Бесконечность

      Что может испытывать человек, отношения которого были растоптаны буквально щелчком пальцев? Как бы странно оно не звучало, но этот вопрос Лаура, впервую очередь, задавала самой себе. Она не чувствует ничего. Все слёзы давно высохли на подушке; бесчисленное количество опустошенных бутылок были выброшены в мусоропровод. Уже не осталось абсолютно ни-че-го. Ровно так же, как и не осталось какого-либо общения с Марией Владимировной Третьяковой.       Единственное, что всё ещё пыталось бушевать где-то на дне души - неисчерпаемая любовь и желание вернуть всё, как было. Хотя бы деловые отношения между двумя коллегами по проекту. Но и это был уже пройденный этап. Оставалось лишь выкопать себе яму за домом, лечь туда и беззаботно уснуть, больше не проснувшись.       Но женщина не собиралась заканчивать жизнь вместе с несостоявшимися отношениями.       Её всё ещё мучала причина такого странного поведения Маши в ту ночь, когда она решила написать Лауре. Безусловно, Третьякова была пьяна и вряд ли думала о том, что говорит. Но с чего бы вдруг ей, даже будучи в нетрезвом состоянии, признаваться Лукиной в любви? Это стало новым поводом для очередных бессонных ночей.       Присутствие Марии в жизни Лауры стало настоящей ошибкой, как посчитала сама Лукина. Любое упоминание о Третьяковой заставляло снова и снова прокручивать в голове болезненный развод с мужем, когда всё, что оставалось чувствовать каждой клеткой тела - абсолютное отчаяние. Будет лучше, если она удалит её номер из списка контактов.       Ровно также подумала и Мария. Они обе приняли нелёгкое, но, как им казалось, самое правильное решение: свести всё общение на нет и стараться не пересекаться вообще где-либо, если это не очередные совместные съёмки.

30 декабря, полмесяца спустя.

      Канун Нового года. Москвичи, по обыкновению, суетятся, спешат, в попытках успеть купить подарки для родных и близких. Нескончаемые пробки на дорогах, которые уже начинают выводить из себя. Когда-то Лауре Альбертовне нравился этот ажиотаж вокруг по-настоящему сказочного праздника, но за этот год изменилось многое. Теперь совершенно не хотелось думать о том, с кем же провести Новый год, какие подарки подарить друзьям, и даже не было желания скупать все мандарины в магазине. Старость? Это маловероятно.       Всё же подавленное состояние смогло победить внутреннюю борьбу. Впервые она проведёт ночь тридцать первого декабря в гордом одиночестве. Речь президента, пара традиционных новогодних салатов и виски, — не предел её мечтаний, но определённо мечта любого интроверта.       Расхаживая по торговому центру в поисках хорошего подарка для Татьяны Алексеевны, женщина была погружена в свои мысли, не замечая, что происходит вокруг неё. Очередной поворот за угол, и она практически сбивает с ног девушку перед собой.       — Чёрт возьми, — шипит брюнетка. Прекрасная реакция Лауры Альбертовны спасла обеих от падения на кафель и от ушибленных конечностей: женщина хватает незнакомку за руку, буквально впечатывая её в себя. — Прошу прощения. Я…Ох…       — Это Вы меня изв… — наконец девушка поднимает голову, судорожно заправляя прядь волос за ухо.       Лаура сделала пару шагов назад, увидев, кто перед ней стоит. Третьякова. Та самая, из-за которой Лукина была готова на стену лезть. Та самая, из-за которой она перестала верить в понятие «любовь».       До сих пор не веря в такое совпадение, женщина поспешила снять очки и протереть линзы. Но, надев их снова, ничего не изменилось: блондинка всё так же продолжала стоять перед ней.       — Маша?       — Лаура, — на лице Марии не проскользнуло ни капли удивления. Она выдохнула, на секунду прикрывая глаза.       И только Лаура могла заметить её поникший, растерянный вид, от которого тело предательски начало подрагивать. Все построенные от внешнего мира баррикады, все надежды на счастливую, если это можно так назвать, жизнь без Маши рухнули так же легко, как карточный домик от слабого дуновения.       — Лаура, я…       Она видела, как сложно давалось Маше начать разговор. Знала, что ни к чему хорошему он не приведёт. Её дыхание по-прежнему учащается, стоит Третьяковой посмотреть ей в глаза; руки снова дрожат от одного только её присутствия.       — Мне жаль, — это всё, что Мария была способна выговорить заплетающимся языком от очевидного волнения.       — Маш, давай не будем начинать всё это опять. То, что было в прошлом, должно остаться в прошлом.       Абсолютная ложь. Её мнение было иным. Наивное желание вернуть отношения - вот, что Лаура испытывала на самом деле. Но она этого не покажет. Как минимум, не сейчас.       — Я тебе настолько отвратительна?       Больно. Чрезмерно. Больно настолько, что хочется взвыть от распирающего в грудной клетке саднящего чувства. Будто кошки душу скребут.       — Не в этом дело, — брюнетка бросает мимолётный взгляд куда-то в сторону, делая вид, что не заинтересована в этом диалоге. — Что ж, была рада вновь увидеть Вас, Мария Владимировна.       Лукина смеряет её поддельно равнодушным взглядом и разворачивается, чтобы уйти.       — Лаура, пожалуйста.       Её выдержки хватает лишь на пару секунд. И она снова возвращает всё своё внимание ей, поворачиваясь.       — Что ты хочешь от меня услышать, Третьякова?       — Я…       — Мне хотелось повторить судьбу Цветаевой, потому что я не могла больше так жить. Ты в клочья разорвала меня своим уходом в то утро. Я понимаю, что ты была пьяна и не особо могла здраво мыслить. Но…       В следующую секунду Мария поддаётся вперёд, обвив руками талию Лауры, и всем телом прижимается к ней. Она утыкается носом в её пальто, тихо всхлипывая.       От неожиданности Лукина едва не отшатывается, однако всё же позволяет Третьяковой себя обнять, и даже прижимается к ней в ответ. Слишком долгожданно. Слишком сильно истосковалось тело по этим рукам.       — Это я во всём виновата… — шёпотом произносит Лаура, аккуратно проглаживая волосы Маши.       — Нет, это моя вина. Прости меня, пожалуйста… Мне… — женщина отстраняется, смотря брюнетке в глаза. — Господи, как же я люблю тебя.       Мария поддаётся вперёд, целуя Лауру в губы, и ещё сильнее стискивает её в своих объятьях.       Не дав себе ни малейшего повода для раздумий, Лукина отвечает на поцелуй, впервые за эти полмесяца чувствуя, как жизнь снова возвращается к ней.