Близнецы

Гарри провел в библиотеке неделю. Теперь он уже не мог с уверенностью сказать, когда наступала ночь, а когда день, когда было время обедать, а когда – спать. Все это делалось им когда придется. И хотя иногда мальчику становилось немного жутко от осознания того, какие масштабные изменения вдруг произошли в его жизни, он в целом уже привык к такому распорядку дня. Изменилась не только жизнь мальчика, но и сам Гарри. Он замечал, что читая в книгах про человеческие жертвоприношения, уже не испытывает к жертвам такого сочувствия, какое наверняка испытал бы пару дней назад. С каждым днем, все больше убеждаясь в своей жестокости, Гарри ощущал странное удовлетворение. Должно быть тьма, зародившаяся в его душе в день его одиннадцатого дня рождения, все-таки заполнила сознание полностью, не оставив место ни для одной оппозиционной себе мысли. Ничего светлого. И никакой слабости. Теперь эти понятия были синонимичны. Вчера Гарри окончательно убедился в том, что сможет без происшествий применить заклятие забвения к родителям. И все же решил с этим повременить. Особенно после того, как ему сообщили про то, что он должен будет представлять род Поттеров, на церемонии совершеннолетия одной из рода Блэков – Драмы Малфой, девушки примерно его возраста и на данный момент наследницы этого древнего рода. Как бы Гарри не был уверен в своих силах, относительно заклинания забвения, всегда был шанс, что он с чем-нибудь напортачит. А это, в свою очередь, было черевато проблемами, которые Гарри никак не мог позволить себе в то время, когда он должен будет чинно участвовать в чужой церемонии. Все-таки это, помимо общения с портретами, была его первая встреча с другими волшебниками. Приглашение прилетело к нему с небольшой совой угольно-черного цвета. Гарри сначала не понял, откуда в комнате без окон, в которую вел только древний сырой проход вообще взялась эта птица, но вскоре сориентировался и даже быстро написал ответ. Разобравшись с чарами, охраняющими библиотеку от посторонних вторжений, Гарри отправил птицу назад, также не открывая дверь и вообще не выходя из комнаты. Заклинание необходимое для этого было, в сущности не таким уж сложным. Должно быть, отправитель знал, что Гарри находится в защищенном охранными чарами месте и сам тоже применил что-то подобное. С трепетом Гарри подумал, каким сильным может быть взрослый маг. Уже сейчас, начитавшись книг и натренировав множество заклинаний, он был, откровенно говоря, доволен своими успехами, а уж что будет через несколько лет… Вот бы перенестись в то время, когда он станет по'настоящему могущественным волшебником! Со временем, когда он привык к своих новым способностям убираться с помощью магии и материализовать нужные ему предметы, Гарри захотелось большего. Какой-нибудь, по-настоящему сильной магии. Наверное, предки-портреты считали, что ему еще рано приступать к чему-то подобному, так как, хотя Гарри не раз их спрашивал, так не отрыли ему способа взять книги с большой кованой полки, расположившейся прямо напротив портретов. Дело в том, что просто так взять их было нельзя – полка словно отодвигалась, и книги, раз за разом оказывались вне досягаемости. Но заголовки на переплете каждой книги рассмотреть было возможно. Судя по ним, книги содержали сведения о настоящей, «взрослой» магии. А потому, Гарри захотелось прочитать их с удвоенной силой. Но предки-портреты ему не позволяли. При всей своей радости тому, что он нашел другую семью, Гарри хотел уже поскорее уехать в Хогвартс и избавиться от их гнета. После того, как мальчик ответил с совой, что придет на прием, ему прислали еще одну, где сообщали, как добраться до особняка Ноттов. Для этого он должен был сесть на поезд до Лондона, дальше сойти, когда начинались пригороды столицы, и в особо отведенном для этого месте произнести заклинание видимости. Это заклинание видимости, Гарри, уже в общем-то, неплохо знал, но все равно жутко волновался, что сойдет не там, или свернет не туда. С парадной одеждой у мальчика тоже были проблемы. Правда, тут ему помогли портреты. Оказалось, что в библиотеке хранились и вполне приличный парадный костюм, и мантия и даже ботинки на такой случай. Все это лежало в нишах вроде той, из которой он вытащил свою волшебную палочку. Откровенно говоря, Гарри не понимал, с чего бы всему этому взяться в библиотеке и уже подозревал, что найденное им помещение на самом деле никакая не библиотека, а фамильный склад. Он только утвердился в этом мнении, когда его вечером накануне посещения приема Ноттов, внезапно вызвал портрет Октавиана. Несмотря на то, что для встречи с предком мальчику требовалось сделать всего пару шагов на встречу портретов, Гарри про себя называл эти встречи вызовом. Позвав его на разговор, портреты и правда каждый раз разговаривали с ним так, словно он не отвлекся от книги и подошел к ним, а как минимум, приехал к ним из другого города. Это старомодная аристократическая манера общения уже начала утомлять Гарри. - Приветствую тебя, внук, - начал Октавиан, когда Гарри подошел к портрету почти вплотную. – Мы слышали, что тебе пришло приглашение на прием, устраиваемый для чистокровных магов. Нельзя представить, большей чести для нас. - Мне кажется, это вы «помогли» семье Ноттов, меня пригласить. – Высказал Гарри уже некоторое время терзавшее его подозрение. – Скажите мне, если я ошибаюсь. - Не ошибаешься. – Подтвердил Октавиан. – Но и быть благодарным тебе не помешает. В твоем же тоне благодарности я не заметил. С сожалением я отмечаю, что ты унаследовал нахальство и свободомыслие твоего отца. Гарри покачал головой. Из всех, кого он знал, только Октавиану или Патриции могло прийти в голову употребить слово «свободомыслие» в негативном смысле. Хотя, может во времена их молодости, это качество воспринималось как негативное? - Нет, я благодарен. Просто мне кажется, что вы очень многое скрываете от меня. – Прямо сказал мальчик. – Я не понимаю, почему. Вы не доверяете мне? - С чего бы нам доверять тебе, одиннадцатилетнему ребенку, фамильные тайны? – резонно заметила Патриция. – Разумеется, сначала мы хотим убедиться, что как взрослый ты встанешь на правильный путь. Гарри промолчал. Очевидно расценив это как полное понимание, Октавиан сменил тему. - Сегодня ты пойдешь на прием с волшебной палочкой, которую ты нашел за моим портретом. Тебе придется поступить так, ибо другой у тебя нет, а палочка тебе безусловно понадобиться. Но я хочу предупредить тебя, внук, эта палочка - наш фамильный артефакт, редчайший экземпляр и ты не должен ни потерять ее, ни демонстрировать направо и налево. На приеме, должно быть, собрались взрослые чистокровные маги, а они, верь мне, знают в палочках толк. Смотри в оба, мой внук. Мальчик кивнул. Он, в общем-то, не имел привычки демонстрировать своего имущества. Суть напутствия предков наверное была только в этом, так как Октавиан больше ничего не сказал, вместе со хранившей молчание Патрицией, наблюдая за сборами внука. Из библиотеки Гарри вышел в половину шестого. И тотчас его буквально пронзил прилив ностальгии вызванный видом знакомого леса. Все-таки он не выходил на улицу всю неделю, а ведь за это время так много изменилось. Ему казалось, что он не выходил на улицу годами… Но предаваться чувствам не было времени. Требовалось поспешить. Удачно преодолев тот опасный участок, на котором его мог кто-то узнать, по лесу, Гарри сел на поезд от близлежащей станции. Благо, она находилась не так далеко. Всего одно применение легкой формы «Забвения» и работник кассы, забыв что Гарри за него не платил, выдал ему билет. С фамильной волшебной палочкой у Гарри была власть. Мальчик долгое время смотрел в окно поезда, наслаждаясь пейзажами. Картины позднего лета заглушали нарастающее напряжение. Там, где Гарри сошел, не было, казалось, ни одной живой души. Неужели такое место могло располагаться в пригороде Лондона?! Дрожащими руками вытащил палочку. Тихо произнес нужное заклинание. Мальчику казалось, что все его внутренности скрутились узлом, и не представлял, как он будет что-то есть или пить на приеме. Стоило ему завершить последний штрих сложного набора из движений палочкой, как в кроваво-красном мерцании перед ним материализовался дом. Это был старинный особняк, выкрашенный, вопреки сопровождавшему его появление мерцанию, с темно-синего, в практически черный цвет. Выполненные в стиле напоминавшем барокко балконы, украшали змеи, переплетавшиеся своими каменными телами по две, а то и по три сразу. Но не одна не была свободна от других, оплетавших ее змей. Собрав в кулак всю свою силу воли, мальчик направился к особняку. Огромной, серо-синего цвета, двери, также украшенной барельефами в виде змей, ручками служили большие кольца, расположенные настолько высоко, что приходились ему примерно на уровень подбородка. Вряд ли у мальчика получилось бы самому открыть эту королевскую дверь, но стоило ему прикоснуться к гигантскому концу ручки - как она распахнулась сама, впуская его в огромный украшенный темными колоннами коридор. Маленькое, сморщенное существо, в котором Гарри, по картинкам из прочитанных им учебников, узнал домовика, отвесил ему поклон в пол. Мальчик не знал, как реагировать и остался молча стоять. Напряжение одарило его ощущением кома в горле и он не смог бы наверное внятно представиться и человеку. Вид же домовика, совершено внезапно, поверг его в шок. Гарри смутно помнил, как оказался в большой украшенной статуями грифонов зале. За огромным темным как и стены и синие стекла витражных окон столом стояли стулья. Все черные, кроме одного. На нем сидела светловолосая девочка. Светловолосая настолько, чтобы напомнить ему волосы единорога из книги с черным переплетом. Змеями, пряди спускались на плечи сверху вплетенные в по возрасту небольшую, но украшенную корону. В ее облике было что-то мистическое. И притягательное и отталкивающее. Настолько необычное, что Гарри даже не сразу не заметил человека сидевшего справа от нее. Черной тенью, юную принцессу оттенял профессор Снейп! Тот самый профессор Снейп, которого он видел тогда в зеркале! И здесь же был Люциус Малфой – он сидел от девочки через два кресла справа. К своему удивлению, Гарри вскоре почувствовал себя на приеме, как рыба в воде. Может это какая-то магия заставило его волнение совершенно испариться, словно он и не знал, что это - волноваться? Поочередно, к нему общались жутковатого вида старые волшебники, задавая вопросы о его интересах и происхождении. Отвечать на них мальчик был готов. К тому же он находил волшебников по-своему колоритными. На всем приеме царила поистине волшебная атмосфера. Позже, Гарри удивлялся, как это он так легко влился в атмосферу приема, и находясь на нем даже не понимал, что вот это он сейчас в первый раз общается с другими волшебниками. В углу зала стояла большая плита, с высеченным на ней рисунком. Не решаясь подойти к уже знакомому ему профессору и его другу, Гарри решил сначала рассмотреть эту плиту. Но остаться одному надолго ему не удалось. - Впечатляет, правда? – раздался за его спиной девичий голос. – Эта плита изображает четыре артефакта работы Яна Коварного. Живший в средневековье он единственный, кто смог делать предметы из знаменитого металла алхимика… Это с ним говорила беловолосая девочка. Огромная корона ее сползла набок, но королева, похоже этого не замечала. - Я знаю эту историю. – Спокойно сказал Гарри. – Это нож Доверия, Палочка Мнения, Чаша Измены и Кнут Грез. - Ты похоже наслышан. – она снисходительно улыбнулась. – Скажу тебе по секрету, один из них храниться в нашей семье. Так или иначе одна из самых древних чистокровных семейств. Должно быть, она ожидала его восхищения. По крайней мере, ничем другим Гарри не мог объяснить ее раздраженного вздоха, когда он отвернулся к плите. Один из изображенных на ней людей занес кнут над спиной другого изображенного. - Это ведь кнут, да? – спросил Гарри ее. - Что? - В семье Малфоев храниться кнут? Он знал, что прав. Пусть подтверждения не последовало. - А ты наслышан. – Ответила она наконец, после небольшого молчания. – Но, конечно, что храниться в семье Малфоей я не стану тебе сообщать... Я ведь... - Ты ведь уже сказала. – С легкой улыбкой перебил ее Гарри и обернулся к ней. Девочка стояла раздраженная, корона покосилась еще сильнее. Гарри с трудом удержался, от того, чтобы не рассмеяться. Искренне он не понимал, как его реплики могли повергнуть кого-то в такое состояние. Хотя неизвестно еще, как отреагировали бы на них Патриция и Октавиан. - Не очень-то задавайся. – Сквозь зубы сказала она. – И на твоем месте я бы не стала думать, что ты здесь что-то из себя представляешь. Здесь собрались по-настоящему сильные маги. - В дуэли ты не победишь меня. Во взгляде его мелькнуло что-то, что заставило Драму отпрянуть. - С чего это ты решил, что я стану с тобой драться? - Это, я к слову о сильных магах. В последний момент Гарри заметил как на его плечо его вдруг легла чья-то рука. - Может лучше продемонстрируете свои знания мне, молодой человек? – спросил смутно знакомый голос. - Профессор Снейп! – радостно воскликнула девочка, сразу показавшись Гарри младше, чем раньше. Должно быть, она знала профессора с детства. Сам он не рискнул даже обернуться. Гарри показалось, что какие-то секунды, которые он боролся с резко нарастающим волнением - длились целую вечность. И тут же подошел другой участник странной передачи. - Хотелось бы пригласить тебя на беседу, Северус. – Размеренно заметило «известное лицо в обеспеченных кругах». - А можно мне с вами?! – воскликнул Гарри, прежде чем понял, что именно он сказал. Люциус поднял бровь. - Не думаю, что темы на которые мы говорим, будут понятны одиннадцатилетнему мальчику. – Вежливая улыбка на его лице переливалась тонким высокомерием, смутно напоминавший улыбку виновницы торжества. В пользу родства говорили и белоснежные волосы. - Разумеется, было бы интересно побеседовать с тобой Люциус. – Голос профессора оставался невозмутим. – А вы, мистер Поттер, возьмите мой адрес. Можете написать мне, было бы интересно с вами пообщаться. Взмах палочкой, и в руку Гарри опустилась материализованный прямо их воздуха листок бумаги. Сжав в руке врученную ему бумажку с адресом, Гарри, не в силах вымолвить не слова, молча смотря в удаляющуюся спину профессора. Вид у него при этом был такой растерянный, что даже высокомерная девочка посмотрела на него с сочувствием.