dance for me.

Хмурую, дождливую осень сменила зима — удивительное и волшебное время года. Она началась с холодных ветров и морозных дней. Сбросившие листья деревья погрузились в сон. Выпал первый снег, белым ковром устилая весь двор Хогвартса, а за окном бушевала метель, едва уловимо посвистывая. В замке было тепло. В печи гостиной старост тихонько трещали дрова. Календарь гордо показывал — 25 декабря. Гермиона сидела на подоконнике запотевшего от её дыхания окна, разглядывая падающие снежинки. Она любила зиму. Для неё это всегда было время чудес, тепла, сказок, любви, Рождества. Время, когда школа была украшена к праздникам, поднимая настроение, когда снежинки хлопьями опускались на землю, или застывали на лице, принося приятную прохладу. Возможность встретиться с родителями и провести новогодние каникулы вместе. А дома гриффиндорка всегда найдёт время для книг. Выучит новые материалы, и повторит старые. Но сегодня, для Гермионы особенный день — Святочный бал. Впервые она идёт туда со своим молодым человеком. И впервые она открывала бал. Вместе с ним. Для неё это значило многое. Она, поправляя своё пушистое платье, аккуратно слезла с подоконника, и стуча маленькими каблучками по тёмному дереву, руками поднимая подол лилового наряда, направилась в комнату Драко. Тихонько приоткрыла дверь, образовывая маленькую щель. Прикрыла один глаз и начала наблюдать. Малфой стоял напротив зеркала, утягивая белую, как снег за окном, бабочку на шее. Слизеринец выглядел сногсшибательно. Его наряд как нельзя кстати подходил ему. Белоснежная, идеально выглаженная рубашка, шёлковая на рукавах, придавала строгости всей его натуре, чёрные брюки, утянутые ремнём на бёдрах, соответствующего цвета пиджак дополнял, а лакированная обувь с острым носом заканчивала образ. Чёрт возьми, Драко был идеален, и она до сих пор не могла поверить в то, что он — её. Он крутанулся в очередной раз перед зеркалом, отряхивая невидимые пылинки с плеч своего костюма. — Разве мамочка не учила тебя, что подглядывать невежливо, Грейнджер? — Резкий голос слизеринца заставил её вздрогнуть. Вернуться в реальность. Гермиона смущённо улыбнулась. Он заметил её. Глупо получилось. Гриффиндорка сделала неуверенный шаг в его комнату. Он наконец отвлёкся от своего отражения и взглянул на неё. Замер. Она не позволяла отвести от себя взгляд, и Малфой понял — что сошёл с ума в очередной раз. Мерлин, он не мог даже подобрать слов, чтобы описать её. Такую невыносимо-прекрасную. Идеально красивое тело, тонкая талия, прямая спина, изящные руки. Взгляд переместился на шею, которую когда-то кусали его бледные губы, оставляя бардовые пятна. На открытые плечи, с выделяющимися ключицами. Затем на сказочное платье, с некой воздушностью и невообразимой красотой. И Грейнджер в нём — чёртова королева. Корсет был украшен драпировкой из светло-лиловой ткани, обхватывающей грудь, и на плечах создавая лёгкие, шёлковые, совсем короткие рукава. Платье, облегающее талию, увязанную тёмно-бардовым поясом, затем струилось, ниспадая ровными складками. Весь образ заканчивала идеальная укладка: волосы, обычно напоминающее птичье гнездо, сейчас были до блеска расчёсаны и скручены на затылке в тугой узел, с распущенными передними прядями. А Гермиона улыбалась до ушей. Так нагло, ведь ей нравилось, как Малфой её рассматривает. Она бесстыдно следила за направлением его, поблёскивающих от света камина, глаз. И губы его тут же расплылись в усмешке. «Ты такая хитрая, Грейнджер», пронеслось где-то на дне его разума. Драко вдруг посмотрел ей прямо в глаза. Задержался в них, маняще-карих, а затем тихо прошептал: — Ты невероятно красивая. К щекам прилила кровь и лицо девушки вмиг раскраснелось. — У меня не менее красивый партнёр. — Гриффиндорка приподнялась на носочки и оставила лёгкий след прямо на краю губ, которые вскоре так удовлетворенно поднялись. — Пойдём, — Гермиона вдруг взяла его за руку и направилась к выходу из комнаты. — Нам надо отрепетировать танец. В какой раз? Пятидесятый? Драко уже сбился со счетов.

***

Успокаивающую тишину обширной гостиной нарушила негромкая мелодия, заполоняющая постепенно всё пространство комнаты, заставляя засиять танец новыми красками, полностью погружая в атмосферу предстоящего праздника. — Я, кажется, начинаю ненавидеть эту песню. — Успевает выпалить томно Драко, явно не оценившего идею снова пройтись по заученным, выдающимся уже на автомате движениям, прежде чем Гермиона, хватает его вечно холодные руки и уверенно закрепляет на тонкой талии, а свои мягко укладывает на его плечи, проигнорировав его фразу о недовольстве. Взгляд её будто так и норовит сказать: «даже не проси меня остановить это». И Малфой не попросит. Просто потому что гриффиндорке это важно. Ей нужно доводить до идеала всё, к чему она притрагивается. Такую скрупулёзность Драко никогда не понимал. Он и сам иногда цеплялся за мелочи, но только для того, чтобы доказать всем в очередной раз, что лучше. Это ведь Малфой. А это Грейнджер, которая сама себе и ошибки не простит. Если их вообще совершает. Он видит её, двигающуюся так плавно в такт музыке, и зависает на пару секунд. Завораживающая картинка. Она делает маленькие шажки то вперёд, то назад. Малфой делает такие же в ответ. Руки крепче сжимаются на её талии, от чего на её лице возникает игривая улыбка. Драко переводит взгляд на шею, на спадающие с плеч волосы. Сейчас хочется зарыться в них, как никогда раньше. И когда слизеринец потянулся к ней, чтобы поцеловать, Гермиона отошла на шаг, мягко беря его ладонь в свою, и закружилась на месте, от чего подол платья красиво развеялся. Он лишь укрепил хватку, чтобы после пары поворотов она смогла устоять на ногах. И снова ближе к нему. Ладонь Драко мягко переходит на её спину, её снова на его плечах. Малфой не знал, за что уцепиться взглядом. Она красива абсолютно во всём, что делает. Бёдра гриффиндорки покачиваются в такт, пока её глаза так бесцеремонно рассматривают лицо напротив с хитрой улыбкой. А блондин кажется, совсем забыл, что он не любоваться Грейнджер пришёл, а репетировать танец. Зато она не забыла. Потому, что, словно специально отдалялась при первой же близости. И его это раздражало. Он хотел её поцеловать, наплевав на эту репетицию. Она сейчас совершенно лишняя, когда перед ним открывается вид на её наклоняющийся назад корпус, шею и ключицы. Драко крепче сжал одну руку на талии, второй хватаясь чуть выше колена, и поднимая полусогнутую ногу. Он слегка поддаётся вперёд, к ней, оставляя горячее дыхание на шее. — Драко… — Суетливый голос. — Этого движения нет в хореографии. Ну, нет. Глаза закатить у него выходит на автомате. Выключи своё занудство, Грейнджер, и включи импровизацию. — Соблазнение меня — тоже не входило в хореографию. — На шумном выдохе шепчет парень. Она собирается подняться, и Малфой возвращается в прежнее положение вместе с ней, не убирая рук с талии. Лицо её не выражает никакой злости, или замешательства, скорее… Сожаление? — Просто я никогда не открывала бал до этого. — Она крепче сжимает ладошки на сильных плечах, поджимая губы. — И я немного волнуюсь. — Волнуешься? — Драко удивлённо вскидывает брови. — Я думал, у тебя совершенно другой настрой. Но кажется, ей от этого заявления не легче. Он томно выдыхает, протягивая руку и касаясь большим пальцем её щеки. Девушка заглядывает ему в глаза. Серые, как расплавленная сталь, с ледяным голубым отблеском, как океан во время шторма. Она видит в его глазах Вселенную, а он в её — покой. Слизеринец поглаживает кожу её щёк, на что Грейнджер прикрывает веки. — Может это поможет? Отрезвляющий поцелуй. То, что нужно им обоим. Вечно потресканные, не ярко выраженного розового цвета губы, мягко коснулись её, совершенно противоположных. Руки Гермионы спустились к рубашке, а его всё также суетились на талии, сжимая её с каждым смыканием губ всё сильнее. Он оттянул нижнюю губу, проводя горячим языком, чтобы затем снова припасть к ней настолько, насколько это возможно. Гермиона, кажется, оценила эту ловкую проделку. Она прервалась лишь на пару секунд, вдыхая воздуха, которого стало так мало между ними, а затем, снова припала своими разгорячёнными губами, впуская его язык. Миллионы бабочек закружились внутри так же, как гриффиндорка пару минут назад. Аккуратные пальцы пробрались в платиновые волосы, оттягивая назад. Тихий стон сорвался с губ слизеринца, и Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не растянуть губы в удовлетворённой улыбке. Волнение, и правда, ушло. Это могло бы продолжаться вечно, никто из них и слова бы не сказал, если честно, но открытие Святочного бала вот-вот начнётся. Каштановолосая нехотя отстранилась, удерживая ещё пару секунд зрительный контакт с этими, не понимающими причину разрыва поцелуя, глазами. — Наш выход через пять минут. — Ладонь легла на его щеку. Драко раздражённо фыркнул. — Обещай мне, что мы продолжим начатое, как только вернёмся. — Он направился к выходу, выключая эту приевшуюся мелодию взмахом палочки. — То есть, примерно через четыре часа? — Грейнджер нахмурила брови, шагая за ним. Они столкнулись взглядами. — Ты всерьёз собралась торчать там весь бал? — Он медленно открыл дверь, выходя в пока ещё тихий коридор. — Ты планируешь сбежать сразу после открытия? — В её голосе слышалось непонимание. — Но Драко, мы же старосты и мы не… Когда-нибудь Малфой перестанет затыкать Грейнджер поцелуем, шумно выдыхая ей в губы, но точно не сейчас. — Ты для меня куда интереснее этого бала. — Прерывается на секунду, но затем снова продолжает. И она верит, целуя эти, ставшие родными за такое короткое время губы, вкладывая в них всю свою нежность. И они обязательно сбегут, хоть ради этого и придётся долго уговаривать слишком правильную гриффиндорку. И они обязательно будут друг у друга одни, без лишних глаз, уже совсем скоро.