Близнецы

Гарри без малейшего сожаления смотрел на свертывающиеся и чернеющие страницы журналов. Огонь совершал первую в его жизни, но далеко не единожды лелеемую в мечтах месть. Насмотревшись на остатки своего подарка, мальчик поднялся к себе в комнату в поисках свитера – болезнь не желала отступать и он все явственнее ощущал озноб. Ощущения внутренней пустоты, которое он испытывал наблюдая отъезжающую машину, больше не было. Казалось, в образовавшийся в его душе вакуум начала медленно пробираться тьма. Наверное, она поглотит его, когда ее накопиться достаточно. Никогда еще у Гарри не было такого ощущения. Он чувствовал, что что-то меняется внутри него, меняется навсегда, и только сейчас, в этот момент, он может помешать этому, потом будет поздно. Но он не делал этого. Сознание его словно стремилось к этой тьме, подогреваемое инстинктивным желанием спастись от своих чувств, от горечи, обиды и отчаянного понимания, что никакого улучшения его положения не предвидится. В этом доме он был лишним. Но уйти было некуда. Так сложилось, что у Гарри за все года учебы в школе так и не появилось близкого друга, а потому ему абсолютно не с кем было разделить свое одиночество. Он ощутил приступ обжигающей злобы на чужое равнодушие, с которым он не мог ничего сделать. Ему не подвластны были чувства других людей, он не понимал, за что они его не любили, а потому ничего не мог сделать. И даже отрекшись от них, Гарри не ощущал полного равнодушия к несправедливому к себе отношению. Рана была теребима годами и стала слишком глубока, чтобы о ней можно было забыть. Свитер нашелся под кроватью куда его, вероятно, забросил Джереми. Эту гипотезу подтверждал мятый листок бумаги, найденный прямо под свитером, оказавшийся ничем иным, как письмом, призывающим родителей Джерри явиться в школу для разговора о его плохой успеваемости. Гарри и Джереми жили в отдельных комнатах, что совершенно не мешало Джерри порой выбрасывать особенно раздражающий мусор прямо под кровать Гарри. Случалось, что вслед за ним он бросал и что-то из вещей хозяина комнаты – так сказать для маскировки. Достав свитер, Гарри покачал головой. Неужели брат думает, что школа не пришлет другого письма, видя, что родители не явились? Джереми учился из рук вон плохо, а вот Гарри без труда получал высшие баллы. По странному стечению обстоятельств, школьные предметы давались ему невероятно легко, будто он уже знал все это раньше. Именно этой своей особенностью, Гарри долгое время объяснял холодное отношение родителей. Они любили Джерри, а все, кто хоть в чем-то превосходил драгоценного старшего сына, вызывали у них раздражение. Надев свитер, Гарри выглянул в коридор, тот час столкнувшись со своим отражением. Его предоставило небольшое зеркало висевшее в коридоре, до того неприметное, что даже прожив в этом доме всю свою сознательную жизнь Гарри периодически о нем забывал. Из зеркала на него смотрел мальчик, худой бледный мальчик, с черными, как смоль растрепанными волосами и большими зелеными глазами. Температура украсила его щеки нездоровым румянцем. Полная противоположность крепкосложенному рыжему Джереми… Неужели братья могут быть так непохожи… И его глаза. Ни у кого в семье не было такой формы. Он заметил это давно. Рассматривая свое отражение, Гарри вспоминал, как однажды за завтраком, когда папы и Джереми не было дома, он спросил у мамы, в кого у него такие глаза. И мама вдруг растерялась, словно по мановению волшебной палочки заинтересовалась сыном больше, чем когда-либо. Глаза ее непроизвольно сузились, словно она пыталась что-то рассмотреть за непроницаемым лицом сына. «Не знаю», - сказала, наконец она, отворачиваясь к плите. «Наверное, в дедушку по отцу. Он не совсем нормальный, так что мы его не навещаем». Должно быть, это жар вдохновил его на внезапное решение. Гарри решил поискать фотографии дедушки. Спустившись в гостиную, он, встав на табурет, извлек со шкафа тяжелые фотоальбомы в кожаном переплете. Как-то он уже смотрел их, но никого похожего на себя не запомнил. Теперь он, впрочем, не был уже уверен, что это было не раньше того, как мама упомянула про дедушку. От догорающих комиксов исходил неприятный запах. Заново переживая злорадство, вызванное его дерзким решением, он посмотрел на камин, но любопытство оказалось сильнее этого мрачного чувства и мальчик довольно быстро погрузился в изучение семейных фотоальбомов. Вот пятилетний Джерри с мячом, рядом на корточках сидит папа. А вот седьмой день рождения и мама угощает его тортом… Вот Джерри с соседской собакой, Джереми за столом, Джереми в своей комнате… Гарри с раздражением пролистал несколько страниц. Джереми с лучшим другом, Джереми залез на дерево, совсем маленький Джерри ползет по гостинной. Мда… Отложив посвященный брату альбом, Гарри принялся за следующий. Здесь были в основном фото родителей. Гарри нашел маму и папу в молодости. Альбом хранил много снимков с того времени когда родители учились в школе, но заветный дедушка на них так и не появился. Просмотрев третий альбом, Гарри убедился в том, что ни одной фотографии этого человека в альбомах нет. Если, конечно, этот человек вообще существует, а не был придуман мамой, чтобы не вдаваться в дальнейшие объяснения… Сколько мальчик себя помнил, она никогда не любила с ним разговаривать. Однажды в детстве, он видел свою бабушку, которая, впрочем, подобно родителям симпатизировала Джерри, а не ему. Но существование мистического дедушки Гарри до этого момента, никогда не ставил под сомнение. Должно быть потому, что ему отчаянно хотелось верить, что у него есть родственники, при встрече с ним, испытавшие бы к Гарри симпатию. Хотя бы потому, что он похож на них лицом, раз уж не дано другого. Лишенный внимания родителей, Гарри не раз мечтал, что когда он станет взрослым, то встретиться с этим человеком. К примеру, тот мог бы внезапно появиться на проводах Гарри в армию, если бы Гарри туда пошел. Отложив альбомы, мальчик подошел к окну. Погода уже успела испортиться и вместо залитой солнцем улицы, которую он наблюдал всего полчаса назад, его поприветствовали грозовые тучи. Всего пара минут ушла на натягивание кроссовок и вот, он уже был на улице. Если уж совершать неправильные поступки, то не мелочиться. Такой взгляд на нарушения правил всегда разительно отличал его от брата, который делал гадости понемногу, а потому, они всегда сходили ему с рук. На нос Гарри упали первые капли дождя. Словно ничто не предвещало сильного ливня, мальчик направился в сторону леса. Гарри считал, что ему по жизни точно повезло, по крайней мере, в одном – от кромки вековых деревьев их жилище отделяли только два ряда домов, а потому, он с детства гулял среди массивных елей и даже присмотрел упавшее дерево, сидя на котором, он периодически что-то читал. Лес словно защищал его от людей, давая возможность передохнуть от их оценок и неприязни. Не знавший не от кого особенно теплого обращения, Гарри, сколько себя помнил, предпочитал людям природу. Где-то вдалеке грянул гром и Гарри увеличил темп, желая к тому времени, когда с неба польется вода уже оказаться в лесу. Дойдя до знакомой с измальства тропинки и скрывшись среди раскидистых елей, мальчик двинулся уже в глубину леса, наслаждаясь его особыми ароматами, когда едва не споткнулся о нечто преградившее ему дорогу. Рассмотрев преграду получше, Гарри мысленно отругал себя за неосторожность. Пересекавший тропинку хвост принадлежал, по всей видимости, змее. Змея должна была быть необыкновенно странного цвета - хвост, как будто искусственно посеребренный, казалось, светился изнутри. Движение змеи было слишком резким, чтобы мальчик успел что-нибудь сделать. В секунду перед ним, вопреки всем описаниям фауны восточной Англии, предстала голова кобры. Каждая чешуйка ее источала свечение, а глаза широко открытые, изумрудно-зеленые смотрели прямо на него. Мальчик застыл на месте не в силах оторвать взгляда. Ни капли естественного страха не пришло к нему, словно все инстинкты вдруг отключились. Его тело обуяла волна странной усталости, смешанной с облегчением, словно все страдания вдруг закончились, и вот уже где-то там за грозовыми тучами ждет безоблачное будущее. Не понимая, да и не задумываясь чем было вызвано это ощущение, Гарри молча смотрел на змею, постепенно теряя связь с реальностью растворяясь в этом гипнотическом взгляде узких зрачков. «Пойдем» – прошипела вдруг змея и, резко развернувшись, направилась в чащу. Как будто и не было ничего удивительного в том, что змея вдруг заговорила, ровно как и в том, что он, Гарри, понял ее, мальчик отправился за ней. Сейчас он, ведомый гипнозом, во что бы то ни стало, не хотел лишиться странного чувства спокойствия и умиротворения, словно был зависим от них и потеря этих прекрасных чувств сулила ему страшную тоску. Словно одержимый, Гарри пробирался сквозь деревья позволяя хлестким веткам кустарников царапать ему лицо и руки. Наконец, змея вывела его на обширную поляну. Здесь, прямо в стволе векового дерева мальчик увидел дверь. Ни разу он не видел в этом, с измальства знакомом лесу, ничего подобного этому месту. Доползя до двери змея, растворилась в воздухе и поляна, до этого освещенная ее сиянием погрузилась в полумрак. Подняв голову к небу, мальчик увидел, что огромные деревья, словно наклонившись вперед, почти что срослись верхушками, словно стражи защищая странное место. Не минуты не медля, Гарри направился к двери. Он чувствовал себя словно во сне, где принимать решения так легко и можно не опасаться последствий. Дубовая дверь с массивным железным засовом, распахнулась от одного его прикосновения. Из открывшегося прохода повеяло вековой сыростью. Проход, открывшийся ему, оказался таким узким, что будь Гарри взрослым мужчиной, ему, наверное, пришлось бы повернуться боком, чтобы пройти между стенами, выложенными камнем. Казалось, что с каждым шагом этот коридор все сужался, и мальчик уже начал думать, что в скорости ему придется остановиться, дабы тут не застрять, как вдруг он вышел в невысокую комнату, также выложенную камнем и без единого окна. Посредине комнаты, на темного-бордового цвета ковре расположился стол на резных ножках. Других предметов мебели Гарри в комнате не заметил, зато, сколько здесь было книг! Они лежали на полу, на столе, на ковре, стояли на непонятно как прикрепившихся к стене, на кованых полках и даже парили в воздухе. Не веря своим глазам, Гарри подошел к книге на вид немалого веса, безо всяких крыльев парившей прямо над столом. Осторожно дотронулся до ее шероховатого переплета, и тотчас, книга сама опустилась ему в ладонь, да так резко, что он еле ее удержал. Она оказалась и впрямь очень тяжелой. Прежде чем мальчик успел что-то подумать, тело его само собой осело на пол, а рука безо всякой команды своего хозяина открыла оглавление. Гарри даже и не думал о том, чтобы открыть оглавление, это произошло как-то само собой. Странное место будто управляло им, и вскоре он уже погрузился в чтение, открытой рукой страницы. «Глава первая. Как пользоваться сим словарем» Значит это словарь! «Глава вторая. Тайные древние силы магии» Третья глава называлась «Обряды на крови, ныне не практикуемые» От этого названия, по телу мальчика пробежала дрожь. Испугавшись этого ощущения, Гарри отложил книгу, но неприятное ощущение не прошло. Не без удивления, он вдруг осознал, что испытывает даже не дискомфорт вызванный страшным названием, а страх такого рода, какое может испытывать человек застигнутый за неприличным занятиям. Сам не зная почему, он повертел головой по сторонам, и тотчас страх стал сильнее. Старый гобелен, закрывавший одну из стен, на которую Гарри посмотрел лишь мельком, отодвинулся. За ним обнаружились два портрета, искусно написанные и судя по рамам, висевшие здесь не одно десятилетие. Один изображал почтенного джентльмена в твидовом костюме, раскуривавшего черную трубку с позолотой, брови его были сведены, а морщинка между бровей была очень заметна на его и так уже не молодом лице. Рядом с ним висел портрет дамы весьма подходящей этому мужчине по возрасту. Взгляд у нее был резкий, и словно оценивающий, изящную руку украшали многочисленные кольца. Облачена дама была в старомодное черное платье с корсетом. Оба портрета вели себя неподобающе картинам – они двигались, словно перед мальчиком не висели картины, а стояли живые люди. Чувствуя, что окружающий его дурман, наконец, рассеялся и он может действовать самостоятельно, Гарри отпрыгнул назад, схватив с пола книгу и заслонившись ею от портретов. Судя по не особенно приятному старческому смеху, этот жест, похоже, вызвал у изображенного на картине джентльмена приступ веселья. Тот час книга в руках мальчика, превратилась в ящерицу, которая, кувыркаясь, вывернулась у него из рук. - Добро пожаловать, Гарри Поттер, – заговорил мужчина низкий и хрипловатым голосом. – Сын моего беспечного правнука Лилиуса, в семейную библиотеку рода Поттеров, одну из самых древних из тех, что когда-либо были построены чистокровными магами. Признаться и я и леди Поттер боялись уже, что после предательства своего рода твоим отцом, ты уже не сможешь найти дорогу сюда…