Фотографии на память

- Что тебя на самом деле тревожит? - мягко спросил Джин. - О чем ты? - удивился Намджун и перевел на него взгляд. Они уже более получаса обсуждали, чем можно заняться в ближайшие две недели, вынужденного совместного проживания вдали от города, семерым пышущим здоровьем и энергией мужчинам. Расписав обычные для них тренировки, работу над текстами и другими всевозможными действиями, связанными с деятельностью группы и ее продвижением, они решили приступить к более развлекательным моментам, понимая, что в противном случае будет бунт и их свергнут. - Я о том, что у тебя все на лице написано. Ты будто не здесь, слишком весь в себе, над чем-то усиленно размышляешь, но явно не над тем, как отвлечь ребят. - Ты ошибаешься, именно об этом я думаю. - Мда, отчего тогда у тебя алеют щеки? - несильно ткнув пальцем в щеку Намджуна, Джин многозначительно прицокнул. Намджун нахмурил брови, не зная что ответить. Он действительно думал о развлечениях, только каждый раз, размышляя над той или иной игрой, которая могла бы скрасить их вечер, он неизменно представлял, как Юнги будет выглядеть во время сего действия. Как во время твиста, первая игра, что пришла им на ум, начнет сползать майка, открывая атласную кожу. Будет ли Юнги увлечен, заметит ли он, как себя поведет, сможет ли Намджун сделать пару фоток в его естественном виде...? Наваждение... дааа. - Что, да? - спросил Джин, услышав шепот. Намджун и не заметил, как проговорил свои мысли вслух, хорошо хоть не все, но это уже начало напрягать. - Ничего, много будешь знать, состаришься - нацепив маску уверенного лидера и дежурно улыбнувшись, ответил Намджун. Сокджин блестнув строго глазами, не стал настаивать. Он слишком хорошо знал Намджуна, поэтому ухмыльнувшись своей фирменной улыбкой, спросил, ткнув в одно из написанных названий: - А это, что за игра? - "Маленькая сороконожка"? А, это игра по парам, один встает позади другого, держит крепко за талию первого, у которого повязка на глазах, и руководит его движениями, им надо справиться с полосой препятствий, не упав. - Надеюсь, полоса препятствий не будет слишком сложной? А то мы можем синяками не отделаться. - Ты прав, думаю, ее надо сделать короткой, в доме и больше подушек, как можно больше мягких подушек вокруг. - Зачем вам столько подушек? - услышали они скрипучий голос позади. - О, Юнги, иди к нам, нужны свежие идеи - жизнерадостно заголосил Джин. Потрепав рукой влажные волосы, тот медленно обошёл диван и юркнул в рядом стоящее кресло, поджав ноги. - Смотрю, идеи у вас прям бьют ключом, почему здесь нет простого отдыха, ну, знаете полежать, поспать, чтобы никто друг другу не мешал, ммм? - Вон тот еще вискарь тоже возьми - попросил Юнги. Намджун повернулся посмотреть куда тот показывает и чуть не снес ряд из вин, нервно пытаясь схватить зашатавшиеся бутылки. - Так, замри, монстр разрушений, я сам. - Юнги, улыбаясь, подошел к соседнему стеллажу, привставая на цыпочки в попытке достать интересующие его емкости. Ему удалось подцепить одну из бутылок, а вот вторая никак не хотела поддаваться. К тому времени, как Намджун разобрался со всеми шатающимися бутылками, убедившись, что достаточно для них сделал, ушки Юнги начинали краснеть, а рот извергать отборный мат. Аккуратно подойдя сзади, Намджун проговорил: - Давай помогу. Шуга вздрогнул, но попыток не оставил, резко подпрыгнул и ударился макушкой о челюсть Намджуна. Челюсть слегка клацнула, а из глаз Юнги посыпались искры, приземлившись, он схватился за голову, жмурясь от резкой боли. Намджун сжав и так ноющие зубы, мягко положил руку поверх рук Юнги и с сожалением прошептал: - Больно, прости. Глаза Юнги расширились в удивлении, встретившись с обеспокоенным лицом Намджуна. Розовые губки приоткрылись, когда Намджун принялся поглаживать большим пальцем маленькие пальчики, вздрогнувшие под его рукой. Намджун подумал с сожалением, что никто не может сфоткать этот момент, таким трепетным он ему показался. Однако маска старичка уже успела встать на место, и Юнги принялся ворчать про разрушения, неуклюжесть и вселенские беды, что приходится терпеть, чтобы их группа процветала. Составив список игр и занятий, трое мыслителей единогласно признали, что без бухла никто ничего через пару дней делать не будет, поэтому, было принято решение свалить за покупками в ближайшую подходящую для этих целей точку. Т.к. готовкой в основном занимался Джин, то он, прихватив Хосока, которого посвятили в "тайный" план, побежал в продуктовые ряды. Они же с Юнги закупались всевозможными жидкостями, начиная с газировки и воды, заканчивая вискарем и соджи. Громыхнув бутылкой вискаря, которую только что достал, Намджун принялся искать самбуку для Хосока. - Возьми-ка еще парочку - пробурчал Юнги. На его лице было написано, что явно и этого количества будет мало. Погрузив немалый улов во вместительный багажник, ребята расселись по своим местам, за рулем был Хосок, рядом сидел Намджун, в который раз перечитывая список, чтобы убедиться, что ничего не забыли. Стоял солнечный день, обед они уже пропустили, но останавливаться поесть никто понятливо не предлагал, т.к. никому не хотелось отмывать багажник и выкидывать разморозившиеся креветки, да и мороженое пускай и в термосумке долго не протянет на жаре. Поэтому Хосок прибавил газку под общее урчание проголодавшихся животов. - Можно и на море выбраться сегодня - проговорил Джин, жмурясь. Хосок радостно заголосил, всецело поддерживая идею. Намджун взглянул на отражение Юнги, зная как тот относится к воде, да и активностям, связанным с ней. Юнги разглядывал мельтешащие за окном деревья, хмуря брови и толкаясь языком в щеку. В следующее мгновение их глаза встретились и Намджун осознал, что улыбается. Заметив эту улыбку, Юнги сперва приподнял брови, но потом хитро прищурился и показал язык. - Да, ладно, Юнги, не переживай, будешь судьей в наших водных забавах. Никто не заставляет тебя лезть в воду. - весело прогудел Джин, хлопая того по плечу. В этот момент их глаза так же пересеклись и что-то в них заставило Намджуна отвести взгляд первым. Иногда он жалел, что они слишком хорошо знали друг друга. Хосок запел незатейливую песенку, предвкушая хороший денек, за окнами лесная просека сменилась оградками и маленькими домиками небольшого поселения. Намджун, не замечая солнечных бликов, метко бьющих ему по глазам, размышлял о том, насколько в действительности они хорошо знают друг друга. Насколько очевиден он? Было время и гормоны били ключом, заставляя их семерых чуть ли не в открытую тереться друг о друга, приставать к стаффу обоих полов, всякое было, но в пределах разумного. Насколько он знал, максимум это малышня пару раз сосалась по пьяни, но без последствий для группы и психики друг друга. Сейчас и не вспомнит никто, ну или не захочет вспоминать, ту дичь, что они творили в юности. Каждый нашел куда направить свою энергию, реализовав ее в том, что больше всего любил. Намджун признавал, что малышня уже давно не являлась таковой и с безотчетной гордостью наблюдал, как все они выросли и превратились в замечательных парней, которые научились уживаться друг с другом и преодолевать тяготы вместе. Фансервис со временем стал более спокойным и менее очевидным, ребятам он до сих пор не нравился до ломоты в зубах, но радовать Арми любой ценой им хотелось больше всего, поэтому не смотря на усталость, а порой обиды, они продолжали шоу. Он часто возвращался мыслями к тому интервью, где откровенно заявил, чуть зажато и с сожалением, что хочет стать отцом, когда-нибудь. Именно то самое когда-нибудь его, как и всех ребят, удручало. Смешанные чувства возникали при этих словах, когда-то это время настанет бесспорно, но что оно в действительности принесёт им семерым, привыкшим жить и делать все вместе, было не понятно. - Ты сможешь! - услышал тогда уверенные слова Юнги. Намджун потом несколько раз пересматривал интервью, пытаясь понять все то, что вложил в эти слова Юнги. В итоге видео перекочевало в скрытую папочку на память. Когда-нибудь... - Что, когда-нибудь? - спросил Хосок, не отрывая глаз от дороги. Намджун дал мысленный подзатыльник себе и принялся причитать, что когда-нибудь ему надоест нянчиться со всеми и он предоставит их наконец самим себе. Однако он снова поймал в отражении лисьи глаза с толикой горечи в глубине.