Не только моё дело

Путешествие – одно из многих, не первое и не последнее – началось удивительно спокойно. Дикие звери будто не решались нападать на приключенцев, а осенняя погода не решалась испортиться. В иных обстоятельствах такое подозрительно благополучное начало вызвало бы подозрения и лишние тревоги. Полагалось бы ждать подвоха, но подобное положение дел, в сочетании с окончательным решением, принесло умиротворение и уверенность. Природа, окутанная осенним угасанием, безмолвно наблюдала, как Ная и Хадор направляются на восток от Посёлка. Гипат прощался с ними – и прощание было так же неизбежно, как скорое наступление зимы. Дни сменялись ночами, один привал – другим. Будто бы нарочно природа заготовила напоследок самые теплые осенние часы. Молчаливая тоска в облачном небе, желтеющих листьях и прозрачном осеннем ветре не пыталась остановить или предостеречь – только напутствовала, не стремясь преодолеть неотвратимость движения вперёд. Осень шла к зиме, утренняя роса сменялась инеем. Редкие лучи солнца с трудом пробивались сквозь кроны деревьев, преломляясь и рассеиваясь в полупрозрачных разноцветных листьях, как во множестве разноцветных призм. Ночь Беды – катастрофа, навсегда изменившая мир, расколовшая его на изолированные земли, не остановила течения времени и смены сезонов. Гипат, часть огромного континента, сохранившая свидетельства расцвета таинственной исчезнувшей расы, как и прочие земли, оказался изолирован и потерян. До недавнего времени – а если точнее – до явления мнимого Избранного, этот факт казался бесконечно далёким. Изолированность Гипата была неоспоримой истиной, не оказывающей влияния на повседневную жизнь, не несущей пользы или опасности, и поэтому – совершенно бесполезной. Даже равнодушные звёзды в ночном небе могли принести больше пользы: по ним можно определить направление. В редкие бессонные ночи Ная думала: если материк раскололся на множество аллодов, что произошло с небесным сводом? Он тоже распался на части, или катастрофа не затронула его? Что если он тоже покрылся трещинами, как яичная скорлупа? Если удастся покинуть Гипат, может быть, в небе с наступлением ночи появятся совершенно другие звёзды. Охотница не знала наверняка, но увидеть чуждый небосвод ей очень хотелось. Ная пока старалась не задаваться вопросом, каким образом можно преодолеть непроницаемую, казалось бы, преграду: пусть лучше великий маг об этом думает. Если прислушается и согласится. Она теперь чувствовала за собой обязанность: подготовить тщательно выверенную и убедительную речь. Её идея – ей и отдуваться, это было бы правильно и справедливо. Наверняка Хадор ждёт от неё именно этого. Во время путешествия вступать в схватки не приходилось: племена ящеров, обитающие в Дальних Горах, чтили договор. Они лишь издалека наблюдали за путешественниками, предостерегающе сверкая жёлтыми глазами. Память их в вопросах данных однажды обещаний, как и безоговорочная верность традициям – оказались надёжнее человеческих. Для них совершенно неважно, что сменилось множество поколений, а людей, заключивших мирный договор, давно нет в живых. Хадор говорил однажды, что такой подход заслуживает уважения, поэтому пользоваться миролюбивостью племён было бы бесчестно. Ная была с ним согласна. Кроме того, каждая драка, прежде всего, обернулась бы невосполнимой потерей времени. "Эх, красиво... И почему я не могу чувствовать себя здесь как дома?" Правда: почему? Зак часто начинал разговор о красотах Гипата, когда для этого находилось время. Люди, что родились и прожили здесь всю жизнь, уделяли действительно завораживающим пейзажам гораздо меньше внимания. Как ни странно, это было для них привычно, а значит – невидимо. Пусть первоначальные причины поисков Зака касались только его и его памяти; пусть он не рассчитывал задержаться на Гипате надолго. Он смог сделать то, что никому больше не под силу: показал, что возможности простых охотников гораздо шире, чем они сами привыкли считать; напомнил, что Гипат – а вместе с ним и целый мир – не ограничивается крохотным участком равнин и предгорий. Дикие земли, проклятые земли – оставались по-своему прекрасными. Особенно сейчас, когда путешественники приближались к призрачной возможности навсегда покинуть Гипат. Чем ближе становилась эта возможность – тем сильнее нарастала тревога; позже к ней прибавилось новое чувство, которое не удалось сразу определить: сожаление. Покидать родные земли было жаль. В этом Ная и Хадор понимали друг друга без слов. Молчаливая поддержка не давала им поддаться малодушию, отказаться от цели и повернуть назад.

***

Подгорный тоннель – знакомый путь, проложенный неизвестными людьми с неясной целью, всё ещё оставался кратчайшим путём к убежищу великого мага. Пусть нельзя точно определить его назначение – это и не требовалось: самое простое предположение о том, что он служил для удобства перемещения в горах, оправдывалось до сих пор. Зря Хадор беспокоился – потолок не рухнет им на головы: строители прошлого сделали всё возможное, чтобы сооружение продержалось как можно дольше; в масштабе человеческой жизни – практически вечность. Также он был по-прежнему населён странными рукотворными существами, продолжающими нести свою службу. Агрессивно настроенные элементали больше не появлялись, поэтому теперь големам было нечем заняться. Тоннель должен быть совершенно пуст, но несмотря на это, в непроглядной темноте раздавались отчётливые металлические звуки. Эхо умножало их: казалось, они раздаются со всех сторон одновременно. Ная, подавив малодушный приступ паники и стремление поскорее спрятаться за спиной Хадора, сосредоточилась и вытянула руку вперёд – с её ладони сорвался яркий белый шарик, и тут же повис в воздухе. Он светил ярче факела и совсем не коптил. Один из големов обнаружился у стены, недалеко от входа – именно он производил жутковатые неестественные звуки. Издалека этого было не понять, но Хадор решил приблизиться к нему и сообразил: существо шагает вперёд, не реагируя на приближение человека, и будто не замечая стены перед собой. Должно быть, в сложном устройстве что-то разладилось, или существо с возрастом потеряло зрение, как это бывает с людьми. Голем даже отдалённо не похож внешне ни на одно из обитающих на Гипате живых существ – да и неживых тоже; он способен убивать, не знает ни страха, ни жалости. Непобедимым он не был – в этом Зак смог однажды убедиться, пусть и повторять этот опыт он не стремился. Но сейчас – вид существа, по неизвестной причине не погрузившегося обратно в сон, вызвало подобие иррационального сочувствия к нему. Что если случайные попутчики Зака уже сыграли отведённую им роль и теперь больше не нужны? Что если в замысле Великих сил не найдется для них места? Голем не способен понять или ответить на проявление жалости, и всё же – он добросовестно выполнил свою работу и заслужил покой, как и прочие подобные ему. Хватило пары ударов каменным топором, чтобы пробить насквозь ржавый корпус. Внутри – сеть тонких нитей опутывали слабо светящийся, почти угасший кристалл; от него всё ещё хаотично разбегались крохотные молнии. Ещё один удар – и неживое существо замерло навсегда – теперь очередное препятствие на пути к цели осталось позади.