Близнецы

- Простите… - ошеломленно пробормотал Гарри, пытаясь прийти в себя после книги-ящерицы. – Я не знал, что здесь есть люди. Я думал, вы просто портрет… - Я, и потрет леди Поттер, который ты видишь, справа от меня, действительно портреты твоих предков, – непререкаемым голосом заявил изображенный на портрете мужчина. - Но как же… - Гарри неуверенно улыбнулся. Он не был уверен, что не начал сходить с ума. Теперь, очнувшись от дурмана, он и не помнил уже, что минуту назад воспринимал происходящее как что-то совершенно нормальное. – Ведь портреты не разговаривают… - Перестань! – воскликнула леди Поттер. Она говорила пафосно и немного надрывно, напоминая тем самым о манерах придворных дам, – Я искренне надеюсь, что это была неуместная шутка, и прошу тебя так не шутить. - Боюсь, Патриция, что он не шутит, – обратился к ней портрет мужчины. – Будь проклят тот день, когда наш потомок Лилиус женился на маглороженной. Порча крови от такого брака столь велика, что я не удивлюсь, если наш нынешний потомок ни разу не призывал родственников через кровный призыв. Мужчина кинул косой взгляд на Гарри, словно ожидал, что тот что-то скажет в свое оправдание, но тот стоял совершенно ошеломленный, и все, что пришло ему в голову, было неловкое: - Простите, но я не Гарри Поттер… От этих слов мужчина изменился в лице. - А кто же ты, позволь спросить? - От тона новоприобретенного предка Гарри захотелось провалиться под землю, таким холодным он был. - Я… Гарри Льюис… - совершенно растерялся Гарри – под двумя тяжелыми взглядами, он уже не был в этом уверен настолько, как был пару минут назад. – Маркус и Маргарет Льюисы мои родители… У меня есть брат Джереми… - О! Довольно! – воскликнула леди-портрет. – Не смей отрекаться от своей семьи Гарри Поттер! Октавиус, ты знаешь кто такие Маргарет и Маркус Льюисы? Неужели они растят нашего потомка? - Да, я всю жизнь с ними жил, – уже более уверенно заметил Гарри, немного оскорбившись. Какие-никакие, а все-таки это были его родители, и он не собирался слушать, как о них говорят в таком тоне. - Как видишь, Патриция. Очевидно, это те маглы с которыми молодой человек живет. - Какой ужас! – Патриция Поттер даже побледнела от негодования. – Немедленно свяжись с семьей, Гарри! Да… К примеру Блэки, окажут тебе радушный прием. Я была так счастлива, когда мой внук Дориус женился на леди Блэк, и вот, пожалуйста… - она всхлипнула – Неужели ты и палочки держать не умеешь? - Не расстраивайся, – поспешил утешить ее Октавиус. – Он нашел дорогу сюда, а значит еще не все потеряно. Уверен, наш праправнук будет усердно заниматься, и поедет в Хогвартс подготовленным. Ведь это будет так, Гарри? – Октавиус сурово посмотрел на мальчика. - Я… Гарри и самому стало немного жалко огорчившуюся леди Поттер. Никто и никогда еще не расстраивался от того, что у Гарри чего-то не было. Эта забота, даже со стороны портретов в странной, затаившейся в лесу комнате, казалась чем-то невероятным и светлым, чему в реальности не было места. «Если это такой сон, - подумал Гарри – тогда я не хочу просыпаться!» – Я не знаю… - сказал он портретам. - Я, конечно, могу, если вы объясните, зачем это нужно. И что за… - он опасливо покосился на Патрицию Поттер, подозревая, что этот вопрос расстроит ее еще больше, – Что за Хогвартс? - О! - горестно воскликнула она, видимо не найдя слов. Октавиус тоже молчал. Лицо его говорило о том, что предка посещают тяжелые думы. Опасаясь мешать мыслительному процессу, Гарри молчал. - Слушай меня, Гарри Льюис, или как ты себя называешь, – заговорил, наконец, прапрадед, чеканя каждое слово, – Твоя настоящая фамилия - Поттер, а Маркус и Маргарет Льюисы усыновили тебя, когда тебе не было еще и года. Гарри словно ударили обухом по голове. Маркус и Маргарет не его родители?! - И да, слушай меня, внук!- Октавиан повысил голос, видя замешательство Гарри, - Ты - урожденный волшебник, как и все твои предки! Наш знатный род был почитаем еще во времена короля Артура, если это о чем-то тебе говорит, как маглорожденными, коими являются твои приемные родители, так и лучшими магами! Ты понял меня, Гарри Поттер? Гарри молчал. - Просто прими это, а со временем ты поймешь лучше, - внесла свою воспитательную лепту Патриция. - Если не веришь мне, - продолжил Октавиус – Отодвинь мой портрет. Там ты увидишь нишу, а в ней - волшебную палочку… - Что увижу? – не понял Гарри. - Палочку волшебную, неуч ты этакий! – подробно разъяснила леди Поттер. - А... Медленно приблизившись к портретам, Гарри протянул руку к раме. Сердце его колотилось. С трудом понимая что делает, и ощущая что его ведет какое-то непонятное наитие, он отодвинул портрет Октавиуса и нашел футляр. Казалось, это место начинает управлять им тогда, когда Гарри нужно принять какое-то решение. Волшебная палочка оказалась тонкой и блестящей, выполненной из темного дерева. Гарри поднес ее к лицу, подробно рассматривая. - Взмахни ей уже! – потребовала леди Поттер, но Гарри этого не сделал. Он вдруг ощутил с палочкой странное единство, какое никогда еще не ощущал ни с одним живым существом. Мальчик вдруг понял, что на глазах выступили слезы, хотя он не о чем грустном не думал. Гарри вдруг почувствовал, что перестал быть мальчиком, одиннадцать лет жившим в доме неподалеку отсюда. Тем, у кого были мама и папа, брат и соседи... Нет, теперь вдруг стал кем-то другим. Чувство было такое, словно его истинная сущность, когда-то спряталась от него, а теперь, когда он и забыл уже, что она существует, внезапно явилась ему во всей красе. И теперь вся его жизнь в этот темный, лишенный настоящей сущности период жизни, казалась ненастоящей... Рука Гарри сама собой сделала замысловатое движение рукой и он произнес слово, которого никогда раньше не знал. - Люмос! – и конец палочки вспыхнул ярким, ослепляющим светом. - Ну вот, Патриция, – довольно заметил Октавиан. – Все-таки это наш праправнук. *** Гарри сидел в библиотеке, жуя чизбургер. С каждым днем он все явственнее игнорировал наставления предков-портретов о том, как нужно себя вести. И вот, на пятый день дошел до того, чтобы материализовать сюда коробку фастфуда. Он не умел, да и не мог позволить себе готовить – времени не было. Все оно уходило на чтение древних книг. Уже несколько дней мальчик засыпал и просыпался за книгой. Ни на секунду его не покидал почти уже нездоровый энтузиазм. Гарри хотел узнать все о магии. Где и как колдунов жгли на кострах, почему они не сгорали, в каких котлах варят зелья и в чем отличия серебряного от медного, как одно и тоже заклинание изменяют разные взмахи волшебной палочкой – все это было в новинку, и все это хотелось узнать. И все же не это заставляло Гарри целыми днями зубрить текст наизусть. Причина была в другом. Для новоиспеченного мага - Гарри Поттера, самая сильная магия была даже не в эффекте от заклинаний и не от зелий, получаемых после смешивания ингредиентов в котлах. Для него она была в этих строчках, в буквах, подтверждавших что он – особенный, что у него есть другая семья, где его, возможно, будут ценить больше, нежели ценили в семье Льюисов. То, что до недавнего времени казалось мечтой, настолько далекой от реальности, что не было смысла о ней даже думать, теперь предстало здесь, прямо перед ним, в этих строчках, зигзагах которые он выводил в воздухе волшебной палочкой. Чтобы не потерять это, он готов был тренироваться часами! Гарри ужасно нравились пасы, которые нужно было выполнять волшебной палочкой при произнесении того или иного заклинания. Он чувствовал себя дирижером, управляющим своей жизнью. Взмах рукой, шепот заклинания,- и на конце палочки появился огонек, еще один взмах, и книга сама к нему подлетает! Гарри никогда не знал другого опьянения, но был уверен, что чувства, опьяняющего больше этого, в мире не существует. Он практиковался четыре дня и три ночи, прежде чем выучил заклинание, интересовавшее его больше всего. Заклятие забвения. Мальчик не мог точно сказать, зачем оно было ему нужно. Или возможно, мог, но никогда бы в этом себе не признался. Он хотел избавится от родителей. Хотел, не признаваясь в этом даже себе, но стойко этого желая. До этого момента, Гарри даже не подозревал, что так их ненавидит. Теперь же, при одном упоминании о Маргарет и Маркусе он чувствовал злобу, будто они могли отнять у него этот новоприобретенный мир. Забрать его обратно в ту серость, где он ничего не значил и был никому не нужен. И хотя, наверное, у них не осталось уже никакой возможности это сделать, страх этого был так велик, что Гарри готов уже был отказаться от всего, от самих родителей, от связанных с ними воспоминаний, даже от оставшихся в доме книг и одежды. Впрочем, как бы не хотел, Гарри забыть о своей прошлой жизни, заклятие забвения предназначалось скорее для родителей, а не для него. Гарри хотел быть уверенным, что его не будут искать. Желание это было более чем понятно, так как все эти дни он не появлялся дома. Сейчас мальчику казалось, что он погрузился в длительный сон. И он прекрасно понимал, какое разочарование его ждет, если он вдруг проснется. Жизнь его тогда никогда уже не будет прежней. И никогда уже в ней не будет надежды на счастье. Одна лишь серость… Только не это! Со всем свойственным детям необъективном представлении о смерти, Гарри решил, что лучше тогда умереть. Впрочем, пока он не собирался умирать. А вот отрезать себе путь назад заклятием забвения - другое дело! Как он применит его, не выходя из библиотеки - Гарри не знал. Но еду-то у него получилось материализовать в эту комнату, может и заклятие забвения сработает на расстоянии? Портреты, к удовольствию мальчика, похоже, гордились своим внуком, отмечая его способность к магии как более чем выдающуюся. Гарри и сам уже ощущал себя выдающимся – еще бы – получать все любимые лакомства, не сходя с места, да еще и получать за это похвалу! Не каждый имеет такую возможность! Впрочем, сидя один на один с древними манускриптами – предки с портретов периодически куда-то пропадали, - любой бы почувствовал себя особенным. К слову, в библиотеке, как оказалось, были не только книги. Пару дней назад мальчик нашел большой осколок зеркала. Тот лежал позади стопки книг, недалеко от стола. Он показал осколок Октавиану, но тот про него ничего не знал. Зато Патриция при взгляде на осколок, неожиданно зарделась и сообщила, что во времена ее молодости, молодые люди использовали такие для сообщения. Судя по ее смущенному виду, эти молодые люди, скорее всего, использовали зеркало для сообщения с девушками. Гарри, впрочем, подробности этой традиции были совсем не интересны. А вот идея связаться с кем-нибудь из других магов, казалась ему заманчивой. За эти дни он уже наслушался от портретов про Хогвартс, и ему не терпелось там оказаться. Не так давно Октавиан сообщил Гарри, что хотя занятия в Хогвартсе начинаются первого сентября, Гарри должен будет приступить к ним несколько позже других. По заявлению предка, обычно потенциальным студентам посылали письмо с приглашением в школу, но поскольку потенциальный студент Гарри Поттер так удачно познакомился с портретами, директриса Хогвартса решила передать ему сообщение через них. Они же упросили ее разрешить ему немного опоздать к началу учебного года. О том, почему он должен опоздать, предки, тем не менее, и словом не обмолвились. Разве, что Октавиан намекнул, что на то есть серьезные причины. Гарри искренне надеялся, что самодовольные портреты, абсолютно уверенные, что их потомок попадет в Хогвартс и правда получили оттуда какое-то приглашение. Перечить же портретам, или, по крайней мере, делать это откровенно, Гарри не смел. Он был полностью зависим от них. Разозлись на него портреты, он, вскорости, потерял бы контакт с только что обретенным им миром надолго, если не навсегда. Сейчас ему не оставалось ничего, кроме как слепо верить их словам. Никто же из других волшебников, кому бы он в теории мог верить, с ним пока не связывался. Зеркало заработало внезапно, на шестой день чтения манускриптов, собранных в древней библиотеке. Стекло вдруг засветилось словно прожектор, заставив читавшего неподалеку Гарри отпрянуть. Потом вдруг погасло, словно ничего и не произошло. Когда Гарри, немного успокоился и решил рассмотреть осколок поближе, тот снова засветился – на сей раз тусклым темно-бордовым свечением, затем пару раз мигнул и вдруг, показал изображение. Оно было монохромным, полностью в бордовом цвете, словно мальчик смотрел черно-белый фильм через бордовое стекло. Плюс ко всему изображение было довольно расплывчатым, а потому Гарри не сразу различил, что именно показывало зеркало. Это оказались фигуры двух высоких мужчин. Они, похоже, сидели в креслах, размеренно о чем-то беседуя. Присмотревшись, Гарри обнаружил, что ножки у кресел выполнены в виде змей, очень похожих на ту, которую он видел на пути сюда. Мальчик уже и забыл о ней, но вид кресел освежил его память. Вдруг, изображение приблизилось к одному из беседующих и Гарри, от неожиданности, даже выронил зажатую в руке книгу. Обладавший идеальной осанкой, хмурый, черноволосый мужчина был ну точь в точь «Черный удав»! Мальчик недоверчиво присмотрелся к мужчине настолько, насколько это позволяло мутное изображение. Предположение, что «Черный удав» может появиться здесь, в этом стекле, казалось, по меньшей мере, абсурдным. К счастью, вскоре изображение приблизилось еще больше, и Гарри увидел, что мужчина, все-таки не совсем похож на «удава». Тот явно не обладал крючковатым носом, да и челюсть у него была немного другая. И все же, сходство было на лицо. Внезапно изображение исчезло. Гарри успел уже ощутить разливающееся по телу разочарование, как зеркало вспыхнуло снова. Некоторое время картинка мигала и исчезала. Гарри ждал, затаив дыхание. Вскоре изображение пропало вообще, зато – появился звук. «…продолжаем беседу с профессором Снейпом, любезно спонсируемую Люциусом Малфоем, небезызвестной персоной в обеспеченных кругах…» Гарри подумал уже было, что зеркало начало показывать что-то другое, но вдруг услышал короткое «Благодарю, Смит» и подумал, что наверное зеркало по-прежнему показывает двух мужчин. Гарри не удивился бы, если бы этот холодный и надменный, но в то же время завораживающий тон, принадлежал кому-то из них. Мальчик всегда подсознательно тянулся к таким персонажам, и в коротком списке тех, на кого Гарри хотел бы походить, были только такие. Ничего удивительного, что он начал слушать передачу с удвоенным интересом! «Так что же, Северус, - продолжил голос, - Ты считаешь, что нам есть чему поучиться у маглов?» Похоже, не ожидал он, что Северус так скажет, понял по голосу Гарри. Странная передача захватывала его все сильнее. «Я всего лишь говорил, что наша наука стоит на месте…» Голос у Северуса был звучный, но тон какой-то усталый, а слог и вовсе отрывистый. «…раньше хоть учились на ошибках маглов, а теперь, и это забыли. Весь отдел магического просвещения только и чешет нос…» – Гарри подумал про колоритный нос Северуса- «…да твердят что-то про заклинания чистящие туалеты. Не удивлюсь, если со времен борьбы маглов с чумой, магическая наука впервые в состоянии такого упадка и деградации…» «В этом я с тобой полностью соглашусь, – говорил его оппонент - Недавно в магазине, предоставляющем эликсиры шестого уровня, я наткнулся на отвратительных грязно…- он словно хотел сказать что-то, но передумал, решив похоже, что это словно не подходит для эфира.» «Дилетантов. – подсказал ему профессор Снейп» «Хуже, - мрачно отозвался мужчина, - Этот… хм… волшебник не знал о существовании напитка живой смерти. И это, Северус, продавец…» Гарри с удовольствием послушал бы и дальше, но тут трансляция оборвалась. И сколько он не ждал, напряженно уставившись в стекло, так и не возобновилась.