Не стесняйся

По телевизору крутят какой-то ужастик, и Рыжий часто жмурится, вздрагивает. Они сидят по разным углам, опираясь о спинку дивана, и Мо закидывает ноги к Хэ на колени, чтобы хоть как-то соприкасаться друг с другом. Тянь тихо хмыкает, накрывает холодные ступни ладонями и бережно разминает. Ведёт от кончиков пальцев к коленям, поглаживает. — Шань. — М? — голос у Рыжего мягкий, разморенный. Днём Цзянь заставил их пойти в парк развлечений, таскал по всем своим любимым аттракционам, как будто это был его день рождения, а не Тяня. — Помнишь, ты обещал подарить мне член вместо подарка? — Мо поворачивается, смотрит на Хэ с вопросом. — Ну, ты сказал: «Хуй тебе, а не подарок на др». Я жду. — Тянь, ты больной? Совсем ебанулся уже? — у Рыжего глаза огромные, блестят от удивления, а Хэ только довольно улыбается в ответ. — Нет, я серьёзно. Давно хочу кое-что попробовать, — Хэ Тянь поднимает шаневу ногу вверх за лодыжку, коротко мажет губами по коже. — Ты ведь не оставишь меня без подарка на день рождения? Не оставишь же, правда? — Бля… ладно. Чё ты хочешь? — Тебя, — Хэ выпаливает быстро, не задумываясь, — на стуле, со связанными руками. Чтобы ты не мог ничего сделать, а я бы дразнил тебя, — дёргает Рыжего за ногу вниз и сам нависает сверху. — Тебе было бы до одурения хорошо. Ты бы так сладко просил, буквально умолял остановить эту пытку удовольствием, а я всё продолжал бы и продолжал играться с тобой. Под конец ты бы даже кончать больше не мог: нечем было бы. Гуаньшань молчит, глядит на Тяня распахнутыми глазами и шумно думает, сомневается — шестерёнки скрипят в рыжей голове громко-громко. Хэ тут же добавляет: — Я не заставляю. Давай просто попробуем и, если тебе не понравится, мы всё прекратим. Сразу же. Ты главное скажи серьёзно. Можем даже стоп-слово выбрать, — Мо длинно выдыхает. Говорит: — Нихуя подобного. Я не буду ни просить, ни скулить, ни умолять. И где ты возьмешь верёвки? — и Тянь улыбается во все тридцать два, зарывается носом в колючие волосы. — У меня уже всё есть. Говорю же: тысячу лет уже хочу это попробовать. Знаешь, сколько порнухи пересмотрел? — Хэ давится воздухом, потому что Рыжий пихает его ногой в живот и сбрасывает с себя. А Тянь смеётся, отчего морщинки лучиками пляшут в уголках глаз. — Ну Шань, не обижайся. Мне никто не нужен, кроме тебя. Каждый раз представлял тебя на месте тех парней. — Ещё хуже. И я не обижаюсь. Мог бы и раньше сказать о своих тупорылых желаниях. Придурок, — Мо хмурит брови, жуёт нижнюю губу. — Я в душ. А ты… — А я пока всё подготовлю к твоему возвращению, Солнце, — Хэ искристо подмигивает. Гуаньшань на это только глаза закатывает, вытягивает средний палец.

***

Когда Мо возвращается, у их с Тянем кровати стоит самый обыкновенный стул, возле которого лежит самый обыкновенный чёрный пакет — такие бесплатно дают в любом магазинчике на рынке. Сам Хэ Тянь при виде Гуаньшаня улыбается своей самой обыкновенной блядской улыбкой, а у Рыжего отчего-то заходится сердце. — Готов? — Хэ подходит ближе и медленно скользит ладонями от веснушчатых плеч до локтей, скидывает полотенце с шаневых бёдер и укладывает руки на поясницу. — Куда я от тебя денусь, — Рыжий сам тянется к лицу Хэ, коротко целует и выдыхает в чужие губы. — Ты всегда можешь отказаться, Шань. Что насчёт «тушёной говядины»? Пойдёт как стоп-слово, м? — Тянь смотрит внимательно, выискивает что-то в глазах Рыжего. — Охуеть у тебя воображение, конечно. Ты где такого набрался? Стоп-слово плюс тушёная говядина. Ебать плюс пиздец, — Тянь выискивает и, кажется, ничего не находит, потому что в следующую секунду он уже сжимает Рыжего в объятиях и шепчет в самое ухо: — Шань, Солнце, ты такой… такой, — Хэ громко дышит, кусает проколотую мочку несколько раз. — Давай начнём уже. Пожалуйста. — А говорил, что я умолять буду. Надо застелить стул чем-то, а то испачкается, — Мо весь покрывается красными пятнами от смущения, неловко отходит к стулу и накидывает на него простыню. Ткань прохладная и приятная к коже, а пакет противно шуршит, когда Хэ Тянь достаёт оттуда смазку и наручники. — Нахуя наручники? Обычная верёвка дешевле в сто раз. И обязательно было новую смазку покупать? Как будто нашей не хватит, — Мо ёрзает на стуле и нервно стучит ногой. — Это разогревающая, — говорит Хэ из-за спины и успокаивающе чмокает в основание шеи. — А верёвка оставляет следы. Не переживай и не считай деньги, хорошо? Тебе понравится, обещаю, — снова целует. — Я сейчас надену наручники, ладно? — Мо кивает и рвано вдыхает — Тянь заводит его руки за спинку стула и затягивает чёрную кожу вокруг запястий. Пару раз дёргает за цепь в разные стороны, и до Рыжего вдруг окончательно доходит — он действительно ничего не сможет сделать. И эта мысль не пугает. Никогда не пугала, если быть честным. Он волновался и нервничал, но не боялся. Не Хэ Тяня и не с Хэ Тянем. Ему бы Рыжий свою жизнь доверил, а не только тело. Всё бы доверил. Потому что это — Хэ Тянь. Гуаньшань зажмуривается в предвкушении, когда Хэ ведёт кончиками пальцев от колена к паху, легонько щекочет. Касается совсем рядом, скользит чуть выше лобка, а другой рукой выдавливает смазку прямо на член. Она холодная, и Рыжий вздрагивает. Тянь размазывает её по всей длине и довольно хмыкает. — Ты только глянь: начали совсем недавно, а кто-то уже такой твёрдый. Да, Рыж? — Тянь говорит тихо и низко, растягивает слова. — Открой глаза, — движет рукой вверх-вниз несколько раз, накрывает головку ладонью и трёт. У Мо непроизвольно подрагивают бёдра, а он всё жмурится. — Ну же, Шань. Смотри, что у меня есть, — Хэ снова шуршит пакетом, и Рыжий вдруг чувствует, как он надевает что-то на его член. Мо резко распахивает глаза, потому что эта штука уже пережимает его у самого основания и кажется, будто кровь остановилась и больше не отливает обратно. Тянь весело щерится, дует на влажную головку, и Рыжий крупно вздрагивает всем телом: такое ощущение, словно он стал чувствительнее в сотню раз. — Что это? — голос у Мо неровный и сиплый, а Хэ на это лишь коротко смеётся. — Это, Солнце, — Тянь замолкает ненадолго, рисует круги большим пальцем по покрасневшей головке и снова улыбается — знает же, падла такая, что Рыжий сейчас как под напряжением, — эрекционное кольцо. Слышал когда-нибудь? — Рыжий никак не реагирует, просто пялится вниз на свой член и тяневы руки на нём. Всё блестит от смазки и пошло хлюпает, когда Хэ начинает быстро ему надрачивать. Шань рвано дышит и глушит стоны, сжимает зубы до хруста. — Не сдерживайся, я хочу тебя слышать, — а Мо всё терпит, запрокидывает голову назад и втягивает воздух носом. Сжимает кулаки и напрягается всем телом. Ещё чуть-чуть, и он кончит, Рыжий в этом уверен. А Тянь вдруг останавливается. Совсем убирает руки и просто сидит, смотрит на Мо чёрными глазами — за расширившимися зрачками не видно даже края радужки. — Твою мать, — Гуаньшань не выдерживает и слабо скулит — член разрывается от напряжения, и хочется прикоснуться к себе, потрогать. Довести себя наконец до разрядки. И не выходит. В ушах металлически гремит цепью наручников, и Рыжий разочарованно выдыхает. Подмахивает бёдрами взад и вперёд, напрягая мышцы, чтобы хоть как-то уменьшить жжение во всём теле. — Шань, — Мо чувствует мягкое касание к груди. Хэ пропускает правый сосок сквозь пальцы, несильно скручивает и скользит ниже. Ведёт вдоль бока, и Рыжего дёргает в сторону — щекотно. Тянь кладёт всю ладонь ему на живот, поглаживает большим пальцем, а другой рукой обхватывает член. Делает всего пару движений, не разрывая зрительного контакта с Мо, и тот кончает с протяжным «Хэ Тянь» на губах. Успевает только вдохнуть, прежде чем Хэ снова его трогает. Он размазывает белёсую жидкость по головке, легонько царапает её ногтем, и Рыжий дёргается всем телом. Почти пополам сгибается от переизбытка ощущений — весь член сейчас — оголённый провод, а Тянь выкручивает электрический ток на максимум. — Блядь, Хэ Тянь, — Мо дышит рвано и говорит отрывисто, с трудом, — ты такой мудак. Нечисть. Чертяка. Ты сын Сатаны, да? Поэтому твой день рождения в Хэллоуин? — Тянь смеётся и всё продолжает двигать рукой. Та, что была на животе, уже скользит по нижней части бедра, щекочется. Хэ приподнимает шаневу ногу и упирает ступней себе в пах, собирает стекающие капли смазки пальцами и вводит в проход сразу два. — У тебя тут всё ещё мягкое и открытое с утра, знаешь? Видел бы ты себя со стороны сейчас, Солнце. Такой красивый, — Гуаньшань тихо стонет, потому что терпеть дальше — невозможно. Тянь дрочит ему медленно и тягуче и точно так же трахает пальцами. В яйцах чуть ли не звенит, и Мо хочет кончить; хочет, чтобы Хэ двигался быстрее. — Тянь, — голос подрагивает и Рыжий смотрит на Хэ умоляющим взглядом. — Не-а, так не пойдёт, Солнышко. Если ты чего-то хочешь, нужно сказать об этом вслух, — назло замедляется, даже останавливается на пару секунд. — Давай, это же несложно. Правда, Рыж? — Хэ Тянь, — Мо только повторяет родное имя вслух и сильно-сильно жмурится до цветастых точек перед глазами. Сам движет бёдрами, пытается толкнуться в чужую ладонь, а потом насадиться на пальцы. Тогда Хэ совсем убирает от него руки и выжидающе смотрит. — Ну? Я не прикоснусь к тебе, пока не попросишь. Рыжий поскуливает и хнычет, сжимает зубы. Шумно сглатывает и говорит: — Пожалуйста, — а Хэ только головой качает и поджимает губы. — Я… Тянь, пожалуйста, я хочу кончить. Пожалуйста, — еле слышно, задушенно шепчет. Коротко содрогается, когда Хэ капает на него смазкой. — Ну вот, наконец-то, — Тянь берёт член Мо в руку, обхватывает по длине и трёт головку большим пальцем по кругу. Рыжий снова дёргается всем телом и громко стонет, чертыхается. — Нравится, да, Шань? Мне тоже очень нравится. Не представляешь, насколько, — Хэ вставляет несколько пальцев и быстро движется, а Мо от этого весь дрожит. — Я сейчас… сейчас, — Гуаньшань не договаривает и протяжно мычит.

***

Руки Тяня грязные и влажные, запачканные чужим семенем. Простыня под Рыжим такая же — вся в длинных подтёках и разводах. На полу эрекционное кольцо и полупустой тюбик, хотя его открыли только сегодня, меньше часа назад. Мо чувствует себя очень похоже. Опустошённым и выдоенным, уставшим. И в то же время — до странного довольным. — Ебучая смазка, — Рыжий говорит сипло и тихо, — у меня до сих пор член зудит. Сколько это разогревающая хуйня держится? — Хэ молчит, смотрит на Мо долгим взглядом и шумно выдыхает. — Чё развдыхался тут? Я чуть не сдох из-за тебя. — Настолько хорошо было? — Ужасно. В смысле, мне было не хорошо, а ужасно, понял? — Мо хмурит брови, а в глазах — веселье. И на губах тоже, потому что в следующую секунду он улыбается. — Развяжешь? — Не-а, оставлю тебя тут. Так безопаснее будет, — Тянь обтирает руки о простыню и обхватывает ими лицо Рыжего. — А то я обкончался от одного твоего вида, Шань. Понимаешь? В штаны, как пятнадцатилетний пацан, — гладит скулы и щёки, глядит на Рыжего нежно-нежно. — Ты невероятный, Солнце. Я так люблю тебя, — и Хэ улыбается, потому что Гуаньшань целует подушечки его пальцев, когда они ложатся на губы. — А я тебя ненавижу, Хэ Тянь. Всем сердцем. И всегда буду. — Знаю, Солнце, знаю.