Ломая позвонки

Выйдя из дома, нужно полчаса идти до места, где должны встретиться с Каилсом. Место очень тихое, потому что там никто не живет. Коротко — заброшка. Только бомжи иногда ошиваются здесь. Был тут один раз с ним. Такое себе место. Понял, что пришел, когда запах помоев пробрался ко мне в ноздри. Хочется сблевануть, прямо здесь. Смотрю по сторонам, но Каилса не вижу. Сам мне названивал, а сейчас где-то пропал. Ну, пройдусь немного, поищу его. Всякий мусор бросается мне под ноги. Пинаю его в сторону. Какая-то дрянь хрустит под ногами, раздражающе так. Хожу, оглядываюсь. Даже уже переживаю. Заглядываю за угол и вижу силуэт парня. Каилс? Сидит, значит, в руках стекляшку вертит. Поникший какой-то. Никогда таким не был. Всегда веселый, а тут те на. Раскис кисель. Не сразу к нему подхожу. Наблюдаю, из-за стены здания. А он все теребит это несчастное стекло. От бутылки, вроде. Алкашня тусила, вот и осталось. Обожает этот придурок по заброшкам шастать. Ну и меня нужно втянуть сюда. Без меня, скучно, видите ли. А со мной очень весело ему всегда. Ну конечно. Спустя пару минут наблюдений, все таки решаюсь подойти. Для разговора пришел однако. — Каилс? Ты чего тут сидишь? Мне еще и искать тебя пришлось. — Сажусь возле него, на мордашку несчастную гляжу. Он поднимает голову и смотрит на меня опустошенным взглядом, словно неживой, призрачный. Пытается из себя радость давить. Пытается, да не выходит. Не по-настоящему как-то. Даже казалось, что вот-вот расплачется. Но в лицо мне улыбается. Улыбкой фальшивой. Мурашки по коже пробегают. Честно, не мог его таким видеть. Сердце кровью обливается, утонет в этой кровище скоро. Я не могу смотреть, как он пытается быть радостным, когда это совсем не так. В дрожь бросает. Тело леденеет. — Прости, просто… — сквозь улыбку отвечает. Голос дрожит, слышно. — Нет, не просто, — перебиваю, — вот, блядь, скажи мне, что случилось? Не могу спокойно глазеть на тебя. И ты мне вроде чего-то сказать хотел? Снова опускает голову, как сломанная кукла. Запускает руку в карман и шарится в нем. Достает он какую-то помятую бумажку вырванную из блокнота и протягивает мне. И что это? Пялюсь на нее секунд десять и все таки разворачиваю. « Ну привет, мелкий сучонок. Может ты меня не знаешь, но я то прекрасно тебя знаю. Честно, ты в край меня заебал и испортил мне жизнь. Я это просто так не оставлю. Знаешь, словлю тебя, как крысу, заведу в темный угол и расчленю. Залью твои остатки керосином и подожгу. Зрелище отпад будет, обещаю. Жди, дауненок, да по сторонам оглядывайся… » Меня перекашивает и передергивает. Ничего не понял, но от этих угроз не по себе становится, в жар бросает. — Каилс, что это, блядь, такое? — Ору на него, не от злости, от нервов и эмоций, переполняющих всего меня. — Что это, соизволь объяснить? Куда ты уже вляпался? — Я не знаю. Мне в почтовый ящик кто-то подбросил. Не догадываюсь, кто это может быть. Его всего трясло, как маленького промокшего щенка. — Лука, мне страшно, правда… — шепчет мне на ухо, тихо-тихо. Не знал, как его можно поддержать. Я только приобнял его за талию, заглянул в его чисто голубые глаза и сказал, тоже шепотом: — Малый, не ссы. Если тебя будет что-то беспокоить, то обратись ко мне. Я помогу и не дам тебя в обиду. Серьезно. Из глаза Каилса выступила слеза. Я стер ее пальцем, взял его за подбородок и поцеловал его в лоб. Как-то не сдержался. Из-за порыва эмоций мог и в губы поцеловать, и не только. А Каилс смотрит все на меня, удивленно глазками хлопает. А я пытаюсь ему улыбнуться. И эта улыбка выглядела так, словно я психбольной. Этот измученный жизнью котенок утыкается мне в плечо. Только и слышатся мне его всхлипы. Ну все, разрыдался. Аккуратно кладу свою руку ему на голову и начинаю гладить его волосы. Они такие приятные на ощупь. Так и хотелось часами трогать их.

***

Час ночи. Я не сплю. Залипаю в мобилке, смотря какие-то страшилки. Обожаю ночью усираться от скримеров и прочей херни. Уже насмотрелся столько, что начал к ним привыкать. Уже и не сильно так пугает. А напротив меня «миленько» сопит Майкл. Да, на самом деле храпит громче, чем сверлит сосед дрелью по утрам. Целый день где-то шатался, а сейчас дрыхнет без задних ног. Вот буквально полчаса назад приперся. На этот раз не стал его трогать. Еще примет меня за ведьму какую-нибудь, которая хочет его сжечь заживо, и будет вопить, пока всех не побудит. Внезапно на экране телефона появляется сообщение от Каилса. Ну не хуже скримера, так сказать. «Лука, если ты не спишь, то пожалуйста, приди ко мне. Это важно. Пожалуйста.» Зачем я ему понадобился в столь позднее время? Что уж случилось? Ничего не понимаю. Только отвечаю «окей, жди». Стараюсь тихо выйти из комнаты, чтобы конченого не разбудить. Но скрип пола подводит. На минуту застываю. Этот конченый только перевернулся на бок, и слава богу. Задание «выйти из комнаты в коридор» успешно выполнено. Ни один имбицил не проснулся. Завязываю шнурки на кедах, надеваю свою черную куртку, закидываю в карман ключи и выхожу из квартиры. Выхожу. Теплый ветер щекочет мое лицо. Слишком тепло. И зачем только куртку напялил? Красиво ночью, если честно. Иду к дому Каилса, все по сторонам гляжу. Гляжу на деревья, которые обливает лунный свет. Хорошая вышла пятиминутная прогулка. Захожу в подъезд. Сразу же зажимаю нос. Специфический запах краски. Ненавижу. Мерзость. Хорошо еще то, что Каилс живет на первом этаже. Стучу в дверь и только через минуту мне соизволил открыть Каилс. Таращусь на его физиономию, мурашки по коже пробегают. Его глаза испугом веют, бледный весь какой-то, как смерть. Сейчас, казалось, был страшнее ее. Хватает меня за запястье и тянет прямо на порог квартиры. Что с ним такое? — Каилс, блин, я сам в состоянии зайти к тебе в квартиру. Не обязательно было меня тащить. — Извини, на нервах получилось. — Дерганный от головы до пят. Взял мою руку и повел в свою комнату, будто я не знаю маршрута. В комнате его сущий бардак. Из-под кровати виднеются фантики от карамелек и прочей дряни. Несколько футболок и пар носков валялись возле стола, а на нем лежали скомканные листы бумаги, карандаши, видимо, рисовать любит. И еще какие-то фотографии. Не разглядываю, что там, потому что темно. Горит только ночник. Берет эти фотографии и садится на край дивана в углу комнаты. Разглядывает, а его руки судорожно дергаются. — Что это такое? — Спрашиваю. Не приходит мысли, что там может быть. — Это… это фотографии. Вот, сам погляди. — И протягивает мне их. На одной был изображен спящий Каилс в одних трусах, на второй — смотрящий телик, а на третьей — моющийся в душе. Сзади этих фотографий была подпись «это не конец. Жди, „сладкий“, жди…» Я, недоумевая, смял эти чертовы фотки и кинул на стол. — Блядь, что за хуйня? Этот человек или люди знают, что это незаконно? — Каилс опустил голову и не шевелится. — Это не нормально, Кай, ненормально! Не-а! Меня это так взбесило, что я готов был открутить бошки всем тем, кто это устроил. И не только бошки. — А еще, смотри, — достает из кармана мобилку и показывает мне сообщения с угрозами. Почти то же самое, что и в записке, но похлеще. Пока все это читал, что не хотелось делать, я придумывал, как можно найти этих неадекватов и что можно с ними сделать. А я могу все, что угодно. Не желаю знать, что могу, если меня вывести. — Если я их найду, то они пожалеют, что ввязались в это дело, обещаю. Я не сомневаюсь в своих словах ни на секунду. Когда моим друзьям и близким что-то угрожает — становлюсь безбашенным, как Призрачный гонщик. Можно не пытаться отговорить от моих сумасшедших планов и действий. Найду — не знаю еще, что сделаю. Но сделаю в любом случае. Успокаиваю себя вдохами-выдохами и сажусь рядом с Каилсом. Одну ладонь кладу на его колени, другой начинаю гладить и ерошить его волосы. А Каилс начинает теребить мои. В руках щупает. — Я тебе когда-нибудь говорил, что твои волосы ахуенные? — И улыбается, дурачок. — Ну тогда скажу. Если ты их когда-то обрежешь, то ты — не ты. Не могу тебя без них представить, реально. А я краснею от этих слов. Никому не нравились мои волосы, а ему — да. — А я не собираюсь, — смеюсь, — и не собирался. Мне самому нравится, если честно. — В этом твоя особенность, Лука. — И спустя долгое время вижу искреннюю улыбку на его лице. Вижу радость, маленькую, но радость. Я и сам улыбаюсь ему в ответ. И тоже искренне. Давно не улыбался вот так, по-настоящему.