободу, выбор, право. Ради чего? Ради себя же. Ответ «ты мне понравился» до чёртиков выводил из себя Де Анджелис. От него она чувствовала себя рыбкой или хомячком, которого купили в зоомагазине под названием «Человечество» ради забавы пятилетнего малыша.       Стемнело. Час пролетел катастрофически быстро. Этого времени хватило, чтобы изрядно покрыться мурашками от холода и седыми волосками со страху. Какое-то чудо, а может и везение привело Викторию на ту самую полянку, где когда-то засидали они с Дамиано. В тот день произошёл осознанный поцелуй.       Намеренно проигнорировав то поваленное дерево, Вик прошла чуть дальше, усиленно сдерживая приток слёз. Их не удалось спрятать — споткнувшись, она забила, дав волю эмоциям. Стало плевать, ведь даже если её кто-то и увидит, то смысл париться о мнении окружающих, если в душе всё умерло?       Давид за эти адские шестьдесят минут успел добраться до местного пропускного пункта и узнать, что в последнее время никто не покидал округ. Долго гадать не пришлось, что девушка ушла в сторону леса. Нельзя сказать, было ли это лучше, чем затеряться в огромном городе. Зато территория поиска теперь ограничивалась несколькими десятками гектаров. Тоже немало, особенно в одиночестве.       Прислонившись затылком к массивному дубовому столбу, Де Анджелис буквально заревела. Сейчас уже не парило то, каким образом отсюда выбраться. Не парило в принципе ничего. В голове неконтролируемым потоком проходило «слайд-шоу» из счастливых моментов, когда всё было хорошо, включая период с Дамиано.       — Да ну, сколько можно, Виктория?! — возмутился парень. — Верни мне эту футболку!       — Верни мне мою девственность! — уместно ляпнула та, закрывая дверь в ванную.       И такого было много. В голове не укладывалось: как можно было хотеть отказаться от этого? А ещё заоблачными казались мечтания о знакомстве Дамиано с её семьёй, чтобы всё как у людей. Как бы папа сначала придирался к каждому сказанному им слову, а потом спрашивал о внуках. Как бы Ника показывала ему свою коллекцию игрушек из киндера, хвастаясь редкими, и как бы они все вместе сходили на могилу к Джанет. Убийственно больно.       — Ау! — эхом раздалось повсюду.       Блондинку передёрнуло. «Он меня ищет», — первое, что пришло на ум. Верно, конечно, но не совсем правильно понято. Ищет не чтобы поймать и убить, совсем наоборот.       — Здесь есть кто-нибудь? — слышно было так себе. Дамиано был достаточно далеко. Значит не всё потеряно.       Или потеряно. Люди, бывавшие в лесной местности, знают, что невозможно определить, откуда доноситься зов. В такой ситуации, разумеется, смело можно предпологать — со входа. А где вход, который Виктория упустила из виду после одного из первых падений.       Но дальше пустота. Противный звон в ушах и миллионы звёздочек перед глазами. Мозг не до конца понимал, что произошло, но когда холодные руки стали похлопывать по щекам, а в конце смертоносного «тоннеля» пролетело слишком знакомое «Вик», стало чуть легче.       И вот голова не лежит на твёрдой земле, хотя телу холодно. Дамиано не успел найти её раньше, до обморока, но промёрзнуть ей не дал. Тот испугался ещё сильнее, чем Виктория, когда увидел произошедшую картину. А дальше руки делали за него: подбежать, приподнять, голову на колени и пытаться вывести девушку из этого.       Он напрочь забыл про пульс и дыхание, наверное потому, что был уверен — рядом с ним Вик не умрёт, а даже если и так — ляжет лицом вниз рядом с ней.       — А ты кто?       — Как кто? Виктория, ты меня не узнала?       — Я тебя едва вижу. — силуэт стал чётче. Появилась возможность рассмотреть человека. Эти локоны и руки она не спутает ни с чьими другими.       — Мама?       — Вики…       — Мама, стой! — блондинка тут же бросилась вперёд, но сумасшедший бег только отбрасывал её дальше. Всё казалось максимально неестественным, Вик казалось, что пространство выдуманное, но мама рядом по-настоящему.       — Малышка моя, послушай.       — Мамочка, мне плохо. Я скучаю, забери меня! — как маленький ребёнок взмолилась девушка.       — Ни в коем случае! — голос стал громче. — Просто запоминай: всё, что ты делаешь — верно. Я здесь — это воплощение твоих несбывшихся мыслей. Как только ты придёшь в себя, пожалуйста, поступи так, как скажет тебе первая пришедшая в голову идея. Не раздумывай, просто беги! — она исчезла. Ни силуэта, ни голоса. Вокруг потемнело.       — Виктория, умоляю! — тяжело подняв веки, перед глазами показался Дамиано. Снова в новом амплуа — плачущим его ещё не видели. — Вик!       Он начал какие-то хаотичные телодвижения. К чему они были — сопоставить ослабленному женскому организму не удавалось. Вскоре на плечи легла его куртка, пока сам парень продолжал что-то молвить, одновременно вытирая красные от слёз глаза. Невозможно было понять, что он сейчас чувствует. Наверное страшно, а ещё больно. Больно физически где-то в груди.       — Смотри на меня, не засыпай! — в итоге у Дамиано получилось как-то собрать дух. — Ты же меня слышишь? Сейчас всё будет. — на это лишь девушка слабо потянула его за ворот рубашки.       — Дамиано, отпусти меня, я тебя боюсь.       — Хорошо. — быстро и беспрекословно выдал тот, глядя в самую глубь голубых, но потухших океанов её глаз.       Наивно было бы надеяться на другие слова, вроде «я тебя люблю» и так далее. Вик не ожидала от себя таких слов, она бы в жизни ему не призналась, что боится. Так сказала мама, а точнее она так уже решила.       — Теперь мы с тобой выйдем отсюда, и я отпущу. Отвезу тебя туда, куда скажешь. Но лишь после того, когда я буду уверен, что ты в порядке.       После слабенького кивка согласия, Давид почти без труда подхватил её на руки. Голову Виктория несмело положила ему на плечо, изначально игнорируя просьбу о сознании, но вспомнив — тут же очнулась.       К слову дорога была не самой длинной — около пятнадцати минут пешком. За это время они остановились лишь раз. Изрядно стемнело к тому часу, конечно, но и это не волновало. Казалось, что не волновало вообще ничего. Есть только два человека, время и воздух. И вот только если воздух закончится, выйдет время и эти два человека умрут. А в остальном проблем нет, получается. Всё такое мелкое. Даже то, что на Дамиано фактически ведётся охота, а Виктории некуда идти — да плевать. Любовь спасёт мир, а может и нет.

***

      Машина остановилась. По крыше недавно начал барабанить дождик, который до сих пор пах летом. Но гораздо сильнее барабанило сердце парня, по правую руку от которого сидела, на первый взгляд, совершенно спокойная Вик. Её взор был устремлён ровно прямо, почти с грацией благородных кровей. Это было безразличие — знала, что пришёл конец.       — Всё. — сухо, но не грубо бросила она.       — Подожди, нет... — запаниковал Давид.       В ответ блондинка молча отстегнулась, не желая слушать, чтобы банально не убить себя минут через двадцать. И так тошно.       — Только минуту. — взмолился парень.       Его время пошло негласно, в момент, когда Вик повернулась к нему лицом, будто с вопросом. Но опять же — никакой злости, без эмоций и всего.       — Я всё равно люблю тебя. — прошептал он. — И не...       — Я тебя тоже. — в голове всё ещё раз перепуталось. Но Де Анджелис быстро продолжила. — Но это неправильная любовь. Так не должно быть. Прости меня.       Давид, выслушав вышесказанное, почувствовал, что снова вот-вот расплачется. В этот раз от безысходности. Не дав такому случиться, он быстро притянул Викторию к себе, втягивая в поцелуй. Максимально страстный и чувственный. Она же поддалась в первую секунду, особо не думая. Так и прошли последние секунды вместе. А потом неожиданно резко хлопнула дверь. Этот хлопок стал идеальным саундтреком к разбившемуся вдребезги в тот момент сердцу Дамиано.