Ломая позвонки

Лежу на жесткой кровати и смотрю в потолок. Смотрю, да о жизни думаю. Думаю, размышляю. Вот чего такая жизнь нелегкая? Все как-то запутано. Частенько меня с бабой путают. Пока на рожу не взглянут, пока голос не услышат. А увидят и услышат — сразу шарахаются. Устал отшивать ебанутых, пока по улице хожу. Всякие педофилы бродят. Из-за спины выскакивают, как дуры на красный свет. А в школе и то пидором и педиком называли. Сам себя таким не считаю, но… может частично? И не знаю, как объяснить чувства к Каилсу. Это дружеская симпатия? Или же нет… Я сам еще не знаю. Сам еще не разобрался в себе. Если бы была такая тетрадь, в которой записаны жизни всех людей в мире, то я бы нашел свою и вырвал бы ее оттуда и выбросил на помойку. Моя жизнь — это настоящий отстой и ад. Окно находится напротив и лунный свет ложится прямо мне на лицо. Смотрю на время — одиннадцать часов и тридцать три минуты. Не так уж и поздно, но я сильно хочу спать. Хочу завалиться в спячку и проспать всю свою жизнь. Ибо заебало. Накрываюсь пледом, уже собираюсь заснуть, как слышу скрип пола в комнате. Господи, этот придурок приебался. Хоть не в час ночи, как бывает. А бывает и позже. — Спи-спи, не буду мешать, — шепотом пробубнел Майкл. — Ага, ты уже помешал. Теперь сделай так, чтобы я тебя извинил. — раздраженно ему отвечаю, вполголоса. А я вижу его недовольную рожу. Как он мысленно проклинает меня всеми словами на свете. Взбесил я его, наверное. — Ну уж, целовать твои ноги я не буду. Целовать твои ноги будет твой друг, к которому ты явно не равнодушен, — и лыбится, и усмехается тихенько. — Ты о чем? Совсем двинутый, или как? Понял ровно нихрена. Что он хочет этим сказать? Что он, черт подери, имел ввиду? Откуда он знает про это. Откуда он в целом знает о Каилсе, если речь о нем. Хотя, о ком еще? — Ни о чем, братик. Спи, пупс, спи. — усмехнулся и завалился на кровать. Как же он меня выбесил. Этим словом «пупс» особенно. Я готов был подорваться и разорвать его в клочья. Ненавижу такие слова, даже в шутку. В шутку еще сильнее выбешивает. Аж блевать хочется от этого. Я бы мог ему что-то ответить, но не стал. Только демонстративно фыркнул и отвернулся к стене. Стена и то поумнее его была бы. Я задумался, о чем мне сказал этот придурок. Такое ляпнул, что теперь не выходит из головы. Никогда он не знал, что у меня вообще есть друзья. Или друг. Не говорил про это, да и ему это и не надо было знать. А тем более, про мою некую симпатию к тому самому другу. В точку попал, так сказать. Но он ляпнул на полном серьезе, или нет?.. Что ж, все у него выпытаю, не открутится.

***

Сижу на траве, оперевшись спиной о дерево. Солнце слепит мои глаза. А я кручу фотографию в руках, которую спер у Каилса. Незаметно. Да думаю и думаю. Кому это нужно? Не Айну же вместе с его друганами. Если он с ними еще тусуется. Кому Каилс перешел дорогу? Школьным дебилам? Кому? Насколько я знаю, он «лапочка». Плохое вряд ли мог кому-то сделать. Хотя, кто знает, кто знает. Перевожу взгляд с фотографии на небо, затем поворачиваю голову вправо и вижу довольно знакомую личность. Майкл. Чертов Майкл. Снова куда-то поперся. А не проследить ли? Уж больно интересно, где пропадает днями. С кем связался? Поднимаюсь, отряхиваюсь и иду за ним. Неспеша. Этот придурок заворачивает за угол дома, а я продолжаю свою недослежку. За деревья прячусь, а потом снова иду за ним. Целых десять минут преследовал его, а потом он резко останавливается. А я сразу прячусь за угол. Обернувшись, Майкл достает свою побитую мобилку и начинает кому-то названивать. Ничего не услышал, кроме мужских возгласов. Стою уже минут пять за углом, наблюдаю за его действиями. Он только ходит из стороны в сторону, руки в карман запихнувши, насвистывает чего-то. Спустя еще несколько минут к Майклу подходят какие-то недоумки. Их было двое. В одном я разглядываю стремную рожу Айна. Что? Сказать, что я охренел — это сказать ровным счетом ничего. От удивления мои глаза чуть из орбит не выкатились. Что Айну нужно? Он знаком с Майклом? И что это за тип рядом? Так много вопросов, ответов — нихрена. Такой компашкой три недоумка направились куда-то. Решаюсь продолжить следить. Моему шоку не было предела, когда эти недоумки подошли к дому Каилса. Какого хрена? Какой-то тип из их компашки достает из своего рюкзака старый фотик, передает его Айну. Айн его рассматривает, ржет и что-то бормочет. Заглядывает в окно Каилса и улыбается своей мерзкой улыбкой. Это все Айн. И Майкл… Дошло до меня. Я додумывал, что это может сделать гребаный Айн, но не Майкл. Знал, что он конченый дебил, но, не настолько же. Это какие проблемы с головой надо иметь? Я бы подошел и уебал их всех вместе взятых, но сделаю это чуть позже. Сделаю. Пытаюсь сдержать свой гнев. Уже научился. Через многое проходил. …Сижу на полу в комнате. Майкла жду. Жду, пока он притащит сюда свою задницу. А заднице его будет очень плохо. Я еще не связывался с Каилсом. А надо бы. Надо бы ему рассказать, предупредить. От шока и других мыслей забыл это сделать. Забыл обо всем. Но не забыл, как можно разбивать рожу плохим людям. Плохим — сказано слишком мягко. Жду. Царапаю пальцами белую стену. Час сижу, два. И что он может еще делать? Я уже ничему не удивлюсь. Даже не удивлюсь, если Майкл и его дружки окажутся геями и замутят оргию. … — О, братанчик, — открывается дверь в комнату и слышу этот противный голос, — а чего такое? Чего ты тут сидишь? Честно скажу, напоминаешь мне пациента психбольницы. Все это Майкл говорил саркастично. Выбешивало. Сам он меня выбесил. В особенности, когда я узнал, чем он занимается. Резко встаю, хватаю его за воротник и прижимаю к стене. Вижу в его глаза и непонимание, и некий страх. Да он же бесстрашный, как огромный кот Юки, который жил у нас, правда, уже умер, от старости. — Ты, блядь такая, сейчас ты будешь пациентом, — ору на него, прямо в лицо, злость распирает, — чем ты занимаешься? Сталкеришь? Зачем, ты мне ответь? Заняться нечем, да? Он пытается вырваться, вцепился ногтями в мои руки, но не так уж и больно, просто не обращал внимания в этом момент. — Ты… отпусти меня! Ничем я не занимаюсь. Придурок, отпусти… А я его не слушал. Выключил уши на его «отпусти». Майкл вцепился в мои руки, а я вцепляюсь в его шею. Раздираю ее. Он чего-то там кричит, но я не слышу. Хватаю его, со всей силы откидываю куда-то в сторону. Этот придурок в шкаф влетел, еще, видимо, долбанулся спиной об его ручку. Слышу его вой, режущий уши. Скулит, чуть ли не надрывается. Походу, сильно влетел. Скорую просит вызвать. На эти шумы-визги прибегает маленькая Лола. Дверь не закрыта, не хватало ей еще этого видеть. Всего-то семь лет ей. — Братик, а что с Майклом? Почему он на полу лежит и кричит? — заикаясь, спрашивает Лола. Видно, крики напугали ее. Косички свои русые трогает, таращится круглыми глазками-пуговками на все происходящее. Я отворачиваюсь, прикрываю глаза рукой и засовываю руку в карман, чтобы найти телефон.

***

Сижу на диване, прижавши ноги к груди и откинувши голову, а рядом со мной Каилс сидит. Смотрит он на мое совершенно безэмоциональное лицо. Я просто пялюсь в потолок. Он темный у Каилса был, с какими-то белыми пятнами. Я каждое пятнышко высчитываю. — Ну, Лука, что с Майклом? — спрашивает, тормошит меня. А я помолчав минуту, выдаю: — У него позвоночник сломан, — каждое слово с задержкой говорю, — конечно, въебашил его в шкаф знатно. Мать узнала, так приехала от бабушки к нему в больницу. — А сестра твоя, как? — А сестра дома, одна пока что. Боится меня, не подпускает к себе. Походу, догадалась, что это я с Майклом сделал. Ну, знаешь ли, заслужил он этого. Нехрен фигней маяться. А до Айна не добрался еще. Каилс поднимает мою голову, убирает темные пряди с лица, смотрит в мои черные глаза, а я их отвести пытаюсь. — Не надо быть таким злым, Лука… — Я — не злой, знаешь. Просто разбудил демона. И вообще, ненавижу, когда трогают моих близких, знакомых и друзей. Вот до ужаса не люблю. Или еще, не просто друзей… Каилс придвигается ко мне и ведет пальцами по моей руке, тем самым царапая кожу. — Извини. Из-за меня твой брат пострадал, так понимаю, — он опускает голову и водит по дивану рукой, туда-сюда. — Да, вовсе нет! — резко повышаю тон, — даже не из-за тебя, а… ради тебя. Это сделал. На эмоциях так вышло. Потому что беспокоился за тебя. Потому что Майкл — полный идиот! Понимаешь..? Я беру Каилса за руку, а моя рука с его сливается в замок. Крепкий замок. Чтобы никогда не расцеплялся. — Не признавал этого, Каилс, но скажу, — заикаюсь-запинаюсь, но продолжаю: — я. Да, я. В общем, еще давно стал замечать, что чувствую к тебе что-то большее, чем дружескую любовь. Да, люблю тебя, но не как друга. Отворачиваюсь на бок. Жду, пока он начнет мне высказывать, какой я придурок. Жду, всего чего только можно, но не этого… Каилс пересаживается с одной стороны дивана на другую, молча и осторожно берет меня за подбородок, смотрит несколько секунд на меня, и… его губы сливаются с моими. Я настолько пребывал в шоке, что не мог отстраниться или вырваться. А мне вовсе и не хотелось.