Мор (Утопия). Надежда Бакалавра.

К концу которого Бакалавру придется вступить в противостояние с поистине непобедимым убийцей.

***

«Дорогой бакалавр Данковский. С прискорбием узнал, что Власти собираются закрыть лабораторию, снискавшую известность благодаря Вашим исследованиям в области танатологии. Верно ли, что они назвали вашу работу «научным экстремизмом»? Если кто-то полагает бесперспективным изучение причин естественной смерти, старения и некроза — я только что обнаружил случай, который может заткнуть им рот и восстановить Ваше доброе имя Представитель нашего города, Симон Каин, являет собой живой пример поистине необъяснимого долголетия. Я объяснить этот феномен не могу. Срочно приезжайте. Это может стать сенсацией, сохранить, оживить и прославить Вашу лабораторию. Всегда Ваш верный слуга и коллега, Исидор Бурах.»

***

Даниил тяжело вздохнул. Что-то волнительное впилось в грудь — он буквально чувствовал эти лезвия под сердцем. Действительно ли это письмо есть его последняя надежда? Быть может, мужчина и в Столице мог что-то сделать. Впрочем, поздно уже что-то менять. Город встретил его крайне равнодушно. Сюда не ходят пассажирские поезда — только товарные, да и то не каждый месяц. Ехать было неудобно, долго, а затем Данковского встретили лишь пустынные улицы. Серые тяжелые дома украсила краска зари, ветер гудел, пробирался под пальто, под рубашку, чуть ли не под кожу. Мысль о ночлеге пришла, увы, уже когда бакалавр был в этой дыре. И ведь он не на шутку перепугался, ведь газет тут не было, объявлений о сдаче комнаты тоже. С одной стороны, оставаться на улице мужчине не хотелось, с другой гордость не позволяла просто постучаться в первый попавшийся дом и попросить выделить ему койку. И именно тогда на помощь пришла Ева Ян: невысокого росту девушка со светлыми как пшено волосами и запоминающимися серыми глазами — ей удалось разговорить приезжего и узнать о проблеме. И вот, теперь Данковский лежал на кровати в своей новой комнате, смотрел на письмо, да все никак собраться не мог. Если Симон — человек, обремененный авторитетом и властью — сочтет его интерес оскорбительным, будет нелегко убедить его вписать новую страницу в историю учения о закономерности жизненных процессов. Нет, рано или поздно, но идти придется. Даниил, переведя дух, поднялся и накинул свой дорогой кожаный плащ из Столицы. Плащу этому, правда, было уже много лет, да свою изящность и красоту он все же не потерял. Комната же, куда мужчину поселила Ева, особо не отличалась своими размерами: тумбочка, вешалка, кровать и стол для исследований — больше ничего сюда не помещалось. Впрочем, бакалавру и этого было достаточно, он ведь не отдыхать сюда приехал. Спустившись по круговой лестнице вниз, Даниил подошел к Ян. Его новая знакомая мечтательно вздыхала и все глядела на свое отражение в окне. Здесь пахло травяным чаем и давно вышедшим из моды парфюмом, на старых пожелтевших обоях висела картина двух обнимающихся людей, а на кофейном столика стояла пустая чашка, рядом с ней лежала книга без названия. — Тебя тоже напугали эти звуки снаружи? Какой страшный это был стон… Словно рык. И что-то треснуло снаружи, — произнесла медленно Ева, после чего обернулась и прислонилась поясницей к подоконнику. — Я и не заметил. Что это были за звуки? — Даниил лишь быстро огляделся, словно опасность притаилась в ближайшем углу. — Кажется, чужие люди забрели во двор. На уме у них ничего дурного нет, я чувствую. Надеюсь они скоро уйдут, — девушка убрала волосы за ухо и нервно выдохнула. — А почему бы им не замышлять дурное? — приподнял бровь бакалавр. — Нас тут так мало… Никто не замышляет преступлений. Особенно здесь, в Каменном дворе. Иногда шалят, конечно. Но все свои. А они нет. Предчувствие у меня нехорошее. — Я сейчас выйду и проверю. Мне нужно спешить. Я должен увидеться с этим вашим… Отцом-основателем. — И ты готов променять общество очарованной женщины на грозного старика, хоть и колдуна? Как это грустно… Но Симон от тебя никуда не уйдет. Побудь со мной еще недолго, — все более мягко и более томно произносила Ева, нежно оглаживая новоприбывшего по руке. — Симон — колдун? Я не ослышался? В этом и есть секрет его долголетия? — слова девушки только усугубили положение. Теперь место сотен вопросов и догадок в голове ученого стали крутиться тысячи вопросов и догадок. Мужчина нервно оглядывался, все на дверь смотрел. — Ты так торопишься? Опомнись, Каины спят. Разденься, сними свой дорожный плащ. Отдохни на моей постели. Позволь, я согрею тебе руки. Ты рвешься к Симону так, будто от него зависит твоя жизнь, — все продолжала настаивать на своем Ян, приблизившись к Даниилу еще больше. — Жизнь… Да. Теперь, когда судьба моей лаборатории висит на волоске, от этого удивительного человека зависит дело всей моей жизни. Если он действительно сумел прожить столько лет — ткани этого Каина помогут мне одержать победу над смертью, — Даниил отошел от девушки и слегка свел густые темные брови к переносице. — Смерть… — девушка опустила взгляд и повернула голову, — вот какого врага ты себе выбрал. Неужели не тяжело? — она вновь взглянула на Данковского, — кажется, еще никому не удавалось победить это зло. — Миллионам врачей удавалось победить ее в частных случаях. Мой враг страшнее. Мой враг — смерть вообще, а не частный случай смерти, — мужчина чуть успокоился. Мышцы лица расслабились, а сам он поправил короткие темные волосы. — Я не понимаю… — как-то жалобно произнесла Ева, оглаживая себя за плечи. — Где находится дом Симона? — резко прервал нить разговора Даниил, понимая, что зря тратит время. — …Это рядом. Каины живут в «Горнах» на Площади Мост. Вот только позволь, я дам один совет? — смотрела все Ян с надеждой и вновь приблизилась к бакалавру. — Какой? — спросил Данковский уже из уважения. — У Симона есть два младших брата. Старший из них — Георгий, мы зовем его «судьей». Загляни сначала к нему, он научит тебя, как говорить с Симоном. А младший из братьев — Виктор. Так вот, его дочь, Мария, тоже хотела тебя видеть. И это, наверное, важно… — тяжело вздохнула она. — Это она знала о моем приезде? — Да. Сказала мне по секрету. С ней нелегко говорить, Мария такой человек… Держится дерзко, но такие уж они, Каины. И Мария говорила именно то, что она даст тебе возможность одержать победу над смертью! Это прямо ее слова… Такое совпадение! — Хорошо. Тогда пойду к Георгию. Улица вновь встретила Даниила своею гнетущей пустотой. Мужчина натянул черные кожаные перчатки и спустился. Когда глаза привыкли к темноте, бакалавр осмотрел двор, но так никого и не нашел. Почесав затылок, он отправился к трем огромным домам, что стояли возле Собора. Площадь Мост так же пустовала, а ветер тут дул еще сильнее, чем в сердце города. Дальше была лишь река и бесконечная степь… Нет, не только. Данковский застыл в удивлении. Прямо над рекой возвышалось еще одно… Здание? Постройка. Огромная, выше всякого дома и собора, она поражала воображение своими формами. Строение чем-то напоминало улей, который сужался ближе к земле и расширялся к небу. Что именно поразило бакалавра так это то, что с такими формами «улей» должен был уже давно упасть. Может, какой-то обман зрения? Пожав плечами самому себе, Даниил все же зашел в одно из трех зданий, на котором была табличка «Судья Георгий Каин» В доме было тепло: недалеко трещали дрова в камине, несильный огонь так и норовил выскочить на ковер, да только не удавалось. Мужчина прошел в гостиную, где стоял стол с множеством пустых тарелок, на некоторых же еще были остатки завтрака. Странно для дома судьи. Заметив открытую дверь, Даниил зашел в другую комнату, где и застал Каина. Перед Данковским стоял обычного телосложения старик с поседевшими волосами, что еле касались плеч, и белой ухоженной бородой. Георгий был одет лишь в фиолетовый дорогой халат, но по его взгляду видно, что он ожидал гостей и приходу Даниила удивлен не был. — Почтенный доктор! Мы ждали вас с величайшим нетерпением. Не нужно говорить подробности вашего дела, — он жестом остановил бакалавра, — мы, Каины, знали о ваших трудах и собирались оказать вам все возможное содействие. Тем печальнее мне сообщить вам, что мой единокровный брат Симон — создатель, хранитель и воплощение всего, что вы видите — убит. Даниил застыл, широко раскрыв глаза. Как это… Убит? Единственный человек, который мог спасти судьбу, жизнь, душу Данковского — теперь покойник. Бессмертный мертв. Какая ирония. — Не верю… Не может быть! — громко сказал мужчина, словно это поможет. — Брат был убит этой ночью, — продолжил Георгий после небольшой паузы, — убит таинственно, после наступления престранных обстоятельств. Впрочем, я не хочу подозревать, что его… — он нервно сглотнул, — уход из жизни был связан с гостем, которого Симон принял в тот вечер. Этот посетитель — честнейший человек и давний друг нашего дома — всего лишь беседовал с братом. При свидетелях. — Почему вы не допускаете мысли, что ваш брат умер естественной смертью? — наконец взял себя Даниил в руки. Симон мертв, ничего не поделаешь, но ведь и со смертью можно работать. — Вам трудно поверить в этот факт, — старик поднял голову, посмотрел на потолок, — но факт этот бесспорен. Своей смертью брат умереть не мог. Ни при каких обстоятельствах. — Однако… — задумался бакалавр, — и вы можете это доказать? — Мне бы пришлось слишком долго вводить вас в курс дела, чтобы доказать из ряда вон выходящую вещь. Мой дорогой доктор! Я не могу представить себе, какими дьявольскими способностями должен обладать тот, кто оказался способен убить Симона Каина. Но поскольку брат умереть своей смертью не может — вывод один. Симон убит. Нет, это не та смерть, которая нужна Даниилу. Взгляд врача стал безучастным — ему больше нечего здесь делать. — Какой же помощи вы ждете от меня? — спросил он равнодушно. — Быть может, мой разум затуманен горем? — Георгий взглянул в окно, — меня не покидает ощущение, что ваш приезд был не случайным, дорогой доктор! От вашей воли тут зависело немногое, — старик повернулся обратно, — не будем это списывать на… судьбу. Мы ведь не знали о письме. Исидор писал его, рискуя навлечь гнев дома Каиных. — Вот как? — Мы не знали точно, приедете вы или нет. Но брат готовился к встрече с вами! Трагедия могла стать действием следствий, предпринятых им ради несостоявшейся встречи с вами. Некто убрал с доски мощную фигуру, от которой зависела ваша позиция. Жаль, что Симон играл на вашей стороне… — Так вы полагаете, что ферзь знал об ударе и встал под бой, чтобы прикрыть собой… играющую пешку. Но зачем? — приподнял бровь мужчина. — Дабы помочь вам одержать победу над смертью. Ведь вы об этом мечтали? Предполагаю, Симон вступил ради этого в очередной тур рискованной игры с… судьбой. Хотел подготовить для вас наглядное доказательство, — кивнул Каин сам себе. — Что же он сделал? — Это мне совсем не интересно. Совершил следующий рывок к звездам — не все ли равно, как — и поплатился за это. Повторяю — был убит. Гораздо интереснее иное — кем он был убит? — хмурил старик брови, ходил все из стороны в сторону. — Все пошло прахом… Хотел бы я отомстить тому, кто вырвал из жизни этого человека! — Даниил сжал руки в кулаки, тяжело выдохнул. — Хотите помочь, доктор? — остановился Георгий, — найдите нам убийцу. У моего брата Виктора — вы найдете его в соседнем крыле — уже есть кое-какие соображения на этот счет. Помогите нам — и мы не останемся в долгу. — Да. Действительно. Случайности слишком совпали. Убийство вашего брата — это убийство бакалавра Данковского. Я помогу вам, насколько это в моих силах. «Тем более, если я вернусь в Столицу, то вполне могу оказаться на месте Симона» — обеспокоенно думал мужчина. — Уверен, что если кто-то и может объяснить то, что произошло — это вы. Найти убийцу Симона — интеллектуальная загадка. И если Исидор был орудием фатума, значит, убийство моего брата — послание лично вам. Но я не виню вас за это, — уже более тихо и безэмоционально говорил Геогргий. — А как вы сами предполагаете его искать? — Мы будем принимать свои меры. От вас я прошу только одного — быть самим собой. Делайте только то, что считаете нужным. Что бы вы ни узнали к исходу дня, что бы ни предприняли, чем бы ни обернулся для вас сегодняшний день — это даст нам ключи к разгадке. Повторяю — все, что случилось, случилось для вас. На улицу Даниил вышел уже с ощущением себя как выжатого лимона. Для чего все обернулось именно так? И самое главное — хотят ли убить Данковского вслед за Симоном? Нет, пусть теперь речи о сохранении лаборатории быть не может, но свою жизнь надо сохранить во что бы то ни стало. Виктор. Младший из братьев, который живет в соседнем крыле. Бакалавр шумно выдохнул и прислонился плечом к стене, что огораживала дома Каиных. Нужно собраться с мыслями, успокоиться и встать ровно на ноги. Сейчас, впопыхах и с ватной головой убийцу не найдешь. Так прошло около десяти минут. Приведя свои мысли и чувства в порядок, Даниил зашел в соседнее крыло. Тут было все так же тепло, но не так по-домашнему, как у Георгия. Здесь человек занят работой, и это сразу чувствуется. Бакалавр прошел дальше и замер с вопросом в глазах. Напротив него сидел мужчина, широкий в плечах, но сам по себе с не очень большим весом. Лицо его было несильно изрезано морщинами, короткие темно-коричневые волосы с небольшой сединой красиво уложены. Что же смутило Даниила? Возраст. Если Георгию можно было смело дать все восемьдесят лет, то вот Виктору не больше пятидесяти. «И как это вышло… Ладно» — помотал головой Данковский и подошел к Каину. — Знаменитый доктор Данковский… Ваш приезд — большая честь для нас. Виктор Каин, к вашим услугам, — мужчина встал из-за стола и убрал кипу бумаг, как только заметил Даниила в дверях. — Даниил Данковский — к вашим, — кивнул бакалавр, после чего продолжил, — Георгий мне все рассказал. То есть, он рассказал ничтожно мало, но достаточно, чтобы меня ошеломить. Он уверяет, что ваш рассказ будет более подробным. — Значит, вы согласились нам помочь? — спокойно и даже как-то мягко спросил Виктор. — Да, — кивнул Даниил. — Могу я узнать, по какой причине? — мужчина поправил рукав своей белой рубашки, а затем неспешно перевел взгляд на доктора. — Интересы убийцы поразительным образом совпали с интересами тех, кто уже много лет ведет войну против моих открытий, — сложил руки на груди бакалавр. — Я готов ответить на все ваши вопросы. Перед тем как спросить, Данковский достал записную книжку и карандаш. — Когда Симона видели в последний раз? — Он отпустил Исидора. Час спустя он вышел к нам в залу. Объявил, что удаляется во Внутренний Покой и никого не принимает. Велел не приближаться к Покою. Домочадцам приказал в течение недели не есть мяса и не пить воды. Утром его нашли мертвым. — Зачем не есть мяса и не пить воды? — Мы объясняем это тем, что он заранее попросил их соблюсти траур. Местные народы так оплакивают мертвых. Это очень в его духе. — Так значит, он уже знал, что умрет? — приподнял бровь Даниил. — Мне кажется, — Виктор приблизился к врачу, — скажу вам по секрету — это именно то, что страшит моего грозного брата Георгия. Больше я сказать ничего не могу, — он вновь отошел. — Как нашли тело? — спросил Даниил, все записывая. — Утром его увидели слуги. В комнате был разгром. Все, что билось, было разбито. Исковерканное тело в перекрученной позе сохранило следы ужасных мучений. Шея была свернута, хребет, кажется, сломан. Его не трогали. Сейчас тело во Внутреннем Покое и пребудет там, пока не истечет положенный срок. — А что это за внутренний покой такой? — Трудно объяснить… Если угодно — рабочее место. Вроде творческой лаборатории с незаурядным внутренним пространством. Практически герметичное помещение — если не считать двери, которая все время находилась на виду. Иносказательно выражаясь. — Не понимаю, — удивленно помотал головой Данковский. — Это нечто вроде уравнения. Или головоломки с зеркалами. В общем, убийца там прятаться не мог. Примите на веру мои слова. — Симон же сумел туда проникнуть… — Даниил, похоже, окончательно потерял нить разговора. — Он умел совершать гораздо более впечатляющие вещи. Недаром же перед ним благоговеет весь город… Точнее, благоговел. — Скажите мне правду, почтеннейший Виктор… Симон вообще существовал? — прищурился мужчина. — Браво, доктор! — слабо улыбнулся Виктор и приподнял руки, — в вас действительно есть искра гениальности. Но увы… да. Существовал. — Почему — «увы»? — Нет, не потому, что мне была выгодна его смерть. «Увы» — потому что такая версия слишком легко все объясняет. Симон действительно существовал. Это и вызвало смятение в сердцах людей. Они с таким трудом смирились с возможностью его существования, что теперь мысль о его исчезновении сводит их с ума, — медленно отвернулся Виктор и так же медленно сложил руки на груди. — Положим. Так чего вы от меня хотите? — мужчина закрыл записную книжку и убрал в карман плаща. — Просто осмотритесь. Доверьтесь своей интуиции. Делайте, что захотите, говорите, с кем сочтете нужным. Ищите убийцу, доктор — и вы его обязательно найдете. Ищите до последнего… Ваше рациональное мышление, уверен, поможет нам. — Значит, единственная зацепка в вашем деле — это Исидор. Как его найти? — Я покажу вам. И будьте осторожны. Убийца Симона, кем бы он ни оказался, не может быть обычным человеком. Я вообще не могу представить в этой роли… человека. Боюсь, что это может быть только фатум в обличье таинственного чудовища. — Я буду осторожен. Отлично. Что-то да имеется. Исидор Бурах, который и прислал письмо Даниилу, точно должен знать гораздо больше, чем Каины — он, как-никак, был последним, кто общался с Симоном. Но перед тем, как к нему отправиться, нужно было заглянуть и к Марии — Ева говорила, что она тоже хочет увидеться с Даниилом. Здесь царила какая-то таинственная атмосфера. Квартира в фиолетовых тонах играла новыми красками при пламени камина. Какие-то безделушки отражали от себя свет, создавая на стенах причудливые узоры. Осмотревшись, бакалавр прошел дальше и прошел в обычную комнату. Возле разбитого зеркала за столиком сидела черноволосая молодая девушка лет двадцати. Она была одета в сине-фиолетовое платье, что было украшено вышивкой ручной работы. Заметив в отражении Данковского, Мария встала и обернулась. На устах появилась хитрая улыбка. — Ты больше похож на авантюриста, чем на лекаря. — Откуда ты меня знаешь? — Я видела тебя во сне. Не обольщайся, мои мечты тут ни при чем, — девушка взмахнула рукой, — просто видела, как ты берешь нас всех за горло. — Злой ответ. — Зато честный. А потом, что в этом плохого? Сильный берет за глотки слабых, когда ему это нужно, — она выдержала паузу, — теперь слушай. Пришло время для уговоров, тайн и союзов. Я буду тебя просить. Это для меня непривычно. Я привыкла повелевать, а с тобой такой тон невозможен. Меня поддерживает лишь то, что моя просьба тебе будет желанна. Она сопутствует руслу твоего подвига. — Я не эпический герой, и моя работа — не подвиг. По крайней мере, пока, — чуть приподнял голову Даниил. — Прости, если моя речь неясна и нелепа — но я действительно не умею просить. В то время как характер моей просьбы требует глубокого, коленопреклоненного смирения. Считай, что я прошу тебя вот так! По крайней мере, поверь — я испытываю именно эти чувства, — девушка уперла руки в бока. — Не нужно вставать на колени. О чем ты хотела говорить? — Сегодняшняя смерть — первая, но не последняя. Симон открыл счет драгоценных жертв. Скоро их число умножится. Я молю тебя сохранить жизнь нескольким людям, когда их линии судьбы пересекутся с твоей. Перед смертью каждого из них будет момент, когда ты сможешь вмешаться. Я это знаю. — Откуда? — Мне было видение. Я ясновидящая. Скоро я стану Ночной Княгиней, такой же, какой некогда была моя любимая мать-чародейка. — Сны-обман, — нервно усмехнулся доктор. — Твои — да, бакалавр. Но не мои. Или ты можешь пообещать мне, что в течение двух недель те, кого я тебе назову, останутся в живых? — Как я могу тебе это обещать? Я здесь пробуду недолго и не знаю, что случится в мое отсутствие. — Тогда не берись судить о том, что истинно, а что нет, столичная звезда. Я еще никогда не видела такого отчетливого сна. Звенья таглура Гобо умрут, и мы все об этом пожалеем. Ты — первый, — уже более настойчиво и жестко ответила Мария — Почему? — Я не умею отчетливо различать переплетенья жизненных линий, но интуиция у меня бесподобная. Будь внимателен, бакалавр, — ткнула она пальцем ему в грудь, — смотри, как смертники тянут к тебе свои руки с мольбой о помощи. Неужели ты им откажешь? Ведь твоя победа зависит от них… — Исключено, Мария. Я сражаюсь, проигрываю и побеждаю в одиночестве. — Все равно. Что бы ни случилось, судьбы не переменить. Кем бы ты ни был — но ты не можешь быть трусом, который зажимает уши, чтобы не слышать тяжкого знания! Я дам тебе перечень тех, о ком мне известно наверняка. Это люди из числа приближенных. -… Да что же здесь творится? Ты пытаешься очаровать меня? — Даниил отошел, непонимающе глядя на Каину. — Ах да… ты ведь не знаешь. А мне и в голову не приходит, что кому-то может быть неизвестно о моих способностях, — тяжело вздохнула девушка, — здесь никто даже не ставит их под сомнение, слишком много было явлено доказательств. Да, в каждой правящей семье Хозяйка наделена особенными способностями. Я учусь видеть будущее. И изменять настоящее. — Прости, но я не верю в такие явления, — отрицательно помотал головой бакалавр. — Ты исполнишь мою просьбу? Сохранишь жизни людям, которых я тебе назову? Ответь мне — прежде, чем вернешься обратно к Еве. — Хорошо. Если это действительно в моей власти — я сохраню им жизнь, — сдался мужчина. Ну, если надо, то попытается. Мария, помассировав пару секунд виски, достала из ящика лист с именами, после чего передала его Даниилу:

«Георгий Каин. Виктор Каин. Мария Каина. Ева Ян. Петр Стаматин. Андрей Стаматин. Марк Бессмертник.»

Бакалавр, прочитав имена и узнав несколько знакомых, убрал бумажку во внутренний карман, после чего покинул крыло Марии. Теперь его путь лежал к дому Исидора. Улицы уже были заполнены людьми, который шли по своим делам, где-то вдалеке мычали коровы и быки — город оживал. Уже подойдя к воротам, мужчина заметил двух странных людей, стоящих возле них. Один человек был одет в облегающий черный хлопковый костюм, закрывающий полностью его тело, а на лице была белая маска с отверстиями для глаз и рта. Личность установить невозможно. Увидев Данковского, странный человек к костюме стал активно его подзывать к себе. — Вот о чем мы вас особенно хотели предупредить. Когда будете общаться с Приближенными — а вы с вашей проницательностью сразу поймете, что за человек перед вами — внимательнее выбирайте выражения. Иному выгоднее нагрубить, а иного лучше не злить понапрасну… — Если я и буду с кем-то общаться — то уж точно не ради личной выгоды, — ответил Даниил, не понимая, откуда человек в маске про это знает. — Каждая беседа принесет вам небольшой доход. В зависимости от итога, конечно. — Насколько небольшой? — Маленькая горсточка денег… Это не плата за разговор, не подумайте! Ни в коем случае не отказывайтесь брать мелкие деньги у приближенных. Вы не только не уроните этим своего достоинства — но напротив, явите уважение к местным обычаям. — Почему же? — Это символ. Вроде напутствия, на удачу. Чем больше денег — тем больше удачи. Чисто символически. Так что разговаривать выгодно — тем выгоднее, чем выше ваш авторитет, почтеннейший бакалавр. — Ясно… Кивнув и хихикнув, странный человек скрылся за забором. Остался еще один странный незнакомец — этот был под два метра ростом, одетый в балахон, а на лицо была надета другая маска в виде птичьей головы с длинным клювом. Даниил подошел и к нему. — Городок невелик и невзрачен, да? Но тут живут разные люди. Есть простые, есть и более занимательные. Простецы говорят больше, чем знают. Занимательные знают гораздо больше, чем говорят. На этих советуем обратить особенное внимание. От них зависит твоя победа. — Моя победа зависит только от меня. — Это сейчас тебе так кажется. В конце ты убедишься в обратном. Твоя битва — такого рода, что простыми действиями победу в ней не одержать. Нужны посредники. Цепочки причин и следствий. Тебе не обойтись без инструментов. Они выполнят твой… сценарий. — Если мне будут нужны люди — я их найду. — Не любой подойдет. Тут не так много людей, способных сделать хоть что-нибудь дельное. — Сколько же? — Их чуть больше двадцати человек. Их легко отличить… хотя бы по жилищам и по манере держаться. Их называют по разному — Приближенные, Обреченные, 'таглур Гобо' или Круг Города. Общество этих людей Симон предпочитал любому другому. — Это что, секта? — Нет… это была языческая игра такая — в таглур. Вроде хоровода. Таглур в переводе — 'круг рода'. А Гобо — имя одного из героев местного эпоса. Таглуром Гобо называют людей, которых Симон особо отмечал своим вниманием. Некоторые из них даже не знают друг друга. — По какому принципу их выбирал Симон? — Потому что именно они будут решать судьбу этого города. И не смотри, что на первый взгляд некоторые из них ничтожны и не заслуживают уважения. Не заслуживают сейчас — так заслужат в будущем. Среди нескольких тысяч местных жителей они — важнейшие узелочки. — Зачем вы мне все это говорите? — Ежедневно кто-то из них будет лезть в пасть смерти. Риску подвергнется каждый. Каждый умерший важен. Некоторые могут унести с собой в могилу ключи к победе. Но некоторые — наоборот! Не упускай шанса обречь на смерть тех, кто, возможно, помешает тебе в конце. — Откуда тебе знать, что мне поможет, а что помешает? — Не вмешиваюсь, не вмешиваюсь… Позволю себе подвести итог: каждая спасенная жизнь «приближенного» скажется на итоге твоей… адвентюры. Все преследуют разные цели. Если выживут те, кто желает финала, не совпадающего с твоими предпочтениями — пеняй на себя. — Пальцем не шевельну ради любого, пока не разберусь во всем. На это человек в балахоне ничего не сказал, лишь кивнул и удалился за каменную стену. Бакалавр немного размял мышцы затылка, после чего направился к дому Бураха. Найти дом было несложно — каждая собака знала, где живет Исидор и он, похоже, был не менее важным, чем Симон. Что ж, оно к лучшему… Дом Бураха почти ничем не отличался от всех остальных домов, что стояли рядом. Люди все так же спокойно гуляли и шли на работу, а возле входа в дом Исидора стояли двое, правда уже обычных человека. Даниил подошел к двери и хотел было открыть ее, но мужчину одернули эти два незнакомца. — Этой ночью здесь совершено кровавое убийство. Пускать посторонних не велено. Осматривать место преступления строго воспрещено вплоть до дальнейших распоряжений, — сказал патрульный, хмуро глядя на бакалавра. А тот в ответ негромко засмеялся. — … Я что, нахожусь в дурном сне? Кто-нибудь, разбудите меня, — сказал он, продолжая посмеиваться. — Тот, кто единственного нашего дохтура убил — не иначе, общей нашей смерти желает. От всех хворей лечил, и резать умел — служитель был. Линии знал, это точно. Потому и говорю — одно к одному. Кто Симона убил, тот и Исидора не пожалел. И это только начало… — Почему ты решил, что это один и тот же убийца? — наконец спросил Данковский, когда пришел в себя — Так что ж… У кого на таких людей рука подымется? Спроси меня вчера — ответил бы, что на всем свете такого не сыскать. Ну, а раз уж сыскался, значит, всего один такой и есть… А только я тебе, вашбродь, свое мнение скажу — нечисто тут. Не человек это был, вот что. — Объяснись. — Таинственным образом убит… В груди у него коготь торчал. Вот если ручку в локотке подсогнете, то аккурат вот такой величины и будет. Обломился. На полу пыль была, ибо долгонько в степи гулял покойный. Так вот в пыли следы копыт и как бы от острой кости, словно костыль. Она это. Шабнак-адырь. Глиняная людоедка. — Ну, довольно этого. Кто-нибудь, кто попроще мыслит, к этому убийству прикомандирован? — Нас сюда поставил Александр, глава дома Сабуровых, ныне хоть и в упадке пребывающего — но все ж авторитетного, ибо испокон за весь городской порядок и за мирскую безопасность отвечают. К нему и обращайтесь. Вон он, «Стержень» — отсюда по дорожке и к мысу выйдете. А мы не уполномочены. Даниил кивнул. Что ж, к Сабурову — так к Сабурову. Мужчина только пошел дальше, как вдруг уловил краем глаза странное свечение. Обернувшись и приглядевшись, он понял, что это огонь, а следом за осознанием донесся истошный вопль. Ничего не понимая, но предчувствуя что-то плохое, Данковский побежал на крик как мотылек на свет. И вот, перед ним прекрасная картина: бедная девушка в странной одежде, привязанная к огромной кости, горит заживо — вокруг стоят люди, кто-то даже кричит: «так ее!». Когда же девушка сгорела и замолчала, один из фабричных почесал затылок. — Эк оно запахло-то горелым… Ошиблись, значит. Надоть дальше ловить. Айда, братцы, искать ее, суку — еще в Хребтовке не шарили! — махнул он остальным рабочим. — Ой, голубчики мои родимые, да как же это вышло… Какая же это шабнак, девочка же была, живая… — закрыла рот руками женщина. — А не должна она в огне была сгореть, ибо из глины слеплена. Не то… Затвердеть должна была и на куски развалиться… — негромко произнес местный, удаляясь от места преступления. — Что же вы сделали, мерзавцы… — только и произнес в шоке Даниил. Мужчина еще раз взглянул на мертвую, а затем заметил два трупа, лежащих возле нее. Патрульных, значит, тоже убили. Нервно сглотнув и поправив перчатки, бакалавр ушел — здесь он ничего сделать уже не сможет. И вот, дом Сабуровых. Большой, тяжелый, но отчего-то слабо стремящийся вверх. Вот этот дом действительно отличался от остальных. Постучав, Даниил вошел. Комендант сидел за столом, все на новые нерешенные дела смотрел, а как решил их, не знал. Александр имел действительно военную выправку, вечно серьезное лицо. Он был широк в плечах и достаточно «основателен». На нем был двубортный пиджак и строгие брюки, каштановые волосы зализаны назад. Сразу было видно, что человек сидел на своем месте. — Так вот как вы выглядите… Да, вы действительно похожи на вестника грозных времен, — Александр поднялся и подошел к бакалавру, — Что же, добро пожаловать в «Стержень». Наша встреча по-своему знаменательна. Встречать перемены с открытым лицом и принимать на себя их первый удар — мой долг, — пожал он доктору руку. — Вы полагаете, что нам грозит какая-то особенно несчастливая эра? — спросил Данковский, пожав руку в ответ. — Зловещие события не омрачали наше существование с прошлого лета. Страна заживила раны после войны. Провинция оживила торговые отношения. Астрологи не предвещали ничего дурного. Вы считаетесь с мнением астрологов? — Движение планет, безусловно, влияет на ход нашей жизни. Но я сомневаюсь, что в человеческих силах извлечь из этого выгоду. — Да… Значит, вы приехали, чтобы встретиться с Симоном. Что я могу сделать для вас… теперь? — Не столько с Симоном, сколько с Исидором. И вот теперь, выясняется, что… — Да, что Исидор убит. Похоже, убийца все время опережает вас на один шаг, не так ли? — он горько усмехнулся, — это ведь тот же самый убийца, который расправился с Симоном. По крайней мере, мои сведения пока позволяют сделать такой вывод. Почерк одинаковый. Одни и те же следы. — Так кто же это сделал? — Трудно поверить. Его собственный сын. Этот тип вернулся сюда после долгого отсутствия. Отец отослал его учиться на хирурга, когда тот был еще недорослем. Ясно теперь, чему он там научился. Бродячий школяр превратился в закоренелого злодея! — Александр ударил по столу кулаком, — Все ради наследства… — И что же, большое наследство оставил Исидор? — скептично отнесся к данному заявлению Даниил. — Еще не знаю. Сейчас описывают имущество. Но там, знаете ли, дело не в деньгах… У этих степняков отношения преемственности имеют еще те, старые значения. Племенная мораль. Старший в роду наследует много больше, чем просто имущество. Знание. Судьбу. Власть. — Довольно странно предполагать такие мотивы у студента-медика, — пожал он плечами. — У них это в крови. А впрочем… Как только выловим этого висельника, мигом выведем его на чистую воду. Сам нам и объяснит свои мотивы. — Как вы его нашли? — Право, чужому человеку неловко и сказать… — задумался комендант, — вы верите в феномен ясновидения, бакалавр? — Нет. — Ну, тогда вам нужно познакомиться с моей супругой. А еще лучше не с ней, а с теми, кто уже неоднократно имел возможность убедиться в действенности ее предсказаний. Особенно с бывшими скептиками. Рационалистами. У нее, кстати, и для вас есть что-то ценное… — Значит, ваша супруга прямо указала на сына Исидора? — …Нет. Не прямо. Но все признаки совпадают. Да и обстоятельства, при которых был убит Симон, наводят на размышления. Он ведь этой ночью прибыл в наш город. Совпадение по времени говорит против него. Даже время убийства совпадает — от Горнов до дома, в котором жил Исидор. — Мотив? — Такому и мотива не надо. Эти студенты теперь ни морали, ни совести не признают. Да еще медик… Для них человек — это безволосое животное. А то и вовсе — вредный вирус, заселивший окружающее пространство. Циничные сволочи! — уже достаточно громко сказал Сабуров, — впрочем, простите… вас задеть не хотел. — О, я вижу, вы горазды на обобщения… Я бы не спешил обвинять Бураха-младшего. — Значит, будете продолжать искать убийцу Исидора? — Да. Кто может мне с этим помочь? — У нас в городе мало хороших аналитиков. Все в той или иной степени суеверны. Впрочем, могу указать вам на самую рассудительную нашу особу. Некая Юлия Люричева. Единственная, кто до сих пор скептически воспринимает способности моей Катерины. У нее, несомненно, есть своя точка зрения на произошедшее. Как всегда… — А кто она, эта Юлия? — Она приехала сюда с одной из проектных групп, когда перестраивали город. Занималась какой-то логистикой или инженерией путей… не знаю. Говорили, ас в своем деле. Умна, действительно. Энциклопедистка. Потом осталась здесь, не уехала со своими. Я ее уважаю, но не люблю. — Хорошо. Поговорю с вашей Юлией. Десять утра. Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, в свете его лучей становилось все жарче и жарче — степной климат подходит далеко не всем. И если ранним утром было холодно даже в плаще, то теперь Даниил испытывал постоянное желание его снять. И как местные справляются с такими резкими перепадами температур? Сухая трава шуршала под лакированными кожаными туфлями, а воздух, наполненный странным сладким запахом, все время путал мысли, отчего Данковский терял нить размышлений. Неужели это так влияет климат? В любом случае, теперь придется привыкать. Если Даниил и найдет убийцу сегодня, ближайший поезд поедет в Столицу лишь послезавтра. Да и есть ли смысл ехать обратно? Бакалавра там ждут лишь Власти, которым доктор не угодил, да лаборатория — ее уже, наверное, опечатали, а потому пребывать здесь, на краю мира, гораздо безопаснее. Круглое каменное здание. Рядом стояла бело-серая беседка: по слою пыли можно понять, что никто здесь уже давно не был, а меж тем все равно сохранялось ощущение чего-то живого, что беседку не покинуло. Взглянув на вид, который открывался отсюда, Даниил отошел от постройки и зашел в дом. В нос сразу же ударил яркий запах табака, послышался чей-то сдавленный кашель. Совсем недалеко, за углом, стояла девушка — видимо, Юлия. Люричева тушила сигарету в пепельнице и, несмотря на то, что она стояла у окна, проветривать комнату не собиралась. Она была вытянутой, достаточно худой, светлые волосы ее были коротко пострижены и еле касались верха ушей. В доме было достаточно тепло, но девушка была одета в зеленое пальто и, видимо, чувствовала себя прекрасно. — …Я разучилась наблюдать. В моей голове разлад, я не могу связать концы с концами. Невидимые глазу совпадения я раньше сразу выстраивала в стройную мозаику. Теперь я перестала что-либо понимать. Может, это признак близкой смерти? — почти сразу начала говорить Люричева, когда Даниил подошел к ней. Видимо, о его приходе она уже знала. — Так бывает, когда люди устают. Вы, наверное, давно не спали? — ответил Данковский, понимая, что у каждого в этом городе свои понятия о том, как стоит начать разговор. — Ах, нет… Конечно, цветет herba tvirinae, но она цветет из года в год, и всякий раз степь наполняется этим мороком. Я же говорю не об усталости, а о том, что утратила способность сочетать далекие вещи, — изящно прикоснулась тонкими пальцами Юлия к своим губам. — Что это за трава? — Ее демонизируют старожилы, но мне кажется, в ней нет ничего особенного — кроме связанных с ней суеверий и этого дикого пряного аромата. Да, она действует наркотически, но… Банальная полынь, чет-лист или белена вызывают галлюцинации поинтереснее. — Жаль, я не силен в гербологи, — пожал мужчина плечами. — Да и не об этом сейчас… — прикрыла глаза девушка, — значит, сегодня убили всех, кто оказался в сфере вашего интереса? Тогда надеюсь, что ко мне вы зашли случайно… — Я хочу найти убийцу Симона и Исидора. Могу я рассчитывать на вашу помощь? Сабуров сказал, что вы хороший аналитик. — Не лучший, чем вы — это точно. И я совсем не умею искать убийц… Разве что способна подставлять на их место самые неожиданные силы, не имеющие человеческого облика. Шабнак-адыр — пугало для простецов. Я бы отрабатывала иные версии. — Что это за слово… вот, вы только что произнесли? — прищурился бакалавр. — А, шабнак-адыр? Из демонологии степняков. Что-то вроде голема, который время от времени выплевывает из себя Земля, чтобы наказывать непокорных. Он имеет форму молодой женщины, но слеплен из влажной глины и костей умерших. Мороз по коже, не правда ли? — она слабо усмехнулась. — Я предполагал, что в глубине нашей страны еще живы примитивные представления о мире, но не думал, что до такой степени… — удивленно произнес Даниил. — Я так и думала, что вас это взбесит. Жертвы, бычьи хвосты и горсти молочных зубов в стаканах… Можно простить это степнякам и деткам, но когда слышишь, как об этом говорят люди, на чьих полках стоит энциклопедия естественной истории — чувствуешь, что сходишь с ума. — И чем вы это объясните? — Вас это взбесит еще больше. Тем, что все это — правда. — Ба! — Данковский отошел от Юлии как от прокаженной, — вы, конечно, шутите. — Немного. Шабнак-адыр существует — это бесспорно, — она кивнула самой себе, — Спорно то, что от нее помогают бычьи хвосты и молочные зубы. То есть, помогают степнякам и детям, но не помогут нам с вами. Просто здесь слишком сильна память земли. Энергетика древней почвы. — Боже мой, Юлия… — доктор закрыл глаза и помассировал переносицу, — вы мистик. Этот Сабуров посмеялся надо мной! — Мы вынуждены считаться с законами, которые навязывает нам Степь. Мы пытались игнорировать их и жить, оглядываясь на достижения цивилизации, — Люричева тяжело вздохнул, — но безуспешно. Все эти демоны… ну, называйте их иначе. Зовите Пожирательницу Волос «временем». Нам по душе язык детей. Мы к нему привыкли. — Вы почти дословно повторяете то, что в свое время говорил Исидор… А между тем, его убийство разъярило меня больше, чем убийство Симона! — Интересно. Предположу, что в степи он увидел или узнал что-то, о чем счел нужным известить всех троих феодалов. Тогда между Сабуровым и Каиным должны быть Ольгимские — наверняка отправился к одному из них. Тем более, Бурах был человеком дома Ольгимских. — Вот как? — Конечно. Ольгимские контролируют весь Проект Быков — от боен до железной дороги. Исидор непременно должен был известить Влада о своем возвращении, если его новости касались Уклада. Так что навестите «Сгусток». Это название их дома… хотя оно вполне могло бы относиться и к хозяину. — Спасибо, Юлия… Голова гудит от всего этого. А меж тем, улицы уже были заполнены людьми. Жители ходили, жили, говорили — только не знали, чем закончится этот день и как кончатся их жизни. Даниил спешно шел, иногда спрашивая дорогу, пытаясь проанализировать все, что он услышал и увидел. Шабнак-адыр, сжигание на костре, ясновидящие, Внутренний Покой… Кому бы из коллег в Столице ни рассказал — никто в жизни не поверит. Признаться, Даниил сам до конца не верил, настолько бредово все звучало. Мужчина прикрывает глаза, останавливается, чтобы перевести дух. Поимка убийцы ничуть не легче, чем изучение смерти и попытки ее преодоления. «Не нравится мне это все. Фатум в обличье таинственного чудовища… Может… Нет. Я знаю слишком мало, нужно идти.» Действительно огромный дом — тут живет зажиточный человек, который не стесняется показать свой достаток и власть. Значит, стоит быть осторожнее. Даниил вошел и почти сразу ощутил давление. Это давление витало в воздухе и было настолько сильным, что бакалавру хотелось его сбросить как гору с плеч, да только не получалось. Данковский повел плечами и прошел дальше. На большом резном кресле сидел не менее большой человек. Мужчина, уже немолодой, полысевший, громко и тяжело дышал, говорил себе что-то под нос. На нем была длинная тяжелая шуба, из-за большого живота пуговицы рубашки держались на честном слове. — А, бакалавр Данковский, конечно… Кто же еще таким франтом к нам — мужчина покашлял в кулак, перевел дыхание, — …Наслышан, наслышан… Уже осмотрелись? Изволите видеть, в каком состоянии находится промышленность… У нас здесь свои порядки, — пробасил Тяжелый Влад, — да… Тяжело нам будет вернуть жизнь в прежнее русло… — Я хотел бы узнать у вас об участи моего коллеги… Исидора Бураха. А именно, как он умер, — сразу перешел к делу Даниил. — Не надо таких намеков! — нахмурился Ольгимский, — что это за «как» такое? Оставьте-с… я к этому непричастен… — мужчина отклонился к спинке кресла, — впрочем, вот вам идейка… Поговаривают ведь, что Исидора убил степной демон, шабнак-адыр? Когтишко-то из раны… выудили. — Ах, демон. Как же я сразу не догадался? Ответ-то на поверхности лежал, — раздраженно уже ответил Даниил. Ну что за бред они несут, — от детей и эксцентриков такое можно стерпеть. Но от почтенного негоцианта… — Не надо таких кривляний… Много вы понимаете! — ударил он кулаком по подлокотнику, — не успели с поезда сойти, а уже плюетесь… Узнаю эти… — прокашлялся он, — столичные манеры… Да только от столицы сюда тыща верст, а до ближайшего цивилизованного места… ну, вы меня поняли. Потом я ведь начал, не закончил… — Хорошо. Я прошу прощения за сарказм, — учтиво кивнул бакалавр, — вы отвечаете за свои слова? — …Вам трудно в это поверить. Тут многие раньше не верили. Да вот хоть мой сынок — циник из циников — и тот уже полагает, что это всерьез. Умом повредился на этой почве… — вновь кашель, — тут Степь, дикость, восток. Мертвые восстают из могил. Глиняные чучела пляшут… Быки разговаривают… — А он, что, хорошо знает Степь, ваш сын? — спросил Данковский, понимая, что надо играть по правилам. — Он якшается с этим отребьем — с мясниками, с одонхе, с пастухами и травниками! Учит их язык! Собирает предания! Совсем распустил их, дошло до того, что они уже приходят к нему, появляются в черте города! Если какой-то Червь крадется по переулкам — значит, точно к нему! — А почему бы им не появляться в черте города? — Они опасны, злобны, ненавидят всех… кто не степняк. Сразу бросаются и убивают. Рвут зубами, тут же жрут ваше мясо, пока вы еще кулаками машете! Потому если видим их в черте города — тоже сразу… принимаем меры. — Выходит, ваш сын знает, кто убийца? Может, даже вы его укрываете? — сложил руки на груди доктор. — А вот этого не надо!.. С моим дураком-то хотите пообщаться? Нет, говорить вам с ним не о чем! Тут его нет… и хорошо, что нет! Я не хочу, чтобы вы встречались. Слышите ли? А мое слово твердое. Купеческое! — грозно ответил Влад. — Ну, я этого так не оставлю, — усмехнулся Даниил и вышел из дома. И где же искать этого сына? Бакалавр хотел было уже спросить мимо проходящую женщину, как вдруг заметил темное пятно в переулке. Быстро зайдя туда, мужчина широко раскрыл глаза от удивления. По каменной дорожке быстро шло… Нечто. Существо было Даниилу примерно по грудь, все одетое в черные тряпки. Голову было видно лишь наполовину, она была белая, гораздо шире человеческой, без волос. Это вот одна из тех тварей, что описывал Ольгимский? Нервно сглотнув, доктор последовал за существом — они, вроде как, появляются в городе, чтобы дойти до сына Тяжелого Влада. И ведь точно! Существо подбежало к одиноко стоящему домику, но, завидев Даниила, резко побежало в другую сторону, видимо, боясь наказания. Вновь поправив волосы, мужчина зашел в покосившийся домик. Изнутри здание было, мягко говоря, недостроенное, и как тут можно было жить, Данковский не понимал. Впрочем, не его дело, только огромный колодец посередине сильно привлекал внимание. Возле колодца доктор и нашел Младшего Влада. Ольгимский был чуть выше Даниила, со светлыми короткими волосами, его лицо украшали усы, только вот стиль этот в Столице давно вышел из моды. На мужчине был однотонный пиджак, зеленая рубашка. Видимо, здесь одеждой свой статус показать было сложно, ибо только Тяжелый Влад смог с ее помощью показать его. — Вы нашли меня здесь? Что же, я не удивлен. Вы, полагаю, тоже уже не удивляетесь всеобщей осведомленности. Слух о вашем появлении распространился мгновенно. Зачем изволили пожаловать? — надел перчатки Влад. — Приехал к вам для осмотра местных достопримечательностей, — вздохнул бакалавр. — Интереснейший случай вчера был замечен в районе Почки. Играя по своему обыкновению в земле, дети внезапно кинулись прочь от песочницы. По словам свидетелей ручки у них были обильно смочены кровью. Однако ни выражение лиц, ни голоса не свидетельствовали о том, что кто-то из них ранен. Или удивлен… — Такое встречается сплошь и рядом. — Приятно познакомиться с человеком скептического склада. Я — Владислав Ольгимский. Младший, разумеется. А — вы, конечно, Даниил Данковский. — Да. Это я. Влад, а теперь скажите мне… был Исидор у вас прошлой ночью? Только говорите честно. — Да, Исидор был у меня. Только не спрашивайте, о чем мы разговаривали. Потому что я не вправе об этом говорить, — пригладил мужчина усы. — Так, — напрягся Даниил, — А теперь я задам вам еще один вопрос. И от вашего ответа зависит, стану я вашим другом или врагом — …Ну, что же. Я хочу быть вашим другом. Итак? — О чем вы разговаривали? Говорите правду. Влад замолчал и задумался. Кожа перчаток тихо скрипела по коже, пока он тер свой подбородок. — …Исидор сказал… заметьте — это все лишь с его слов! Сказал, что в степных становищах началась эпидемия. Возможно, эпидемия тарбаганьей болезни… то есть, чумы. Отец… Отец приказал закрыть Термитник. Чтобы предотвратить проникновение туда заразы. — И чего же вы опасались, скрывая признание? — удивился доктор, — не понимаю. Это был совершенно правильный поступок. — Тут есть одна деликатная семейная подоплека. В общем, если отец узнает о нашем разговоре, он меня убьет… Потому что восстание в Термитнике… в общем, я спровоцировал его… чтобы закрыть Термитник. Он не поверил Исидору, — грустно покачал головой Влад. — Все ясно… Вот теперь все стало на свои места, — тихо произнес Данковский. — … Нужно предупредить Рубина, — резко и неожиданно сказал Владислав, — при чем срочно! Он собирался осмотреть Симона, как только каины выдержат положенный срок. Но где его искать… я не знаю. — Где он обычно бывает? — нахмурился Даниил. — Не знаю. У них где-то была скрытая прозекторская на воровских складах, но никто не знает, где именно. Жил он в основном в степи. Иногда ночевал в Термитнике, иногда в «Приюте» у Лары Равель. Но там его нет, я знаю. Он ушел прочь, оплакивать учителя. А как бы вы поступили в такой ситуации? — Я бы стал ждать его у Каиных. Все просто. Все постепенно подходит к своему логическому концу. Все неясные, оторванные друг от друга связи стали соединяться в единую линию. Странная ноющая боль вновь забралась под сердце, стала выкручивать ребро, тревога не покидала разум. Данковский остановился. Что-то подсказывало ему, что как только сложится полная картина происшествия, он попадет в ужасную ловушку. Ужасную, беспощадную, которая не даст собраться с силами или, быть может, даже убьет. Может, ну его? Пойти на станцию, прыгнуть на какой-нибудь поезд и прочь отсюда уехать? Даниил обернулся, взглянул на море травы, которая тихонько покачивалась аж до самого горизонта. Нет, нужно понять окончательно. Надо выяснить — Даниил дал обещание. Так и решив, мужчина пошел к Каиным. Если что-то касается работы — это к Виктору, бакалавр уже успел понять. И не прогадал: Рубин был именно в этом крыле, стоял возле стола да все на бумаги глядел, сведя брови к переносице. Станислав был поистине огромным: широкоплечий, высоченный — точно два метра будут — и очень грозный. Почесав полностью побритую голову, Рубин отвлекся от документаций и повернулся к Даниилу. — Мое почтение, друг. Я уже слышал о вашем приезде. Все знают. Вы тоже хотите осмотреть тело? — Станислав снял перчатку и протянул руку. — …Надеюсь, вы еще не прикасались к нему, дорогой коллега? — осторожно спросил Данковский, не решившись на рукопожатие. — Нет. Почему вы спрашиваете? — надел обратно перчатку Рубин, видя, что происходит серьезный разговор. — Потому что тело Симона, где бы оно сейчас ни находилось, представляет смертельную угрозу. Симон умер от заразной болезни. — Это точно? Впрочем, какая разница… Если это снова оно… А вы что предполагаете? — Судя по тому, что я узнал, это может быть febris typhoidi… или чума. — Не верю… Вторая вспышка… Подождите, мне нужно прийти в себя… — мужчина отвернулся, склонил голову. Какое-то время он простоял в таком положении, но затем повернулся обратно, — вы уверены в этом? Вы отвечаете за ваши слова? — Что вас так напугало? — Если это Песчаная лихорадка… — Станислав скривился, — как же не вовремя умер Учитель!.. Если это Песчаная лихорадка, нам всем осталось жить считанные дни. Потому что я не знаю, как это остановить. И никто не знает. — Ваш Учитель сталкивался с этим заболеванием? Что такое Песчаная лихорадка? — Я лишь предполагаю. И не хочу этому верить. Пусть это лучше будет чума! — громко сказал врач. — Нам нельзя терять время. Нужно осмотреть тело. Изолировать его. Если нужно — уничтожить. Предварительно защитившись, разумеется, — нервно выдохнул бакалавр. — Для надежной защиты нужен ваш диагноз. В аптеках сейчас можно купить только желтые иммунники, они плохие… Впрочем, я попробую кое-что предпринять. Некоторые средства придется взять… там, где работал Учитель. Вы знаете, что он был злодейски убит собственным сыном? — Его сын тут ни при чем, — взмахнул рукой Даниил, — полагаю, что коллега Исидор умер от той же болезни, заразившись от Симона. Или наоборот… Но не будем терять времени. — Вы правы, коллега. Не будем медлить. Я приготовлюсь к осмотру, а пока распорядимся об изоляции тела. Каин держит его где-то в холоде. Я буду держать вас в курсе всех новостей. — Желаю вам удачи, коллега. Стах, кивнув Даниилу, быстро вышел из крыла. Данковский же решил вынести свой приговор и Георгию. Виктор, который этот диалог видел и слышал, молча провожал взглядом доктора, не смея ему что-либо сказать. Сердце отбивает свой ритм так сильно, что уже пульсирует в висках. Страшно… Да, страшно. Старший Каин настороженно смотрит на Данковского, молчит, ждет. Что же, вот он, завершающий момент. Кульминация, может быть. Но как только Даниил решился начать говорить, Георгий его перебил. — Мне рассказали о вашем выводе. Итак, вы утверждаете, что мой брат Симон Каин не был злодейски умерщвлен человеком или же демоном-шабнаком, но умер естественным образом, снедаемый телесной немощью? Это вы хотите сказать? — судья сложил руки на груди. — Я бы не сказал, что он умер естественным образом. Он умер, заразившись непонятной болезнью. Микроб убивает эффективней, чем демон. — Это гипотеза — или доказанный факт? — Гипотеза. — Нет, тогда я не принимаю этот ответ. Так говорят те, кто хочет любой ценой пресечь поиски виновного! — пуще прежнего нахмурился Георгий, — они распускают слухи о том, что, якобы, на улицах творится вакханалия. Они готовы бесконечно подвергать риску человеческие жизни — лишь бы сохранить видимость порядка! Что вы на это скажете? — Скажу, что порядок нужно восстановить, — негромко ответил Даниил, понимая, что Каин сейчас ослеплен горем и злостью на правду. — А я скажу иначе — такая версия удобна тем, кто покрывает убийцу! Убийцу, который знал, как лишить смерти Симона — и хранит это знание при себе! А если он не остановится? — Где сейчас лежит тело, Судья? — К телу с тех пор никто не подходил. Семейная традиция запрещает видеть усопшего до истечения положенного срока. Этот срок продлится до завтрашнего дня. Однако я не прекращу поиски убийцы до тех пор, пока вы не предъявите убедительные доказательства вашей правоты. Если он заразился — то как? Не Исидор же принес в наш дом заразу! — Самым убедительным доказательством будет результат осмотра тела! Каких еще доказательств вы ждете? — не выдержал Даниил. — Почтеннейший бакалавр! Вероятно, вы считаете меня злоумышленником или самодуром, который из чистого изуверства ставит перед вами сложную задачу — тогда, когда ее можно решить просто? Или который покрывает чьи-то грехи, мешая вам исполнить свой долг? — …Тело действительно изолировано так надежно, как вы утверждаете? — Тело находится во Внутреннем покое Горнов. Осмотреть его невозможно. Поймите — это физически невозможно сделать. Никто не сможет увидеть его до истечения срока — ни мастер Рубин, ни вы, дорогой бакалавр, ни даже я! — И что вы мне в таком случае прикажете делать? — нервно усмехнулся бакалавр. — О чем я теперь могу вас просить! Вы ведь уже сделали вывод… Или же нет? Если не уверены до конца, умоляю, ищите факты — так же неистово, как их ищем мы! И помоги нам Провидение, если вы правы… — Хорошо. Дождемся истечения срока. Убийца найден, не все в него поверили. Данковский вышел на улицу, вдохнул полной грудью. Похоже, Даниилу все же придется остаться здесь на неопределенный срок — хотя бы до завтра. А там уж как судьба прикажет. Понимая, что после такой беготни по городу сил не осталось совершенно, мужчина неспешно направился к дому Евы Ян. Ему стоит подумать над всем произошедшим. Стрелки часов продолжали свой неспешный ход. В городе на улицах прыгали тарбаганчики, в степи тихо изнывала Бодхо.

Пора спать.